Постмодернисты атакуют Достоевского в театре имени Чехова

karamazovi-pic510-510x340-9569

В Московском художественном театре имени Чехова прошли премьерные показы «Карамазовых» эпатажного режиссёра-постмодерниста Константина Богомолова — спектакля, который по стечению обстоятельств вызвал скандал ещё до выхода на сцену. Да уж: белые трусы на своей героине Достоевский в романе «Братья Карамазовы» не выставлял напоказ и даже не упоминал трусы вообще

За два дня до премьеры режиссёр написал на своей странице в фейсбуке, что отменяет спектакль из-за большого количества изменений, которые попросило внести в него руководство театра, и покидает МХТ. И этот постинг Богомолова, состоявший всего из нескольких фраз, вдруг наделал бурю, какой давно не происходило в театральном мире. Чего только не было: репортажи даже по центральным телеканалам, противоречивые комментарии со всех сторон, нескончаемый поток слухов.

В последние три года, прошедшие с премьеры спектакля «Турандот» в Театре им. А.С. Пушкина (тоже ставшего поводом для большого скандала и сыгранного всего несколько раз), Константин Богомолов превратился из «режиссёра-подающего-надежды» в одного из лидеров современного российского постмодернистского театра.

Прошлый спектакль Богомолова на основной сцене МХТ, «Идеальный муж. Комедия», претендовал на статус масштабного портрета сегодняшней России. В истории любви министра резиновых изделий и звезды шансона Лорда, вполне условно основанной на пьесе Оскара Уайльда, досталось всем и каждому: и «профессиональному православию», и сочинской Олимпиаде, и бизнес-элите, и театральным мэтрам, и Путину, и Стасу Михайлову, ну и далее по списку.

«Идеальный муж» и «Портрет Дориана Грея» были смонтированы с чеховскими «Тремя сёстрами» и «Чайкой», «Ромео и Джульеттой», фрагментами из Пушкина и ещё несметного множества авторов, а также текстами, сочинёнными режиссёром.

Спектакль, вызвавший самые полярные реакции, в конечном счете был выдвинут на «Золотую маску», а на его показы до сих пор почти невозможно попасть.

Не случайно, что именно «Идеальный муж» стал вчера очередной мишенью «православного активиста» Дмитрия Энтео, попытавшегося сорвать спектакль.

«Карамазовых» Богомолов построил во многом на тех же приёмах, что и «Идеального мужа». Такая же универсальная декорация-«коробка» с множеством плазменных экранов в самых разных местах, изображение на которых становится частью действия. То же «параллельное повествование» — титры на этих самых экранах, которые то сообщают важные обстоятельства, то в корне меняют смысл происходящего на сцене. Тот же метод деконструкции текста. Наконец, даже почти такой же актёрский состав.

Но сходство это чисто внешнее.

«Карамазовы» — трагедия того мира, комедия которого — «Идеальный муж».

Пространство сменило белые тона на тёмные и стало напоминать не то мрачные колдовские чертоги из сказки, не то непомерных масштабов морг. В этот раз на все темы, на которые Богомолов тогда иронизировал, он говорит всерьёз. Конечно, и здесь есть место шуткам, и тут появляются гэги, порой существующие на грани фола (особенно в третьем акте), и тут то и дело включаются на полную мощь песни российской попсы. Однако в «Идеальном муже» такие приёмы были основными, здесь же они звучат контрапунктом.

Кажется, ещё ни один спектакль Богомолова не был до такой степени серьёзным, вдумчивым, внимательным по отношению к тексту — и в конечном счёте таким страшным.

Филолог по образованию, Богомолов наверняка не один раз прочёл «Проблемы поэтики Достоевского» знаменитого теоретика культуры Михаила Бахтина — и «Карамазовы» существуют абсолютно в русле его идей, независимо от того, хотел ли Богомолов как-то их брать за основу.

Ключевые бахтинские понятия, которые тот развивает в связи с Достоевским, — «карнавализация» и «амбивалентность»; именно на них спектакль полностью строится.

В основе карнавального образа для Бахтина лежало сочетание антитез — «рождение — смерть, юность — старость, верх — низ, лицо — зад, хвала — брань, утверждение — отрицание, трагическое — комическое». Эти противоположности как бы правят «Карамазовыми», всё время между собой играя: смешное исподволь прорывается сквозь страшное, как вдруг не к месту звучащая песня «Я люблю тебя, Дима» или скоморошеские пляски у Грушеньки под «Калинку-малинку», чтобы к третьему действию выплеснуться в уже не знающем границ карнавале.

В этом пятичасовом спектакле первый и второй акты служат как бы затянувшейся экспозицией, но тем не менее несут в себе все главные его смыслы.

Кажется, в какие-то моменты Богомолов намеренно самоустраняется. Он останавливает действие, отказывается от внешних эффектов и даёт тексту Достоевского течь спонтанно, чтобы быть услышанным.

Здесь много эпизодов, когда герои просто стоят, сидят и, ничего не делая, ведут беседы или произносят монологи — но держат зал в непрерывном напряжении. И это принципиальный момент: Богомолов делает образцовый режиссёрский разбор «Братьев Карамазовых», идеально простраивая все линии и психологические нюансы, работая над интонациями актёров: они звучат с нетеатральной простотой, но при этом наполняются эмоциональной силой и предельно сконцентрированным смыслом. Именно тем, что заложен у Достоевского, но повернутым в нужную Богомолову сторону.

В «Идеальном муже» действие происходило в гламурной, столичной России, здесь — в глухой, провинциальной, уже не прячущей убожества под налётом лоска. Впрочем, прямых примет времени и государства здесь гораздо меньше: пространство скорее экзистенциально, чем реально. Город Скотопригоньевск у Богомолова находится будто и не в нашей стране, а в антиутопической. В стране, где всё время полумрак, где главный символ — грозный чёрный носорог, в форме которого в доме Карамазова сделана спинка кресла, где на экранах вещает «Скотское TV», а в «Скотском банке» лежат «Скотские деньги».

Богомолов начинает спектакль с одной из отправных сцен романа, когда Фёдор Павлович и все братья встречаются у старца Зосимы. Зосима у Богомолова тот ещё святоша, и недаром его играет тот же актер, что и Смердякова: Виктор Вержбицкий воплощает скорее не двух героев, а одну субстанцию в двух амбивалентных формах. Зосима на автоматической инвалидной коляске напоминает сразу и престарелого крестного отца-мафиози (вывешивая состав «Карамазовых», Богомолов написал, что его будет играть Марлон Брандо), и Иоанна Павла II. Его интонации балансируют как бы на грани между святошей фальшивым и истинным; он из той природы людей, про которых никогда не поймёшь, маньяк перед тобой или блаженный.

Гораздо жёстче, чем с самим Зосимой, Богомолов обходится с его окружением. «Верующие бабы», как окрестил их Достоевский, появляются в зале из проходов и взывают к старцу на телеэкранах, как на «прямой линии» с руководителями страны, с бешеной смесью экзальтации и деловитости. Потом, когда старец умрёт и не окажется святым, те, кто его боготворил, устроят ему громкое развенчание, и трупный запах от Зосимы станет поводом для целого ток-шоу с участием экспертов, патологоанатома и «специального репортажа» с места событий, где собирается целая толпа, чтобы посмотреть на «провонявшего». Ну очень по Достоевскому!

Но, как ни странно, есть в «Карамазовых» и подлинный святой, и он имеет для спектакля огромное значение. Это Алеша Карамазов в исполнении Розы Хайруллиной — любимой актрисы Богомолова, которая способна сыграть, кажется, всё, что угодно. А хоть бы ночной горшок, лишь под началом «такого режиссёра».

Хайруллинский Алёша не молодой вам схимник, как у оплошавшего Достоевского, а мальчик с седыми волосами. Вечный «русский мальчик», увидевший весь ужас этого мира и сразу состарившийся, так и не успев повзрослеть.

Спектакль крутого постмодерниста Богомолова, пусть это прозвучит и парадоксально, вообще поставлен как бы глазами Алёши, с его точки зрения. «Скотский город», возможно, просто плод его больного воображения. Зритель видит всех героев с позиции седого Алёши — человека настолько незапятнанного и наивного, что буквально во всём вокруг он находит грех. Он часто просто сидит, молчит и смотрит в пустоту своими большими, беспомощно-восторженными глазами. У богомоловского Алёши нет настоящих братьев, нет друзей: одни его не замечают, другие над ним издеваются, третьи чуть жалеют; но никто не воспринимает всерьёз, не говоря уж о том, чтобы попытаться понять.

Он приходит к Катерине Ивановне, застаёт у той Грушеньку — и вдруг видит на экране, как они целуются, сразу в ужасе закрывая лицо руками. А потом они выйдут на сцену, повторят свой диалог — и станет ясно, что этот эпизод — слава режиссёру! — Алёше только причудился, и не есть очередной гомосексуальный акт, приписанный перу Достоевского. Ведь богомоловский Алёша точно знает: каждая женщина априори ведьма, вот и обнаруживает в них то, чего нет. Алёша чисто ангел, по ошибке залетевший не на ту планету.

И этот Алёша почему-то переживает крах гораздо более страшный, чем в романе  Достоевского. Запах от Зосимы для него означает одно: не святой. А если Зосима не святой, то Бога нет. Такая вот режиссёрская логика. И бедная Хайруллина вынуждена играть шок от утраты веры. После смерти Зосимы рот её Алеши медленно раскрывается в немом крике, и кажется, что это поражённое выражение останется на его лице навсегда. Странное и жалкое существо окончательно теряет связь с внешним миром и передвигается уже машинально, как под гипнозом.

В третьем акте «Карамазовых» наконец-то наступает настоящий трэш и угар. Чего здесь только не происходит, начиная с длинной интермедии о похождениях весёлых, но жестоких ментов Перхотина и Мерхотина, подозрительно похожих на героев кубриковского «Заводного апельсина». Богомолов погружается, как в «Идеальном муже», в игру образами масскульта, которой владеет мастерски и которая, возможно, местами здесь кажется перебором. Но именно в третьем акте происходят те смысловые повороты, ради которых спектакль Богомолова, похоже, и затевался. Это прежде всего изменение финала романа: до самого конца Богомолов почти беспрекословно следует сюжетной канве, чтобы в итоге от неё ничего не оставить.

Брат Дмитрий приговаривается не к каторге, а к казни, и вешается прямо на сцене; никакого шанса на спасение и просветление. Потерявший веру брат Алёша тоже гибнет нафиг. Их последний разговор с Лизой Хохлаковой происходит на крыше под завывания ветра: он в шляпе-котелке, она в неизменной инвалидной коляске. Они будут просто стоять на сцене и разговаривать, потом Алёша уйдет вместе с коляской, а на экране появятся их тела, размозжённые на асфальте. Совместное самоубийство как единственный выход из мира, где Бог давно умер.

Обратное превращение происходит со Смердяковым: по Богомолову, такие, как он, никогда не повесятся, а всегда найдут себе место. Как услужливо сообщат титры, он уйдет в монастырь, станет праведником, но после смерти всё равно начнёт смердеть — вот и срастание с провонявшим Зосимой.

В живых будет только Иван — и преуспеет в материальной жизни, но не в счастье.

Отметим чудо постмодернистской трактовки романа: самый мучающийся, умный и сложный из братьев, Алёши, единственный положельный герой большого романа, в прочтении Богомолова почему-то оказывается самым слабым и безвольным. Я так и вижу кулак Достоевского, грозящий из могилы бойкому режиссёру.

Богоискательство Алёши — от собственной беспомощности, его жалость к людям — от неумения им помочь. Поседевший, он стоит перед могилами своих родных — отца, Алеши, Мити — и рядом лежащей матери Смердякова. Сцена — очевидный парафраз знаменитого эпизода в склепе из фильма Серджо Леоне «Однажды в Америке», да вот только вместо саркофагов тут унитазы, белые и черные, с именами, вырезанными на бачках. Красиво, чёрт побери! Ударим постмодерном по бездорожью и разгильдяйству!

Жизнь Карамазовых кончается в туалете, души смываются в канализацию без остатка, а куда эти трубы ведут, зритель отлично знает. Вот оно, бахтинское, классическое, русское: «рождение — смерть, лицо — зад, комическое — трагическое». В унитаз — и сразу в пекло.

Конечно, у этой истории может быть только один апофеоз — явление чёрта. Впрочем, чёрт в глазах Ивана оказывается его давно умершим отцом, и не поймешь, то ли тот воскрес, то ли просто это чёрт и раньше принимал его облик. «Чёрт — есть», как сообщает программка, и в какой-то момент Иван незаметно уйдёт, а чёрт останется наедине со зрителями и устроит свой бенефис. Неистово, размашисто, со сладострастной радостью прочтёт, как монолог, текст старой доброй песни «Я люблю тебя, жизнь, я люблю тебя снова и снова». Текст, который вдруг становится гимном злу, произнесённым от его лица. Чёрт у Богомолова любит жизнь, жизнь любит чёрта: конечно же, «это взаимно». Чёрт — вот и всё, что останется от мира, где живут Карамазовы. Остальное рассеется в пустоте, как будто ничего и не было.

Сколько раз Достоевский в гробу перевернулся от такого искажения смыслов романа — в программке не сказано.

[Использованы материалы из газета.ру]

♥♥♥

Если вы нашли это сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

————————————————————————————————————–

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерства:   http://book-writing.narod.ru

или http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования рукописей:  http://book-editing.narod.ru

или  http://editingmanuscript.wordpress.com/

Наёмный писатель:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

или http://writerhired.wordpress.com/

Пишите мне лично:  likhachev007@gmail.com

Реклама

Как разработать драматический сюжет: пошаговые инструкции от Марты Олдерсон

Марта Олдерсон за работой над семинаром по разработке сюжетаМарта Олдерсон за работой над семинаром по созданию сюжета

Инструкции по созданию драматического сюжета предназначены для начинающих писателей-романистов, мемуаристов и драматургов. В блестящем стиле Марта Олдерсон (США) учит создавать драматические сюжеты коммерческих художественных произведений. 

Шаг 1

Шаг 2

Шаг 3

Шаг 4

Шаг 5

Марта Олдерсон

Шаг 6

Шаг 7

Шаг 8

Шаг 9

Шаг 10

Шаг 11

Графическое планирование сюжета

Графическое планирование сюжета

Шаг 12

Шаг 13

Шаг 14

Шаг 15

Наглядное пособие на уроке Планирование сюжета

Наглядное пособие на уроке «Планирование сюжета»

Шаг 16

Шаг 17

Шаг 18

Шаг 19

Шаг 20

Планировщик сюжета

Планировщик сюжета

Шаг 21

Шаг 22

Шаг 23

Шаг 24

Шаг 25

Шаг 26

Шаг 27

plotwrimo-begins

♥♥♥

Если вы нашли это сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

————————————————————————————————————–

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

————————————————————————————————————–

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерства: http://book-writing.narod.ru

или http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования рукописей:  http://book-editing.narod.ru

или  http://litredactor.wordpress.com/

Наёмный писатель:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

или http://writerhired.wordpress.com/

Лихачев Сергей Сергеевич OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь ко мне лично:  likhachev007@gmail.com

Писатели в жанрах фикшн не довольны засильем «Амазонки», штампующей ложные литературные авторитеты

амазон

Гневную отповедь засилью «Амазонки» на мировом книжном рынке даёт писатель Джонатан Франзен на страницах английской газеты «The Guardian», от 13 сентября 2013 г. Электронные публикации книг с уже отработанной техникой создания ложных литературных авторитетов набирает обороты в России, и этот печальный факт заставляет нас пристально следить за положением дел в мировой индустрии электронных публикаций, к которой мы примкнули и в грязном хвосте которой сейчас плетёмся.

Пока мы заняты чириканьем в Твиттере, книжный мир движется к катастрофе, считает Джонатан Францен, чьё отчаяние относительно нашего ненасытного техноконсьюмеризма (technoconsumerism) перекликается с апокалиптическими  сочинениями сатирика Карла Крауса.

Однако далеко не все читатели согласны с Франценом. Это становится ясным, если просмотреть сотни комментариев на статью в «Гардиан». Многие стоят горой за «Амазонку», позволившую им задёшево, без университетских библиотек и книжных магазинов, познакомиться с интересующими их материалами по истории мира и с другими занимательными нехудожественными жанрами. Но при «Амазонке» нельзя порадоваться за состояние художественной литературы, которая действительно сильно пострадала от перехода из бумаги в цифру.

 

Привожу статью полностью, в машинном переводе. За оригиналом сюда:  http://www.theguardian.com/books/2013/sep/13/jonathan-franzen-wrong-modern-world

 Jonathan Franzen Karl Kraus illustration

Джонатан Францен признается «чувство какой-то вариант разочарования [Карла Крауса в], когда романист, который я считаю, должен был знать, лучше поддается Twitter»

Карл Краус был австрийский сатирик и центральной фигурой в лихо богатой жизни FIN-де-SIECLE Вены ума. С 1899 до своей смерти в 1936 году он не редактируются и публикуются влиятельный журнал Die Fackel (факел); с 1911 годов, он был также единственным автором журнала. Хотя Краус, вероятно, ненавидел блоги, Die Fackel было похоже на блоге, что все, кто имеет значение в немецко-говорящем мире, от Фрейда до Кафки к Вальтера Беньямина, счел необходимым прочитать и иметь отношение к. Краус был особенно известен своими афоризмами — например, «Психоанализ в том, что болезнь ума, для которого он считает себя вылечить» — и в самый разгар своей популярности он обратил тысячи его публичных чтений.

Дело в том, Краус является то, что он очень трудно следовать при первом чтении — сознательно трудно. Он был бичом одноразовые журналистики, и его культ, как последователей его плотным и запутанно закодированы стиль формируется приятное барьер для доступа; он держал непосвященных вне. Сам Краус заметил драматурга Германа Бара, прежде чем атаковать его: «Если он понимает одну фразу эссе, я буду убрать всю вещь.» Если вы читали приговоры Краус в более чем один раз, вы обнаружите, что у них есть много, чтобы сказать нам в нашей собственной медиа-насыщенной, технологии с ума, апокалипсис-преследовали исторический момент.

Вот, к примеру, является первый пункт своем эссе «Гейне и последствий».

«Два штамма интеллектуальной пошлости:.. Беззащитность против содержания и беззащитности против виде только тот опыт материальной стороне искусства Это немецкого происхождения Остальные опыт даже самой сырцовой материалов художественно Это романской происхождения [Романтика значение… . Романтика языке — французском или итальянском] Тому,, искусство является инструментом, а для других, жизнь является украшением В какой черт возьми, художник предпочитают жарить Он, конечно, еще бы жить среди немцев Ибо, хотя.?. они привязали искусство в прокрустово раскладной кроватью их торговли, они также сделали жизнь трезвым, и это благословение: фантастика процветает, и каждый человек может поставить свою свет в бесплодных windowframes Просто избавить меня симпатичные ленты. ! Избавь меня это хороший вкус, что там и там радует глаз и раздражает воображение. Избавь меня эту мелодию жизни, который нарушает свою собственную музыку, которая вступает в свои права только в рев немецкой рабочего дня. Избавь меня эта универсальная более высокий уровень изысканности, из которого она так легко заметить, что газета продавец в Париже имеет больше очарования, чем прусской издателя «.

Первая сноска: подозрение Крауса в из «Мелодия жизни» во Франции и Италии по-прежнему имеет свои плюсы. Его утверждение здесь — что ходить по улице в Париж или Рим является эстетический опыт сам по себе — подтверждается продолжающейся популярности Франции и Италии, как каникул и в «завидуют мне» тон американских франкофилов и Italophiles объявив свои планы поездок . Если вы говорите, вы принимаете поездку в Германию, то вам лучше быть в состоянии объяснить, что конкретно вы планируете там делать, иначе люди будут удивляться, почему вы не собираетесь туда, где жизнь прекрасна. Даже сейчас, Германия настаивает на содержания над формой. Если понятие прохлады существовали в момент Крауса, он мог бы сказать, что Германия является распущенным.

Это предполагает более современной версии дихотомии Крауса в: Mac против PC. Разве это не суть Apple, продукт, который вы достижения прохладу просто в силу владения ею? Он даже не имеет значения, что вы создаете на вашем Mac Air. Простое использование Mac Air, испытывая элегантный дизайн своего оборудования и программного обеспечения, очень приятно само по себе, как ходить по улице в Париже. Принимая во внимание, когда вы работаете над какой-то неуклюжей, утилитарной ПК, единственное, что можно наслаждаться, является качество самой вашей работы. Как Краус говорит германской жизни, ПК «отрезвляет», что вы делаете, это позволяет увидеть это без всяких украшений. Это было особенно верно в годы операционных систем DOS и ранних ОС Windows .

Jonathan Franzen

Джонатан Франзен

 

Джонатан Франзен: «Гнев сошел на меня так близко во времени, чтобы, когда я влюбился в письменной форме Крауса о том, что два вхождения практически неразличимы».

Одним из событий, которые Краус будет осуждать в этой статье — венский Доллинг планом немецкого языка и культуры с декоративными элементами, импортируемых из Romance языка и культуры — имеет коррелят в более поздних изданиях окна, которые заимствовать все больше возможностей от Apple, но до сих пор не может скрыть свою существенную круто Windowsness. Что еще хуже, в погоне за Apple, элегантность, они предают старой строгая красота PC функциональность. Они по-прежнему не работают, а также Маки делать, и что они уродливы обеими холодных и утилитарных стандартов.

И все же, чтобы повторить Kraus, я бы до сих пор, а жить среди компьютеров. Есть ли шанс, что я, возможно, перешли на Apple, был сведен на нет знаменитого и длительной серии из Apple, объявления , направленных на убеждение людей, как я, чтобы перейти. Аргумент был вполне разумным, но это был доставлен персонифицированного Mac (в исполнении актера Джастин Лонг) такого невыносимого самодовольства, что он сделал невзгоды Windows, привлекательным в сравнении. Вы не хотели бы, чтобы прочитать роман о Mac: что бы там быть, чтобы сказать кроме того, что все это заводной? Персонажи в романах нужно иметь фактические желания, и характер в объявлениях Apple, которые имели желания был ПК, играет Джон Hodgman. Его попытки защитить себя и выдать себя за здорово было смешно, и он страдал, как человеческое существо. (Были локальные версии объявлением всему миру, с комиков Дэвид Митчелл и Роберт Вебб как ПК и Mac в Великобритании).

Я был бы упущением, если бы я не добавлял, что понятие «круто» был так полно кооптирован по отраслей промышленности, что некоторые рядом с текстом, такие как «хип» необходима для описания тех онлайн голоса, которые исходили ненавидеть на Длинные и считают Hodgman быть классный. Беспокойство о том, кто или что считается хип настоящее время может быть артефактом, что Маркс лихо определены как «беспокойный» природе капитализма. Одна из худших вещей об Интернете является то, что он искушает, чтобы все были роскошным — сдавать позиции о том, что это бедра и рассмотреть, под страхом рассматривается unhip, позиции, что все еще ​​принимает. Краус, возможно, не заботился о модности как таковой, но он, конечно, упивался занимать позицию и остро настроены на позициях других. Он был роскошным, и это одна из причин Die Fackel имеет bloglike чувство. Краус провел много времени за чтением материала, который он ненавидел, с тем, чтобы быть в состоянии ненавидеть его с властью.

«Поверь мне, ты цвет счастливых людей, в культурах, где каждый болван имеет индивидуальность, индивидуальность становится вещью для болванов».

Во-вторых сноска: (? Или это 2 млрд сейчас) Вы никогда нельзя говорить такие вещи в Америке в настоящее время, независимо от того, сколько миллиардов «индивидуализированные» страницы Facebook может сделать вас хочу сказать их. Краус был известен, в свое время, чтобы его многочисленных врагов, как Великая Hater. По мнению большинства, он был нежен и щедрый человек в его личной жизни, со многими верными друзьями. Но как только он начинает обмотки стебля полемическом риторики, она несет его в крайне тяжелых регистров.

Разделенные «болваны», что Краус имеет в виду здесь не простонародье. Хотя Краус может звучать как элитарный, он не был в бизнесе, порочащих масс или быдло культуры; расчетные трудности его письма не было баррикад против варваров. Она была направлена, наоборот, на яркие и хорошо образованных культурных властей, принявших фальшивый вид индивидуальности — люди Краус верили следовало бы знать лучше.

Пока не ясно, что пронзительные, Краус в экс кафедра доносы были наиболее эффективный способ изменить сердца и умы. Но я признаюсь в чувство какой-то вариант его разочарование, когда романист, который я считаю, следовало бы знать лучше, Салман Рушди, уступает Twitter. Или когда политически привержены печати журнал, который я уважаю, N 1 , порочит печати журналов, как неизлечимо «мужские», отмечает интернет как «женские», и как-то пренебрегает рассмотреть вопрос об ускорении обеднение интернет услуг внештатных авторов. Или когда хорошие левша профессора, который когда-то сопротивлялись отчуждение — кто критиковал капитализм за его беспокойной нападение на каждом традиции и каждой общине, которая получает в своем роде — начать вызова акционированы Интернет «революционера».

«Избавь меня от живописного колпаком на кожуру старых горгонзола вместо надежной монотонность белого сливочного сыра Жизнь трудно переварить и здесь, и там, но романтика диеты украшает порчи;!. Вы на удочку и пойти вверх брюхом. немецкого режима портит красоту и ставит нас на тест: как мы можем воссоздать его романтика культура делает обывателя поэт искусства кусок пирога там и Небо ада «…

Подводная в настоящем пункте является следствием, что Вена Крауса был в промежутке между случае — как Windows Vista. Ее язык и ориентации были немцами, но он был одним из столицы Римской империи католическое далеко в южной Европе, и он был влюблен в свое представление своей особой, очаровательный венский дух и образ жизни. («Улицы Вены вымощены культуры», идет один из афоризмов Краус в. «На улицах других городов с асфальта.») К Краус, предполагается культурная очарование Вены составил ткани лицемерие натянутой на скоро-к-быть-катастрофические противоречия, которые он был одержим желанием разоблачения со своей сатиры. Абзац может спуститься тяжелее на латинской культуры, чем на немецком языке, но Краус был на самом деле любят отдыхать в Италии и имели некоторые из его самых романтических впечатлений там. По его мнению, место с действительно опасными разрыв между содержанием и формой была Австрия, которая была быстрой модернизации, сохраняя раннего 19-го века политической и социальной модели. Краус был одержим роли современных газет в оклейки над противоречиями. Как газетах Херста в Америке, буржуазная Венский нажмите имел огромное политическое и финансовое влияние, и был явно поврежден. Это значительную выгоду из первой мировой войны и сыграл важную роль в поддержании очаровательные венские мифы, как «смерть героя» на протяжении многих лет механизированной бойни. Великая война была именно австрийский апокалипсис, что Краус был пророчествовать, и он неустанно высмеян соучастие пресс в нем.

Вена в 1910 году был, таким образом, это особый случай. И все же можно утверждать, что Америка в 2013 году является аналогичным особый случай: другой ослаблен империя говорит себе рассказы о своей исключительности в то время как он дрейфует в сторону апокалипсиса какой-то, фискальной или эпидемиологические, климато-экологического или термоядерной. Наша далеко слева может ненавидеть религию и думаю, что мы нянчиться Израиль, наш крайний справа может ненавидеть нелегальных иммигрантов и думаю, что мы нянчиться черных людей, и никто не может знать, как экономика должна работать теперь, когда рынки глобальный характер, но фактическое сути наших повседневная жизнь тотально отвлечение. Мы не можем столкнуться с реальными проблемами; мы провели триллион долларов на самом деле не решение проблемы в Ираке, который не был действительно проблемой, мы не можем даже договориться о том, как сохранить расходы на здравоохранение из пожирая ВНП. То, что мы все можем согласиться, чтобы сделать вместо этого поставить себя прохладных новых медиа и технологий, Стив Джобс и Марк Цукерберг и Джефф Безос, и позволить им поживиться за наш счет. Наша ситуация выглядит совсем немного, как Вены в 1910 году, кроме того, что технология газета была заменена цифровой техники и венским шармом американской прохлады.

Karl Kraus

Карл Краус

 

Рассмотрим первый пункт второго эссе Краус, «НеСтр и потомков». Эссе якобы празднование Иоганна Нестроя, ведущей фигурой в Золотом веке венского театра, в первой половине 19-го века. К тому времени, Краус опубликовал его, в 1912 году, НеСтр был недооценен, неправильно истолковывать и существенно забыли, и Краус принимает это быть симптомом того, что случилось с современностью. В своем эссе «Апокалипсис», несколько лет назад, он написал: «Культура не может отдышаться, и в конце концов умер человечество находится рядом с его работами, чьи изобретение стоило нам так много нашего интеллекта, что мы было ни одного оставленного, чтобы поместить их в использовании. Мы были достаточно сложна, чтобы строить машины и слишком примитивны, чтобы сделать их служить нам «. Для меня самая впечатляющая вещь о Краус как мыслитель может быть, как рано и четко он признал расхождение технического прогресса от нравственного и духовного прогресса. Сменив века бывший, с участием научных достижений, которые бы казались чудом не так давно, привело смартфонов видео с высоким разрешением парней, бросающих Mentos в литровых бутылок Diet Pepsi и кричать «Вау!» Technovisionaries 1990-х годов пообещал, что Интернет будет вступить в новую мира во всем мире, любви и понимании, и Twitter руководители все еще стучать утопист барабан, утверждая, основополагающую кредит на арабской весны. Чтобы слушать их, можно подумать, что это было немыслимо, чтобы Восточная Европа может освободиться от Советов, не в пользу мобильных телефонов, или, что куча американцев восстали против англичан и производится Конституцию США без возможности 4G.

«НеСтр и Потомство» начинается:

«Мы не можем праздновать его память так, как потомство должно, признав долг мы призвали почтить, и поэтому мы хотим, чтобы праздновать его память, исповедуя к банкротству, что позорит нас, мы жители то время, что потерял способность быть потомство … Как мог вечный строитель не в состоянии извлечь уроки из опыта этого века? До тех пор, как там были гении, они были помещены в то время, как временных жильцов, в то время как штукатурка была еще сушки, они съехали и оставили вещи уютнее для человечества тех пор, как были инженеры, однако, дом был получить менее пригодной Бог помилует развития Лучше, что Он не позволяют художникам родиться, чем с..! утешение, что это будущее нашей будет лучше для их прожив перед нами. Этот мир! Пусть это просто попробовать, чтобы почувствовать себя потомства, и, в то инсинуации, что она обязана своим прогрессом в объезд Разума, он выдаст смех, который, кажется, говорят: Большинство стоматологов Предпочитаю Pepsodent смех, основанный на идее Рузвельта и организовано Бернард Шоу Это смех, который сделал все, и может делать все, что для техников сожгли мосты, и будущее… : все, что вытекает автоматически «.

В настоящее время, рефрен, что «нет остановки наши новые мощные технологии». Массовость устойчивость к этим технологиям практически только к вопросам охраны здоровья и безопасности, а тем временем различные логики — теории войны, технологии, из рынка — держать разворачивается автоматически. Мы оказываемся живем в мире с водородными бомбами, потому что бомбы урана просто не собирались получить работу; мы оказываемся проводя большую часть нашего бодрствования текстовых сообщений и электронной почте и Чирикания и размещения на цвет экраном гаджетов, потому что закон Мура сказал, что мы мог. Нам говорят, что, чтобы оставаться конкурентоспособными в экономическом, мы должны забыть о гуманитарных и учить наших детей «страсть» для цифровой техники и подготовить их потратить всю свою жизнь постоянно перевоспитания себя в ногу с ним. Логика говорит, что если мы хотим вещи, как Zappos.com или возможности домашнего DVR — и кто не хотел бы их? — Мы должны попрощаться с стабильности рабочих мест и привет к жизни беспокойства. Нам нужно, чтобы стать, как беспокойный, как самого капитализма.

Я не только не луддитов, я даже не уверен, оригинальные луддитов были луддитов. (Это просто казалось практическая им громить паровые ткацкие станки, которые производили их работы.) Я провожу весь день, каждый день, используя программное обеспечение и кремний, и я очарован всем о моем новом компьютере Lenovo Ultrabook кроме его имени. (Работа на нечто под названием IdeaPad искушает меня отказаться от есть идеи.) Но не так давно, когда я был достаточно несдержанные позвонить Twitter «немой» на публике, реакция Twitter наркоманов было называть меня луддитов. Nyah, ня, ня! Это было, как если бы я сказал, что это «немой» курить сигареты, кроме того, что в данном случае у меня не было никакого медицинского доказательства в поддержку меня. Люди действительно волновался, на некоторое время, что телефонов может вызвать рак мозга, но связь была показана, чтобы быть слабым к несуществующим, и теперь никто не должен беспокоиться больше.

«Эта скорость не понимает, что его достижение является важным только в возможности избежать себя. Присутствует в организме, репеллента в духе, совершенным именно так, как они, эти времена наши надеются быть настигнут времен вперед, и что дети , породил объединением спорта и машины и питается газеты, смогут смеяться даже лучше, чем … Там нет пугая их; если же дух приходит, это слово: мы уже получили все, что нужно Наука установлен. до гарантировать их герметичное изоляцию от чего-нибудь из запредельного. Эта вещь, которая называет себя мир, потому что он может совершить поездку себя в пятидесяти дней закончена, как только он может сделать математику. Посмотреть на вопрос «Что же тогда?» решительно в глаз, он по-прежнему пользуется доверием считаться с все не складывается. И мозг имеет едва намек, что день великого засухи осенило. Тогда последний орган замолкает, но последний машина идет на гудение, пока даже не стоит на месте, потому что его оператор забыл Слово. Для интеллект не понимал, что, в отсутствие духа, она может расти достаточно хорошо в пределах ее собственной генерации, но потеряет способность к воспроизводству себя. Если дважды два действительно четыре, то, как они говорят, что это, это из-за того, что Гете написал стихотворение «Океан спокоен». Но теперь люди знают, продукт дважды два так точно, что через сто лет они не смогут понять это. «То, что никогда раньше существовал, должно быть, вошел в мир. Адской машиной человечества «.

Из всех линий Краус, это, вероятно, тот, который означал, что самое главное для меня. Краус в этом отрывке вызывающие Ученик Чародея — непреднамеренное развязывание сверхъестественным разрушительные последствия. Хотя он говорит о современной газеты, его критика относится, пожалуй, еще лучше современной technoconsumerism. Для Краус, адская вещь о газетах было их мошенническими связь Просвещения идеалов с неустанной погоне за прибылью и властью. С technoconsumerism, гуманист риторики «наделения полномочиями» и «творчество» и «свобода» и «связь» и «демократия» подстрекает откровенный монополизм техно-титаны, новая адская машина кажется более не подчиняться ничего, кроме собственной логики развития , и это гораздо более enslavingly привыкание, и гораздо более потворство худшим импульсы людей, чем когда-либо были газеты. В самом деле, то, что Краус будет позже скажет о Нестроя сейчас можно сказать, самого Крауса: «он атакует свои маленькие окрестности с неровности, достойной более поздней причины.» Прибыль и выдвижения из венского прессе были ничтожно мала по меркам современных технологий и СМИ гигантов. Море тривиальных или ложные или пустые данные в миллионы раз больше сейчас. Краус был лишь прогнозирования, когда он представлял себе день, когда люди забыли, как складывать и вычитать, а теперь трудно получить через еду с друзьями, не кто-то достижения для мобильный для получения вида самом деле это раньше было ответственность мозга помнить . Техно-ускорители, конечно, не вижу ничего плохого здесь. Они указывают на то, что человеческие существа всегда аутсорсинг памяти — до поэтов, историков, супруги, книг. Но я достаточно ребенка 60-х годов, чтобы увидеть разницу между давая ваш супруг помнить дни рождения и передав основной функцией памяти ваших племянниц »к глобальной корпоративной системы управления.

«Изобретение для разрушая Koh-I-Noor [в то время, крупнейший в мире бриллиант], чтобы сделать его свет доступными для всех, кто не имеет его. Для пятидесяти лет он работал, машина, в которой Ум положить в передней появляться на задней как печать, разбавляя, распространение, уничтожение. даритель теряет, получатели разорены, и посредники зарабатывают на жизнь … »

Так вот вкус Krausian прозы. Вопрос, который я хочу рассмотреть пояс: Почему Краус так зол? Он был поздним ребенком в процветающей, хорошо усваивается еврейской семье, чей бизнес генерируется достаточно большой доход, чтобы сделать его финансово независимым на всю жизнь. Это в свою очередь позволило ему опубликовать Die Fackel именно так, как он хотел, не пойдет на уступки рекламодателей и подписчиков. У него был узкий круг хороших друзей и гораздо больший круг поклонников, многие из них фанатичным, некоторые из них известен. Хотя он никогда не женился, у него было несколько блестящих дел и один глубокий долгосрочные отношения. Его только значительной проблемой здравоохранения был искривление позвоночника, и даже это было в пользу освобождения его от военной службы. Итак, как же человек так очень повезло стать Великий Ненавистник?

Интересно, если он был так зол , потому что он был так привилегированных. Позже в эссе Nestroy, Великая Ненавистник защищает свою ненависть так: «Кислота хочет блеск, и ржавчина говорит, что это только к коррозии.» Краус ненавидел плохой язык, потому что он любил хороший язык — потому что он имел дары, как интеллектуальный и финансовый, воспитать эту любовь. И человек, который был удачлив в жизни не может помочь ожидали мир, чтобы продолжать идти в путь свой: когда мир настаивает на идущих неправильным образом, коррумпированные и безвкусных способами, он чувствует себя преданной им. И так он сердится, а сам гнев далее изолирует его и усиливает его чувство особости.

Amazon.com CEO Jeff Bezos

Генеральный директор Amazon.com Джефф Безос

Amazon.com основатель и главный исполнительный Джефф Безос. Он не может быть антихрист, но он, конечно, выглядит как один из четырех всадников ». Фотограф: Рекс Ристедт / ВРЕМЯ & LIFE изображения

Как и любой художник, Краус хотел быть индивидуальный . Большую часть своей жизни он был вызывающе анти-политическая; он, казалось, образуют профессиональные союзы почти с намерением позже торпедировать их эффектно. Учитывая, что любимая игра Крауса был Король Лир , я думаю, он, возможно, видели свою судьбу в Корделии, заветной конце ребенка, который любит царя, и кто, ​​именно потому, что она была привилегированным дочь, в безопасности в царских любви, имеет персональный целостность отказаться унижать ее язык и лгать ему в его детство. Привилегированный установить Kraus тоже на пути к будучи независимым от частных лиц, но мир, казалось стремящихся сорвать его. Это разочарованы ему путь Лир разочаровывает Корделия, а в Краус это стало рецептом для гнева. В своем стремлении к лучшему миру, в котором истинная индивидуальность удалось, он продолжал применяя кислоты гнева Своего, чтобы все, что было ложным.

Позвольте мне обратиться к собственным примером, так как я читал его в истории Крауса в любом случае.

Я был поздним ребенком в любящей семье, которая, хотя это не было почти процветающим достаточно, чтобы я рантье, действительно было достаточно денег, чтобы поместить меня в хорошее общественное школьный округ и отправить меня в отличной колледже, где я учился любить литературу и язык. Я был белый, мужчина, гетеросексуал американец с хорошими друзьями и совершенном здоровье. И все же, за все мои привилегии, я стал очень сердитый человек. Гнев обрушился на меня так близко во времени, чтобы, когда я влюбился в письменной Краус о том, что два вхождения практически неотличимы.

Я не был рожден сердиться. Во всяком случае, я родился обратное. Это может звучать как преувеличение, но я думаю, что это правильно сказать, что я ничего не знал о гневе, пока я не был 22. В юношеском возрасте, у меня были моменты моей угрюмости и бунт против власти, но, как Краус, я бы был минимальный конфликт с моим отцом, и худшее, что можно сказать обо мне и матери было то, что мы спорили, как старый супружеская пара. Настоящее гнев, гнев, как образ жизни, не было чуждо мне, пока один конкретный день в апреле 1982 года. Я был на пустынный железнодорожной платформе в Ганновере. Я приехал из Мюнхена и ждал поезда в Берлин, это был темно-серый Немецкий день, и я взял горсть немецких монет из кармана и начал бросать их на платформе. Был элемент антинемецкой враждебности в этом, потому что я недавно был ужасный опыт с скупой старой немки и сделал мне хорошо представить себе другие скупой старые немок наклоняясь, чтобы поднять монеты до , как я знал, что они, и тем самым усугубляя их коленных и тазобедренных боли. То, как я бросил монеты, тем не менее, был в более общем сердиться. Я был зол на мир таким образом, я никогда не был прежде. Непосредственной причиной моего гнева была моя неспособность заниматься сексом с невероятно красивая девушка в Мюнхене, за исключением, что он на самом деле не был отказ, это было решение с моей стороны. Через несколько часов, на платформе в Ганновере, я отметил свое вступление в жизни, которые пришли после этого решения на выбрасывая мои монеты. Тогда я сел в поезд и вернулся в Берлин, где я жил на грант Фулбрайта, и поступил в класс по Карл Краус.

В качестве свадебного подарка, через три месяца после того как я вернулся из Берлина, мой колледж немецкий профессор Джордж Эйвери дал мне в твердом переплете издание великого критика, Крауса в нацизма Третья Вальпургиева ночь . Джордж, который открыл мне глаза на связи между литературой и живых жизни, становится чем-то вроде второй отец для меня, отец, кто читал романы и обнял все удовольствия. Я был хорошим студентом из его, и это, должно быть, желание доказать себя достойным, чтобы продемонстрировать свою любовь, которая привела меня в течение нескольких месяцев после моей свадьбы, чтобы попытаться перевести два трудных эссе Краус я принес домой из Берлина.

Я делал свою работу во второй половине дня, после шести или семи часов писать рассказы, в спальне маленькой квартире Сомервилла, что моя жена и я были аренду за $ 300 в месяц. Когда я закончил проекты двух переводов, я послал их к Джорджу. Он вернул их несколько недель спустя, с маргинальными обозначений в его микроскопической почерком, и с письмом, в котором он аплодировали мои усилия, но сказал, что он также может видеть, как «чертовски трудно» это было перевести Kraus. Принимая его намек, я посмотрел на черновиках свежим взглядом и был обескуражен, чтобы найти их высокопарным и почти нечитаемым. Почти каждое предложение нужно работать, и я был так стерт работой я уже сделал то, я похоронил страницы в папку с файлами.

Но Краус изменилась меня. Когда я отказался от рассказов и вернулся в моем романе, я был помнить о его моральной пылом, его сатирического гнева, ненависти СМИ, его поглощенность апокалипсиса, и его смелость как приговор-писателя. Я хотел, чтобы выставить противоречия Америки путь он подвергается Австрии, и я хотел сделать это с помощью романа, популярной жанр, который презирал Краус но я не сделал. Я все еще ​​надеялся закончить свой ​​проект Kraus тоже после мой роман сделал меня известным и миллионером. В честь этих надежд, я собрал вырезки из Sunday Times и ежедневной Boston Globe , который моя жена и я подписаны. По некоторым причинам — возможно, успокоить себя тем, что другие люди тоже женились — я прочитал страниц свадьбы религиозно, отсечения такие заголовки, как «Синтия Pigott Живу с Луи Бэкон» и, мой любимый, «Мисс LeBourgeois жениться Writer».

Я прочитал глобус с особенно холодной Krausian глаза, и он услужливо ярость меня своей тривиальности и его дрянной корректуры и его dopily Punning погодных заголовках. Я был так встревожен безродного, бессмысленной «остроумия» из Лобовое всплеск, который я себе не развлечь семью кого-то убил в автокатастрофе, и Autumnic Бальзам, который оскорбил мое чувство серьезности ядерной опасности, что я, наконец, написал slashingly Krausian письмо в редакцию. Глобус напечатаны письмо, но ему удалось, с характерным беспечности, чтобы калечить свою кульминационный пункт, как Автоматическая Бальзам, тем самым делая моя точка непонятно. Я был так разгневан, что я позже посвятил много страниц моего второго романа высмеивать то, что хреново бумаги глобус был. Мой гнев тогда — направлены не только на СМИ, но в Бостоне, Бостон водители, люди в лаборатории, где я работал, компьютер в лаборатории, моя семья, семья моей жены, Рональд Рейган, Джордж Буш-старший, литературные теоретики, в минималистский фантасты то в моде, и мужчины, разведенные своих жен — чуждо мне. Это, должно быть, было связано с глубокой изоляции моего супружеской жизни и с беспощадностью, с которой, на мой амбиций и бедности, я отрицал себе удовольствие.

Был, вероятно, также, как я уже утверждал, элемент гнева привилегированного человека в мире за разочарование его. Если бы я оказался не хватает этого гнева, чтобы сделать мне младший Kraus, что это было из-за жанра я выбрал. Когда хардкор сатирик удается добиться некоторую популярность, это может означать только то, что его аудитория не понимает его. Отсутствие аудитории которого Краус мог уважать был предрешен, и поэтому он никогда не должен был перестать быть зол: он мог быть Великий Ненавистник за письменным столом, а затем он мог отложил перо и есть уютный личную жизнь с его друзья. Но когда писатель находит аудиторию, даже по самой мелочи, он или она находится в другом отношении к нему, потому что отношение основано на признании, а не недоразумение. С связи, как, что, с аудиторией, как, что, она становится просто нечестно оставаться так зол. И умственная работа, что художественная литература принципиально требует, что представить себе, что это походит, чтобы быть кем-то вы не, еще больше подрывает гнев. Чем больше я писал романы, тем меньше я доверял своею праведностью, и более склонны я должен был симпатиях людей, как наборщиков на глобус. Кроме того, как Интернет пришел к власти, распространение информации, которая может быть доверенный так мало, как стоит читать ее, я стал так благодарна работ, как Таймс и глобус для еще существующих, и для продолжения платить полпути ответственных журналистам по представлению , что я потерял всякий интерес к разрывая их.

Так вот, где-то в 90-х годах, я взял свои плохие переводы Краус из моего активного картотеке и положить их в более глубокие хранения. Предложения Краус никогда не остановлен в моей голове, но я чувствовал, что я перерос Kraus, чувствовал, что он был сердитый молодой человек вроде писателя, в конечном счете, не вид романиста писателя. Что теперь привлек меня к ним, в частности, мой нытье ощущение, что апокалипсис, после кажущейся отступать на некоторое время, по-прежнему на картинке.

В своем маленьком уголке мира, который должен сказать американской фантастики, Джефф Безос из Amazon, возможно, не антихрист, но он, конечно, выглядит как один из четырех всадников. Amazon хочет мир, в котором книги либо самиздатовские или опубликованы самим Amazon, с читателями зависимых отзывов Amazon в выборе книг, и с авторами, ответственных за собственного продвижения. Работа yakkers и твитеры и braggers, и людей с деньгами, чтобы заплатить кого-то в большом количестве сотни пятизвездочных отзывов для них, будет процветать в этом мире. Но то, что происходит с людьми, которые стали писатели , потому что yakking и чирикают и хвастовство чувствовал к ним, как невыносимо мелких форм социального взаимодействия? Что происходит с людьми, которые хотят общаться на глубине, человека к человеку, в тихом и постоянство печатного слова, и которые были сформированы их любви писателей, которые писали, когда публикация еще заверил своего рода контроля качества и литературных репутаций были более считанные саморекламы уровнях громкости,? Как все меньше и меньше читатели могут найти свой ​​путь, на фоне всего шума и разочаровывающих книг и фальшивых отзывов, к работе производимого нового поколения этого вида писателя, Amazon хорошо на своем пути к созданию писателей в вид бесперспективно работники которых ее подрядчики используют в своих складах, трудясь труднее меньше и меньше, имея никаких гарантий трудоустройства, потому что склады расположены в местах, где они только бизнес найма. И чем больше населения, проживающего как тех работников, тем больше давление на цены книжных и чем больше давить на обычных книжных магазинах, потому что, когда вы не делаете много денег вы хотите развлечения бесплатно, а когда ваша жизнь сильно вы хотите мгновенное удовлетворение («Ночь бесплатная доставка!»).

Но так физическое книга выходит в список находящихся под угрозой исчезновения видов-, так ответственные книга обозревателей вымирают, так независимые книжные магазины исчезают, поэтому литературные романисты призван в Дженнифер-Weinerish саморекламы, поэтому большой шестерки издатели убивают и пожирают Amazon: это выглядит как апокалипсис, только если большинство ваших друзей писатели, редакторы или книготорговцев. Плюс, возможно, что история не закончилась. Может быть, интернет эксперимент в потребительском рассмотрении приведет к такой вопиющей коррупции (уже одна треть всех интернет-обзоров продукции, как говорят, быть поддельным), что люди будут требовать возвращения профессиональных авторам. Может быть, экономически значительное число читателей придут к осознанию человеческие и культурные издержки амазонских гегемонии и вернуться к местных книжных магазинах или по крайней мере barnesandnoble.com, которая предлагает те же книги и превосходную чтения электронных книг, и чьи владельцы имеют прогрессивное политика. Может быть, люди будут получать, как надоело Twitter, как они когда-то заболел сигарет. Щебетать и последние модели Facebook, для зарабатывания денег еще, как мне кажется, как одной схеме часть пирамиды, одна часть желаемое за действительное, и одной части противно panoptical наблюдения.

Я мог, это правда, сделать большую апокалиптический спор о логике машины, которая в настоящее время глобальный характер и ускоряет denaturisation планеты и стерилизации ее океаны. Я мог указать на трансформации бореальных лесов Канады в токсической озера Тар-пески побочных продуктов, нивелирование оставшихся лесов Азии для китайского производства ультра-дешевый крыльца мебели в Home Depot, строительства плотины на Amazon и эндшпиле четкой рубка своими лесами на говядину и добычи полезных ископаемых, всего мышлении «Винт последствия, мы хотим купить много дерьма, и мы хотим его купить дешево, с ночевкой бесплатной доставкой.» А между тем перегрев атмосферы, тем временем бедственное чрезмерное использование антибиотиков в агробизнесе, тем временем широкое мастерить с сотовыми nucleii, которые вполне могут оказаться как катастрофическое, как возиться с атомной nucleii. И, да, термоядерные боеголовки по-прежнему в своих шахтах и ​​подводных лодок.

Но апокалипсис не обязательно физическое конец света. Действительно, слово более непосредственно подразумевает элемент конечного космического суда. В хроники Крауса в преступлений против истины и языка в Последний день человечества, он имеет в виду не просто физическое уничтожение. На самом деле, название его пьесы были бы лучше оказана на английском языке как Последние дни человечества: «dehumanised» не означает «обезлюдели», и если первая мировая война положила конец человечества в Австрии, это не было потому что не было уже никаких людей там. Краус был потрясен кровавой бойни, но он видел это в результате, а не причиной, о потере человечности людей, которые еще ​​жили. Живут, но проклятый, космически проклятых.

Но суждение, как это, очевидно, зависит от того, что вы подразумеваете под «человечества». Нравится мне это или нет, мир создается по адской машины technoconsumerism еще мир сделаны людьми. Пока я пишу это, кажется, что половина рекламы на телевидении являются показывая людей склонившись над смартфонов; есть особенно вредный / великий, в котором все двадцатилетних на свадьбе ничего не делают, но принимая смартфонов фотографии и текстовые их друг с другом. Для описания этого мрачный спектакль в апокалиптических терминах, как «дегуманизации» свадьбы, состоит в продвижении конкретного морального концепцию человечества, и если вы будете следовать Ницше и отклонить моральное суждение в пользу эстетической одного, вы сразу же столкнулся по убедительной связи Бурдье asethetics с классом и привилегий, и, следующее, что вы знаете, вы переводите Последние дни человечества как  Последние дни отдавая то, что я лично считаю Красивая.

А может быть, это не такая уж плохая вещь. Может быть, апокалипсис, как ни парадоксально, всегда индивидуальны, всегда личные. У меня есть краткое владения на Земле, в квадратных скобках по бесконечностей небытие, и во время первой части этой пребывания я формирую привязанность к определенному набору человеческих ценностей, которые в форме неизбежно моими социальными обстоятельствами. Если бы я родился в 1159 году, когда мир был более устойчивым, я хорошо, возможно, чувствовал, на 53, что следующее поколение будет делиться мои ценности и ценить те же самые вещи я оценил; не апокалипсис не принято. Но я родился в 1959 году, когда телевидение было то, что вы смотрели только в прайм-тайм, и люди писали письма и положил их в почте, а каждый журнал и газета была надежной книги раздел, и маститые издатели сделали долгосрочные инвестиции в молодые писатели и Новая критика воцарился английском отделении, и бассейн Амазонки был цел, и антибиотики использовались только для лечения серьезных инфекций, не закачивается в здоровых коров. Это было не обязательно лучший мир (у нас был бомбоубежища и отделены бассейна), но это был единственный мир, который я знал, чтобы попытаться найти свое место в качестве писателя. И поэтому сегодня, 53 лет спустя, сигнал жалоба Крауса в — что связь технологии и СМИ сделало людей безжалостно, ориентированные на настоящее и забыв о прошлом — не могу помочь звон верен мне. Краус был первым великим экземпляр писателя полностью испытывает, как современность, суть которого является ускорение темпов перемен, само по себе создает условия для личного апокалипсиса. Естественно, потому что он был первым, изменения почувствовал частности и уникальный для него, но на самом деле он был регистрации что-то, которая стала непременным атрибутом современности. Опыт каждого последующего поколения настолько отличается от предыдущего, что будет всегда находиться люди, которым кажется, что любая связь из ключевых ценностей прошлого были потеряны. Пока современность длится, все дни будет чувствовать себя кому-то как последние дни человечества.

♥♥♥

Если вы нашли это сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

————————————————————————————————————–

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерства: http://book-writing.narod.ru

или http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования рукописей:  http://book-editing.narod.ru

или  http://editingmanuscript.wordpress.com/

Наёмный писатель:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

или http://writerhired.wordpress.com/

Пишите мне лично:  likhachev007@gmail.com

Европейские писатели приезжают в Россию за сюжетами книг и за самыми красивыми девушками

Авторский вечер известного французского писателя и режиссёра Фредерика Бегбедера прошёл в Самаре, в ресторане Art&Fact. Сначала элегантно одетый автор охотно фотографировался с самыми красивыми девушками России — самарянками, потом раздавал автографы, затем вышел на сцену общаться с собравшимися поклонниками и завсегдатаями подобных культурных мероприятий.

В целом встреча с Бегбедером представляла собой нечто среднее между лекцией, шоу и пресс-конференцией. Озорной Фредерик то глубокомысленно отвечал на вопросы, то подкалывал пару ведущих, то заигрывал с девушками, то вдавался в рассуждения о русской литературе. И в эти моменты трудно было понять, когда Бегбедер серьёзен, а когда лукавит. Но публику, похоже, это не сильно волновало – Фредерик подкупил её французским обаянием и природным чувством юмора, поэтому большинство гостей восприняли его как «настоящего парижанина» и встречало его сумасбродные поступки инфернальным смехом.

Организаторы мероприятия дали вечеру название «Любовь живёт», по аналогии с одним из наиболее известных романов автора — «Любовь живёт три года». С разговора об этом чувстве Фредерик начал встречу, предварительно зачем-то швырнув в публику подушкой.

«Проблема любви в XXI столетии состоит в том, что мы живём в нарциссический век. Проблема любви — в новых технологиях. Мы влюблены в свою собственную картинку. Люди любят свою фотографию и готовы заниматься с ней сексом», — отхлебывая пиво, по-европейски смело рассуждал Бегбедер.

В этот момент казалось, что он цитирует свой пресловутый роман. Дальнейший разговор со зрителями на эту тему стал идейным продолжением книги. В ответ на вопрос из зала про три самых безумных поступка ради любви он мгновенно отреагировал: «Я женился один раз, я женился второй раз и, наконец, родил ребёнка». Да-а-а, галлы: для француза жениться — это уже смелость… Самарянкам это не нравится!

«Выходите из «Фейсбука» и влюбляйтесь», — подвёл итог любовной дискуссии писатель, предварительно проконсультировав 10-летнюю девочку на предмет того, в кого же влюбляться: «Избегай парней моего типа. Встречайся с милыми ребятами».

Бегбедер заявил, что приехал в Россию за вдохновением: «Визит в вашу страну всегда сильно встряхивает меня. Подобные литературные вечера меня обогащают, как писателя. Ваша страна даёт мне массу идей. Я очень люблю русскую литературу, особенно романы XIX века – Тургенева, Толстого и особенно Достоевского, который очень сильно на меня повлиял. Если помните, в книге «99 франков» герой убивает женщину точно так же, как и Раскольников в «Преступлении и наказании».

Про Самару же Фредерик, закурив сигару, с тонкой иронией заметил: «У вас идеальные дороги. Знаете, мне 47 лет, и я понимаю, что уже никогда не попаду на Луну. Но в Самаре я почувствовал себя как на Луне!»

Весьма патриотичные самаряне не обиделись: «Пусть для парижанина местные дороги — это Луна, зато у нас самые красивые девушки в России».

В заключение разговора Бегбедер рассказал о том, что планирует написать новый роман, а также снять фильм «Идеал».

После общения с залом Фредерик опять раздавал автографы, фотографировался с девушками. Вот уж нахвастается в Париже! Во Франции красивых нет, а если какая красивая попадётся, то окажется русской или итальянкой. А ближе к полуночи гость встал за пульт и  из писателя перевоплотился в диджея. «Я люблю музыку, но плохо танцую. Когда я бывал на дискотеках, то, чтобы не удавиться от тоски и не напиться, крутил диски. Наверно, если бы я не был писателем, стал бы диск-жокеем», — объяснил своё увлечение Фредерик.

Бегбедера–диджея самарцы принимали так же тепло, как и писателя, и танцевали под его сет до упада. А Бегбедер крутил диски и о чём-то думал. Вероятно, о новом оригинальном сюжете, который ему подсказал этот визит во всегда интересную для европисателя загадочную страну и именно в «лунный город» Самару. Не всё ж списывать сюжеты у Достоевского…

Птичка в конце текста

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

Доска объявлений

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерстваhttp://book-writing.narod.ru

и   http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования (развивающего и стилевого) и корректуры рукописей:  http://book-editing.narod.ru

и   http://litredactor.wordpress.com/

Услуги наёмного писателя:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

и   http://writerhired.wordpress.com/

Лихачев Сергей Сергеевич OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь ко мне лично:  likhachev007@gmail.com

Постмодерн крепчает на театральной сцене: считать моей ябедой министру культуры России

пьеса Несравненная

Выживающего из ума Виктюка тоже потянуло опустить российское сценическое искусство, которому когда-то верно служил. Теперь он, записной театральный новатор, тиражирует американское оперное уродство (но деньги просит наши: и бюджетные, и карманные).

Вот свежие впечатления санкт-петербургской зрительницы, Н. Черепановой, о спектакле опустившегося Виктюка.

«Возьмите билеты на Виктюка! Московский театр на гастролях, места еще есть». Я сразу представила трэш и хаос на сцене, но сюжет трагикомедии «Несравненная» — о знаменитой американской певице — показался заманчивым…

Спектакль поставлен по пьесе Питера Куилтера.Сюжет воспроизводит жизнь знаменитой мадам Дженкинс, которая блистала на оперной сцене в регистре сопрано – при том, что совершенно не умела петь. Несмотря на это, она собирала аншлаги и прославилась на весь мир выступлением на Манхэттенской сцене в Карнеги Холл, где на открытии дирижировал сам Чайковский. Как и следовало ожидать от прославленного мэтра [господина Виктюка], главную женскую роль в спектакле играет мужчина — Дмитрий Бозин.

Петербургская премьера «Несравненной» проходила в зале Консерватории на Театральной площади. Огромная сцена была поделена на две части — с черным покрытием в глубине и древесным перед зрителями. Актеры преимущественно находились на черном поле, оставляя перед собой большое пустое пространство – наверное, сказался опыт постановки спектаклей на миниатюрной сцене Театра Моссовета. В итоге возникало ощущение некой отстраненности: зрители периодически «выпадали» из спектакля, начинали перешептываться, а во время смен действий и декораций не утруждали себя аплодисментами.

Душка Роман Виктюк

Душка Роман Виктюк (из серии «Прежде, чем брать билет на спектакль, посмотри на лицо режиссёра»)

Первое, что удивило, была фактура исполнителя роли мадам Дженкинс. Торс Дмитрия Бозина слишком выделялся под облегающим красным платьем в пол, а в целом складывался образ весьма уродливой женщины с горбатой спиной и неприятным голосом. Впрочем, ничуть не смущаясь, мисс Дженкинс весла себя как светская дама и мило заигрывала со своим окружением – аккомпаниатором, фанаткой и старым другом. Видимо, уже на этом контрасте между формой и содержанием режиссер хотел показать необычность главной героини — ведь все, кто с ней общался, относились к ней именно как к даме из высшего общества, не замечая ее недостатков.

Отдельного внимания заслуживают провокационные костюмы героев. Например, друг певицы ходил в обтягивающих трусах с голыми ногами. Девушка-фанатка – с перьями на голове. Служанка (кстати, тоже мужчина) разговаривала исключительно на испанском и бегала по всей сцене с расставленными согнутыми ногами в туфлях на каблуках. На этом шалости режиссера не закончились: в какой-то момент на сцене появился прозрачный рояль — герои по очереди залезали в него, извиваясь всем телом, а потом вылезали обратно. Кстати, раньше Роман Виктюк уже использовал этот приём, но с обычной коробкой.

На протяжении всего спектакля актеры шутили, громко и трагично кричали, падали на стены-декорации и бегали по сцене, размахивая руками над головой. Все это действо периодически напоминало сумасшедший дом. Безумство достигло апогея, когда мадам наконец-то решила спеть. Ария Царицы ночи в исполнении Дженкинс – Бозин играл мастерски, он умудрился не попасть ни в одну ноту! — пробуждала желание заткнуть уши или рассмеяться, чтобы хоть как-то защититься от пронзительного сопрано. Собственно, на это и рассчитывал постановщик – аккомпаниатор певицы корчил рожи из-за рояля, демонстрируя, что для него происходящее тоже невыносимо.

Ближе к концу спектакля я стала проникаться сочувствием к главной героине – Дженкинс не замечала, как над ней смеялись, она искренне верила, что идеальный голос, который звучит в ее голове, и есть ее собственный. «Люди могут говорить, что я не могу петь, но никто не скажет, что я не пою», — вот знаменитая фраза реальной американской певицы, которую невероятно эмоционально сыграл Дмитрий Бозин. Наверное, я бы еще больше прониклась трагедией певицы, если бы актеры дали зрителям хоть небольшую передышку от своей игры. Но спектакль шел 2,5 часа без антракта.

Роман Виктюк (из серии Когда это закончится)

Львовский подарок России — господин Виктюк (из серии «Когда всё это закончится»)

Сразу после окончания пьесы актеры выбежали на сцену, чтобы вместе спеть (а точнее, покричать), разбавив печальный финал и подняв зрителю настроение. Призыв к залу подпевать подействовал только на партер – наш амфитеатр бельэтажа оказался достаточно далеко, и его энергетика актеров уже не достигала.

Тем не менее, благодарные жители Северной столицы преподнесли актерам и самому Виктюку, вышедшему на поклон в зеркальных квадратных очках, огромное количество букетов. Ни на одном представлении я не видела столько цветов – даже Одетта из «Мариинского Лебединого Озера» вместе с другими балеринами получила от силы пять букетов.

друзья Виктюка

 

Американские друзья Виктюка

На мой взгляд, между реакцией зрителя на «Несравненную» и на реальную Дженкинс много общего. Певица с отвратительным голосом собрала тысячи людей в театре на Манхэттене. Вероятно, все хотели увидеть женщину, которая на сто процентов уверена в себе, бросает вызов обществу, выходит на сцену с крыльями ангела за спиной и полностью отдается вниманию зала – как восхищенному, так и осмеивающему. Работа труппы Виктюка тоже напоминала чудовищное пение вкупе с самозабвенно эмоциональной игрой.

Придя домой, я решила послушать арии в исполнении Дженкинс. И теперь смело могу сказать, что актеры в театре Виктюка ничуть не переборщили, воссоздавая оперное уродство.

*****

Насмотрятся такого уродства слабые на голову зрители, а потом прибивают яйца к брусчатке Красной площади.

Прибил яйца к брусчатке Красной площадиВ минувшее воскресенье петербургский художник Павленский, известный своими художественно-протестными акциями, разделся догола и при помощи длинного гвоздя прибил свою мошонку к брусчатке Красной площади.

Спасибо, неутомимый наш Виктюк: съездил ты в Питер со своим уродским спектаклем — и сразу вдохновил безымянного местного художника на яркий столичный протест…

Если бы Виктюк  с постановки спектаклей переключился на изготовление клипов, то у него выходили бы примерно так… Для любимой режиссёром «свободной» Америки такие мерзости — в самый раз

Обращаюсь к министру культуры России: отберите у выжившего из ума и безнадёжно опошлившегося режиссёра хотя бы бюджетные деньги на содержание его «Театра Романа Виктюка». Это Государственное учреждение культуры в системе Комитета по культуре Москвы, а не частная лавочка для творца уродств.

Как я зол на творцов уродств!