Планирование романа. 4. Этажное планирование: глава — эпизод — сцена

Сюжет, разбитый на 3 части

Сюжет, разбитый на три части

Планирование литературного произведения на трёх уровнях ― уровне главы, эпизода и сцены ― пришло в литературу из кино- и теледраматургии. На этих трёх уровнях строятся как шаблонные, так и оригинальные кино- и телесценарии, принимаемые кино- и телестудиями к постановке.

Часто эпизод совпадает с главой. Иногда эпизод затяжной, и может растягиваться на несколько глав. В кино- и телесериалах эпизод может пониматься как серия ― например, в «Звёздных войнах». Особенно длинные серии, написанные на основе романов или сразу как сценарии, могут делиться на сезоны, как в телефильмах «Спартак. Кровь и песок», «Игра престолов». Для планирования таких циклов есть свои подходы: здесь я их не рассматриваю.

В Школе писательского мастерства Лихачева для целей планирования принято объединять «эпизод» и «сцену», таким образом, мы сторонники двухэтажного строительства плана: поглавного и поэпизодного ― такого планирования вполне достаточно для начинающего писателя.

Сразу признаюсь: ни один из учеников Школы писательского мастерства Лихачева пока что не смог сотворить идеальный посценный план. Поглавный план ― это обычный и обязательный этап творчества, поэпизодный же и посценный ― как камни преткновения, о которые разбиваются невеликие навыки и сила воли у большинства начинающих писателей. Им не хватает устойчивого воображения, усидчивости, физического времени и, в конечном счёте, профессионализма. Естественно, образ жизни ― занятость основной работой, другими делами и семьёй ― отнюдь не способствует работе над подробным планом.

Начинающий писатель, не имеющий литературного наставника, упорно считает работу над планом неблагодарной, и его трудно переубедить в обратном. Сам, варясь в собственном соку, только через набитые шишки он поймёт важность планирования, с наставником или учась в школах и на курсах ― быстрее.

 

 Планирование на уровне главы

В одном произведении главы принято делать примерно одинакового размера. Самый распространённый размер главы в романе ― примерно 15 стандартных страниц машинописи (1 страница = 1800 знаков с пробелами). Такой формат главы сложился в XIX веке, когда многие авторы-романисты (А.Дюма-отец, например) и писатели-детективщики сначала отправляли свои произведения для публикации в ежедневных газетах ― в каждом номере газеты печаталась одна глава, ― а уж потом издавали всё произведение целиком в виде книги. Современные требования издательств к размеру главы за 200 лет практически не изменились. Писателю, по-прежнему, удобно писать, а читателю удобно читать произведение, разбитое на главы размером примерно 15 страниц. О формате главы, в любом случае, полезно справиться в издательстве, в которое автор планирует отправить свою рукопись. Но для издательств куда важнее формат (объём) всего произведения: это требование не только издателя, но и типографии, где будет печататься тираж.

Так или иначе, составляя поглавный план, писатель должен исходить из вековых традиций читателя, не любящего ни мельтешения коротеньких глав, которых невозможно запомнить, ни безразмерно растянутых эпизодов, когда зовут пить чай или пока смотреть телепрограмму новостей, а глава всё никак не закончится. Хороший читатель не любит класть закладку посреди главы интересной книги ― это его немножечко уязвляет. Хороший читатель всегда говорит: «Вот сейчас главу дочитаю и…»

В поглавном плане перечисляются и описываются эпизоды, включённые в главу. Обособленный в главу комплекс эпизодов должен иметь сильные внутренние связи (место и время событий, группы персонажей, мотивы и цели, и др.), быть неотъемлемой частью литературной истории всего произведения и иметь самостоятельное художественное значение. Последнее особенно касается «вставных новелл», когда вся глава или почти вся глава пишется как отдельное художественное произведение («Повесть о Капитане Копейкине» в «Мёртвых душах» Гоголя, притча «Великий Инквизитор» в «Братьях Карамазовых» Достоевского). Эпизод в главе может быть всего один, но он должен отвечать перечисленным выше требованиям.

Литературная история «Седьмой колыбели» ещё не написана до конца. На сегодняшний день написано всего два тома литературной истории из планируемых шести, а текста ― и того меньше, но для целей демонстрации планирования материала хватит.

 

Планирование на уровне эпизода

Главы состоят из эпизодов. Эпизод характеризуется определённым временем и местом действия, относительным единством участвующих в нём групп героев и оппозиций, одним или несколькими мотивами, одной сюжетной линией.

Размеры эпизодов определяются жанром, творческими задачами и стилем автора, характером литературной истории. Если, например, произведение носит философский созерцательных характер со слабо выраженным сюжетом или вообще без оного, то эпизод вполне может занять целую главу или даже несколько глав, и в таком случае надобность в составлении поэпизодного плана просто отпадёт. В случае более живой литературной истории, например, детективной или приключенческой, эпизодов будет гораздо больше, и поэпизодный план окажется полезен.

Планирование на уровне сцены

Эпизоды состоят из сцен. Сцены характеризуется определённым временем и местом действия, единством участвующих в нём групп героев и оппозиций, одним  мотивом и одной сюжетной линией.

В литературе сцена часто равнозначна эпизоду. Поэтому в большинстве крупных произведений классической литературы поэпизодный план очень мало отличается от посценного. Тем не менее, выстраивание структуры на уровне сцены полезно для работы над произведением ― и в процессе написания и особенно на стадиях саморедактирования и пересмотра. Сцену удобно редактировать, заменять, удалять или сокращать. Так же именно от сцены, а не от эпизода, удобно протягивать идеологические, сюжетные, смысловые, логические, фактурные и прочие связи со сценами, расположенными в других главах. Эти связи обеспечивают единство замысла произведения.

В посценный план можно размещать уже готовые сцены, диалоги, портреты, описания, если они написаны. Вообще, посценный план ― это уже почти готовое произведение, которое теперь только нужно наполнять текстом. Имея посценный план, не написать произведение ― это преступление.

Птичка в конце текста

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

Доска объявлений

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерстваhttp://book-writing.narod.ru

и   http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования (развивающего и стилевого) и корректуры рукописей:  http://book-editing.narod.ru

и   http://litredactor.wordpress.com/

Услуги наёмного писателя:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

и   http://writerhired.wordpress.com/

Лихачев Сергей Сергеевич OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь ко мне лично:  likhachev007@gmail.com

Реклама

Писатели зарабатывают не густо — «в среднем»

Сколько зарабатывают писатели

Согласно публикации газеты The Guardian, опросы 9000 (преимущественно англосаксонских) авторов показали, что 54 % традиционно публикуемых в книжных издательствах авторов и почти 80 % самиздатовских авторов зарабатывают меньше $ 1000 в год.

При этом только 2 % авторов могут благополучно существовать на свои писательские доходы, и совсем узкая категория авторов делает на своих книгах просто умопомрачительные деньги.

Абсолютное большинство писателей работает не за удовольствие и престиж от факта публикации, а ради получения денег. Возможности самиздата автоматически не означают лёгкость получения писательских доходов.  

Подробнее по адресу: http://publishingperspectives.com/2014/01/how-much-do-writers-earn-less-than-you-think/

Птичка в конце текста

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

Доска объявлений

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерстваhttp://book-writing.narod.ru

и   http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования (развивающего и стилевого) и корректуры рукописей:  http://book-editing.narod.ru

и   http://litredactor.wordpress.com/

Услуги наёмного писателя:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

и   http://writerhired.wordpress.com/

Лихачев Сергей Сергеевич OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь ко мне лично:  likhachev007@gmail.com

Элементы сцены в литературном произведении

7 элементов сцены, по Марте Олдерсон (Martha Alderson)

Маршрут движения сцен

Маршруты движения сцен в сюжете литературного произведения

Научиться планированию сцен в остросюжетных литературных произведениях вы можете в нашей Школе писательского мастерства.

Птичка в конце текста

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

Доска объявлений

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерстваhttp://book-writing.narod.ru

и   http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования (развивающего и стилевого) и корректуры рукописей:  http://book-editing.narod.ru

и   http://litredactor.wordpress.com/

Услуги наёмного писателя:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

и   http://writerhired.wordpress.com/

Лихачев Сергей Сергеевич OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь ко мне лично:  likhachev007@gmail.com

Планирование романа. 3. Писатель-шаблонщик и писатель-оригинал в отношении к планированию произведения

Шаблон для романаШаблон для романа

Программами планирования и написания литературный произведений (прозы и сценариев) пользуются преимущественно писатели-шаблонщики. У современных писателей, работающих в системе зарекомендовавших себя шаблонов, творческие процессы в значительной мере подменяются информационными. Такие писатели нередко испытывают недостаток общей культуры, они малообразованны и со скромными талантами, и в старые добрые времена никак не могли бы претендовать на звание писателя. Но сегодня, благодаря интернету и шире ― новым технологиям, и освящённые разрушительным для мировой культуры постмодерном, они вытаскивают из Википедий, Пинтерестов и из социальных сетей массивы информации, заводят в программу и сляпывают из них литературную историю. Механически наполнить шаблон таким нехитрым способом удаётся очень просто: достаточно натренироваться переставлять местами массивы готовых героев и известных коллизий, массивы описаний мест действия и предметов, оперировать готовым (почерпнутым в книгах и в программах) инструментарием ― и плоди шаблонные произведения в любых  количествах.

Характерно, что иные американские наставники начинающих писателей прямо-таки советуют планировать роман, начав не с поиска идеи, темы, литературной истории, а с надёргивания массивов информации. У кругу таких современных писателей, имя которым Легион, ни о какой главенствующей роли идеи произведения речь, конечно, идти не может. Достоевский в гробу бы перевернулся, узнав про такой подход к писательскому труду. Постмодерн на наших глазах оттесняет великую мировую литературу и создаёт шаблонную литературу ― пусть не всегда скучную по форме, но второсортную по содержанию.

Вот типичный для американской постмодернистской писательницы подход к началу планирования работы над очередным шаблонным романом:

«Когда я приступаю работать над замыслом романа и пытаюсь выбрать направление [литературной] истории, разобраться с [системой] персонажей и т.д., я погружаюсь в Wikipedia [непрофессиональная электронная энциклопедия, грешащая миллионами неточностей и ляпов], Spotify [шведский музыкальных комплекс «Музыка для каждого»] и Pinterest [фотообменный сайт, позволяющий пользователям создавать на пробковых досках и управлять тематическими коллекциями фотографий и рисунков]. К Wiki я обращаюсь буквально на каждом шагу, пока разрабатываю произведение и пишу его: сначала выхожу на основную страницу [нужной темы], а потом через имеющиеся там многочисленные ссылки открываю для себя всю картину. Wiki помогает течь [творческим] сокам в моих мозгах. Многие взятые из Wiki материалы в конечном счёте не попадают в произведение, но пользуясь ими я очень быстро прогрессирую в разработке сюжета, образов и прочего. Я уже тысячу раз признавалась в своей любви к Spotify, и признаюсь ещё раз. Я не могу писать без музыки: она задаёт тон всему моему роману. Когда в поисках новой музыки на Spotify я переключаю плейлисты, моя Муза разогревается и я более плодотворно думаю над новыми идеями в [литературной] истории. Изобразительный ряд при планировании [романа] не критичен для меня. Но иногда особенно яркий образ, взятый с Pinterest, вдохновляет меня на нечто огромное. Например, персонаж по имени W в моей фантастическом романе «NN» я почти полностью разработала с одной картины, взятой из Pinterest».

Как видим, в планировании произведения современный американский писатель романов идёт, отталкиваясь не от выношенной и выстраданной в душе темы или идеи, как это было наиболее ярко выражено у Гоголя и Достоевского, а от случайных впечатлений, которых автор целенаправленно, в рабочем порядке, не исключая «метода тыка», ищет в массивах доступной всему миру информации, и искусственно (с помощью музыки) создаёт для себя творческую атмосферу для работы с надёрганными общеизвестными массивами информации.  Очевидно, что у русских классиков и у современных американских массовых писателей совершенно разные подходы к планированию и целеполаганию, и, естественно, абсолютно разные результаты творческой деятельности.

Сказанное выше не означает, что планировать и писать по шаблонам ― это непременно плохо, а писатели-шаблонщики ― второсортные писаки. Быть писателем-шаблонщиком или писателем-оригиналом ― это всего лишь дело выбора творца. Шаблонщики, те же Агата Кристи, Конан Дойл, Ян Флеминг, Дарья Донцова, безымянные авторы телесериалов, написали замечательные произведения лёгкого жанра. Писатели-шаблонщики и планируют произведения, и пишут их более механически, заполняя готовый шаблон взятым извне, «чужим» материалом: таким способом работать легче, поэтому-то их стезя столь привлекательна для миллионов начинающих авторов. Писатели же оригиналы планируют и пишут «из себя», более творчески, пропуская материал через своё сердце, потому пишут более трудно, и среди начинающих находится мало желающих податься в писатели-оригиналы.

Постмодерн неблагоприятен для писателей-оригиналов. А ведь именно писатели-оригиналы создают новые шаблоны! Но если писатель-оригинал создал новый шаблон и продолжает работать только в нём, то он превращается в писателя-шаблонщика. В «Евгении Онегине» Пушкин создал не только роман, но и формулу русского романа, то есть русский шаблон романа. Пушкинская формула романа легла в основу всей последующей традиции русского реализма. Скрытые в ней возможности исследовали лучшие русские писатели XIX века ― и Тургенев, и Гончаров, и Толстой, и Достоевский. Так что, в принципе, не следует бояться работать в шаблоне. Только не каждый шаблон создаёт Пушкин

Вадим Кожинов в своей знаменитой работе  «Становление жанровой формы романа» писал: «Сервантес начинает писать «Дон Кихота», не зная, чем закончится и даже какие этапы и дороги пройдёт его повествование. Он исходит из определённой коллизии, начальной ситуации, а далее события развиваются уже как бы сами по себе. Это, между прочим, ещё в 1920-х годах показал В.Б.Шкловский, правда истолковав всё с чисто формальной точки зрения. Он говорил о том, что Сервантес постепенно увлекался плетением всё новых приключений, нанизыванием подробностей, введением изречений и мудрых речей — этой самоцельной «художественной игрой», которая доставляет наслаждение именно как сложная конструкция, «комбинация мотивов» и приёмов повествования. В результате «роман был раздвинут, как обеденный стол». А сам «тип дон Кихота, так прославленный Гейне и размусоленный Тургеневым, не есть первоначальное задание автора. Этот тип явился как результат действия построения романа…» (то есть в ходе самоценного «плетения» авантюр и мудрых речей возник — как побочный и, так сказать, внехудожественный продукт — образ героя, который лишь мотивирует сюжетную игру)».

Сервантес, гениальный импровизаторМигель де Сервантес, оригинальный писатель по наитию 

Итак, испанский профессиональный военный, ветеран-калека Сервантес ― писатель-импровизатор. Он создал «Дон Кихота» ― самый читаемый с мире роман за всё время существования литературы, и стал классиком эпохи Возрождения, выше Петрарки и Боккаччо. Но как не каждый шаблон создаёт великий Пушкин, то не каждый большой роман без плана создаёт Сервантес. Не могу не напомнить: перед художественными гениями обоих преклонялся сам Достоевский.

Не обязательно быть профессионалом, чтобы создать литературный шедевр, который станет эталоном. Не обязательно быть планировщиком ― это, повторю, дело выбора каждого.

Птичка в конце текста

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

Доска объявлений

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерстваhttp://book-writing.narod.ru

и   http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования (развивающего и стилевого) и корректуры рукописей:  http://book-editing.narod.ru

и   http://litredactor.wordpress.com/

Услуги наёмного писателя:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

и   http://writerhired.wordpress.com/

Лихачев Сергей Сергеевич OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь ко мне лично:  likhachev007@gmail.com

Планирование романа. 2. Формы плана произведения

Копия Планирование или импровизация

Приведу распространённые формы изложения плана художественного произведения:

  • Резюме сцен на карточках
  • Список ключевых сцен
  • Краткий обзор литературной истории
  • Поглавный план
  • Поэпизодный план
  • Графический (табличный) план
  • План в форме коллажа фотографий (героев, мест действия, сцен)
  • Программа по планированию и написанию шаблонных произведений

Есть и другие, редкие и даже экзотичные, формы изложения плана. Например, известен автор, который писал план задуманного романа как чередование музыкальных фраз в определённой мелодии, которую он выбрал как олицетворение содержания своего нового романа. В этом случае, думаю, срабатывал ассоциативный ряд между мелодией и письмом.

«У каждого дóдика своя метóдика», ― говáривал гениальный Козьма Прутков. В данном случае это значит: форма плана ― не догма. Но начинающим писателям я советую сосредоточиться на составлении именно поглавного и поэпизодного планов. Для этого нужно сначала разбить литературную историю на главы, а потом главы разбить на эпизоды. Дальнейшее дробление эпизодов ― на сцены, как это обязательно делают сценаристы, ―  потребует от начинающего писателя слишком больших усилий. Но если он справится, то посценный план, в котором сюжет разбит сначала на главы, потом ― на эпизоды, и наконец ― на последовательные сцены, и ещё обозначены связи между сценами в разных главах, ― это 75 % написанного произведения.

Широко распространённые на Западе формы составления плана ― на карточках и в форме графика или таблицы ― хороши в силу своей наглядности: одним взором писатель видит всю литературную историю от начала до конца. Однако, в таких «изобразительных» планах не обозначены идея произведения, композиция, повествователь, стиль, тон ― всё то, что, кроме сюжета, делает произведение прекрасным. Последовательно разложенные карточки и графика ― это вообще не классический план, на котором поднялись все русские классики, а лишь графически (таблично) изображённый сюжет. Он очень полезен, но глядя на него, желательно всё же написать поглавный план, в котором сюжет, согласно замыслу автора, будет разбит на компоненты (например, на Аристотелевы части ― экспозицию, рост действия, кульминацию, падение действия, разрешение).

Планирование романа с помощью карточекПример планирования небольшого романа с помощью карточек, на которых записаны главные сцены, ключевые сюжетные повороты. Более подробный план большого романа в форме разноцветных (каждый цвет означает какую-то линию сюжета или оппозицию героев) карточек можно развесить на пустой стене в коридоре

Графическое планирование сюжетаПример графического планирования сюжета

Наглядное пособие на уроке Планирование сюжета

Наглядное пособие на уроке планирования сюжета. Здесь совмещены две формы: графика и цветные карточки (каждый цвет означает какую-то  легко узнаваемую автором — линию сюжета или оппозицию героев). Обозначены элементы аристотелевского сюжета: завязка, рост действия, первый кризис, второй кризис, разрешение (последний элемент сюжета не попал на фото). Сам сюжет разбит на три части (три листа фанеры): начало, середина, конец

Если ограничиться графическим планированием сюжета, при котором на вид выводятся только 20-30 ключевых сцен и коллизий, то писатель всё время будет останавливаться, ища переходы между сценами, не зная заранее, где давать описания, где ― портреты, где ― диалог и т.д. То есть, писателя, ограничившегося графикой, нельзя отнести к чистому планировщику: здесь признак гибрида планировщика и импровизатора. Это путь коммерческого писателя по шаблонам.

На рисунках видны две вертикальные линии (на первом рисунке ― прямые, на втором ― волнистые, на перегибах листов) ― это разметка времени (рассчитанного в процентах, если время прочтения всего произведения принять за 100 %), когда должны произойти первый и второй поворотные моменты в литературной истории. Эти точки недавно «нашёл» и рассчитал в процентах (!) Ларри  Брукс, американский автор нескольких романов и книги «Выстраивание [литературной] истории». Сейчас Брукс находит своих последователей в англосаксонским мире, но я не в их числе. По-моему, первый и второй поворотные моменты в литературной истории полностью вписываются в аристотелевский сюжет, и выделение их в отдельные элементы при планировании драматического произведения не оправдано. Даже на приведённых графических изображениях видно, что эти моменты никак не влияют на сам тренд классического аристотелевского сюжета (рост действия, кульминация, падение действия).

В качестве примера первого поворотного момента Брукс приводит такой случай: герою исполнилось 21 год (в США это возраст совершеннолетия с  наступлением полной гражданской ответственности), а значит принципиально изменились его жизненные установки: так, если, к примеру, до этого момента за противоправное деяние ему грозила колония для несовершеннолетних, то теперь в случае совершения убийства ему грозит уже электрический стул. Большая разница в установках? Большая! Точнее, должна быть большая. Ибо день наступления совершеннолетия практически никак не отражается на криминальном сюжете: наступление совершеннолетия ― это лишь подразумеваемая смена установок персонажа, причём смена не мгновенная, а которая «должна была бы произойти», если бы персонаж думал и поступал как умудрённый писатель и литературный наставник Ларри Брукс, а не как пьяный 21-летний пацан, импульсивно, бездумно идущий на совершение убийства. Какая разница пьяному убийце ― полных ему двадцать один год или только двадцать лет и одиннадцать месяцев? Значит, нет разницы и для сюжета (и для планирования сюжета). В русском литературоведении для такой бруксовской «первой точки поворота сюжета» есть старый общепринятый термин ― «событие».

Тем не менее, структурные изыски непрофессионала Брукса интересны самим своим фактом. В России литературоведение в загоне, школы утрачены, поэтому в структурном анализе литературного произведения интересна любая зарубежная новизна.

Думаю, начинающим писателям при планировании произведения не нужно заморочиваться первым и вторым поворотами сюжета по Бруксу. И уж верно  писателю оригинальных произведений не нужно следовать шаблонам, в которых чётко обозначено: первая поворотная точка должна быть на 25 % времени (прочтения романа, продолжительности фильма), вторая ― на 75 %…

Кстати, один писатель-оригинал, идя собственным путём, создать новый перспективный шаблон может куда скорее, чем сонмы последователей готовых шаблонов.

Сюжет-план Роулинг Гарри Поттер

Табличный сюжет-план романа «Гарри Поттер» писательницы Дж. Роулинг. По вертикали: пронумерованные эпизоды (13, 14, 15…), время (октябрь, ноябрь, декабрь…). По горизонтали: названия эпизодов, сюжет эпизода, взаимодействия разных групп героев и оппозиций в эпизоде. Пустая клетка означает, что какая-то группа героев, оппозиций, в данном эпизоде не участвует

Поглавный план здесь, естественно, отсутствует. Пронумерованный поэпизодный план имеется, но без разбивки на сцены (обозначены только ключевые сцены). Это не план, а именно табличное изображение сюжета. Пиша произведение только на основании такого табличного плана, много материала может быть потеряно, забыто автором. Сокращать такой план можно легко (на рисунке ― это зачёркнутые записи в клетках), а вот пополнять ― очень трудно: придётся вклеивать или так мельчить, что потом, в процессе написания произведения, трудно будет разобрать ― и материал может быть утрачен.

mailerharlotoutlinefullsize

Табличный сюжет-план большого романа. По вертикали: время (с 1959 по 1963 год). По горизонтали: взаимоотношения пар и групп героев, оппозиций. Разбивки времени на названные и пронумерованные эпизоды, как в «Гарри Поттере» у Роулинг на предыдущем рисунке, здесь нет. Разноцветными стрелками (значение цветов стрелок знает, вероятно, только автор) показаны связи между сценами в разных местах сюжета.

Графическое или табличное изображение сюжета с обозначенными на рисунке ключевыми сценами и взаимодействиям групп героев и оппозиций, очень эффективный шаг, включающий перед автором яркие «фары планирования». По этой графической/табличной ориентировке дальше нужно написать поглавный и поэпизодный планы.

Наконец, в США появилось мощное программное обеспечение для писателей и сценаристов. Таланта оно не прибавит, но писательский труд над литературными шаблонами облегчает безусловно. Думаю, однажды попав в эту программную систему шаблонов, писателем-оригиналом из неё уже не вырвешься. Ниже ― несколько изображений из программ Storyist и Scrivener.

storyist-flat_medium

storyist-character-screenstoryist-stay-organizedstoryist-manuscript-screenscrivener2scrivenerprophecy

Более подробно с формами планирования крупных литературных произведений — повестей, романов, триллеров, детективов, фэнтези, эпопей — вы можете познакомиться в нашей Школе писательского мастерства. Там же вас научат практически планировать творчество.

Птичка в конце текста

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

Доска объявлений

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерстваhttp://book-writing.narod.ru

и   http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования (развивающего и стилевого) и корректуры рукописей:  http://book-editing.narod.ru

и   http://litredactor.wordpress.com/

Услуги наёмного писателя:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

и   http://writerhired.wordpress.com/

Лихачев Сергей Сергеевич OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь ко мне лично:  likhachev007@gmail.com

Издательские тенденции в 2014 году

George-Lossius-225x300

Генеральный директор «Publishing Technology» Джордж Лоссиус (George Lossius) прогнозирует пять перспективных направлений развития мирового издательского процесса в 2014 году

Статью Лоссиуса смотреть на странице журнала «Издательские перспективы»:  http://publishingperspectives.com/2014/01/5-trends-for-trade-publishing-in-2014/

А вот наши учёные (?) из Сколково только что отнесли издательское дело, вместе с библиотечным, к числу 30 вымирающих профессий. Им также не нужны будут к 2020 году журналисты, нотариусы, шахтёры и вся целлюлозо-бумажная промышленность. Как при этом другие умники (из Правительства РФ) планируют отказаться от полиэтиленовых пакетов и полностью перейти на бумажную упаковку — одному богу известно. А чем заменить туалетную бумагу — газетами, лопухами? Короче, Сколково господина Чубайса опять зажигает страну. (На наши с вами налоги). 

Птичка в конце текста

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

Доска объявлений

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерстваhttp://book-writing.narod.ru

и   http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования (развивающего и стилевого) и корректуры рукописей:  http://book-editing.narod.ru

и   http://litredactor.wordpress.com/

Услуги наёмного писателя:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

и   http://writerhired.wordpress.com/

Лихачев Сергей Сергеевич OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь ко мне лично:  likhachev007@gmail.com

Планирование романа. 1. Писатель-планировщик и писатель-импровизатор

Копия План Преступления и наказания Достоевского

Первоначальный план трёх частей романа «Преступление и наказание» Ф.М.Достоевского (страница «Записной тетради 1864-1865 гг.»)

Большинство авторов крупных по объёму литературных художественных творений по своему отношению к созданию плана произведения можно считать нечто средним между писателем-планировщиком (outliner или plotter; от англ. «outlining» или «plotting» ― планирование) и писателем-импровизатором (pantser; этимология этого американского слава не ясна до сих пор даже самим американцам, в достаточно вольном переводе означает «летающий в кальсонах», «пишущий в брюках» (когда автора внезапно посетила Муза); если принять мой смысловой перевод pantser как «импровизатор», «интуитивщик», «пищущий по наитию», тогда слово «pantsing» должно переводиться и может быть введено в русское литературоведение как «написание по наитию»).

Любой автор, пишущий по наитию, всё равно в той или иной мере является планировщиком. Поговори с таким «импровизатором» ― и выяснится, что какой-то план у него всё же имеется. Есть редчайшие авторы (мне такие не попадались), кто может писать сразу набело ― это дар, уж не знаю, родительский или божий, человеку просто повезло. Пушкину, Достоевскому, Льву Толстому не повезло: эти гении марали свои рукописи ужасно ― только близкие люди потом могли их разобрать.

И, напротив, иной автор, считающим себя «планировщиком», таковым не является по определению: его «план» на поверку оказывается ничем иным, как простенькой дорожной картой литературной истории, или графически изображённым сюжетом, или какая-то незамысловатой схемой, или ворохом пронумерованных эпизодов и сцен, но вовсе не тем, что в традиционном русском литературоведение называется планом произведения.

Побочные сюжетыПобочные сюжеты, возникшие у автора-импровизатора в процессе письма, могут до неузнаваемости изменить (изуродовать) центральный сюжет, вызвать перекосы в композиции и даже подменить первоначальную идею литературного произведения   

«Нет плана ― нет романа» ― это моё выражение и глубокое убеждение. Я считаю: поглавный план ― это 50% написанного романа, поэпизодный план ― 75%. Поглавный план ― это костяк, скелет, структура романа, поэпизодный план ― это уже полностью сформированное тело произведения, в которое автору останется только вдохнуть душу и влить живую кровь текста, разукрасить стилем, завернуть в книжный дизайн и преподнести читателю. При составлении подробного плана автор многократно продумывает сюжет произведения от начала до конца, прочерчивает главную и побочные сюжетные линии, определяется с системами героев, выстраивает верную композицию и т. д.

Итак, первая победа автора над материалом нового произведения ― это законченный его план. Потом ― портреты, описания, диалоги… ― писать куда легче, чем подробный план. Имея поэпизодный план, расписанный по типу современного киносценария, роман можно писать легко и быстро. Имея поэпизодный план, даже посторонний человек может написать роман. Так поступают бригады писателей, нанимаемые издательствами: одни писатели, наиболее креативные, по заказанному издательством  шаблону пишут план, костяк произведения, другие ― обвешивают костяк плотью: описаниями, портретами, диалогами, вставными новеллами… Наёмная «бригада» составляется из писателей разных специализаций ― «планировщиков», «диалогистов», «стилистов» и др. В таком «бригадном подряде» роман в 300-400 страниц пишется за 2 недели. Без писателя-планировщика «бригадный подряд» неосуществим. Писатель же одиночка обязан освоить все писательские специализации, и в первую очередь ― навыки «планировщика».

Понятно, что пиша рассказы, новеллы, эссе, очерки и иные произведения «малой формы», совсем не обязательно создавать план произведения на бумаге или в компьютере: достаточно удерживать его в голове. Но в отношении крупного по объёму произведения ― романа, детектива, триллера, эпопеи, пьесы, сценария фильма или телесериала ― весь сюжет в голове не удержишь, или он будет настолько расплывчатым, бесструктурным и зыбким, что при превращении его в текст многое будет забыто, неизбежно возникнут композиционные перекосы, сюжет уползёт в сторону или упрётся в тупик, набегут откуда-то новые нежданные (и ненужные) герои, и даже может смениться идея и/или тема произведения. Работа над крупным произведением без подробного плана чревата выбрасыванием 150 страниц написанного текста (такое случалось даже с гениями литературы), и даже выбрасыванием в корзину или сжиганием всего произведения. Пример сокрушительного поражения автора, не смогшего продумать идею и написать жизнеспособный план произведения, даёт великий Гоголь: он сжёг рукопись третьего тома своих бессмертных «Мёртвых душ». Гоголю не удались ни замысел, ни главный положительный герой романа ― Констанжогло, ― и тем не менее он сел писать в надежде, что, как однажды выразился Достоевский, «под пером разовьётся». Но даже у Гоголя под пером роман так и не развился, и этот факт сокрушил и без того невеликое физическое здоровье писателя: после сжигания рукописи Гоголь вскоре умер.

В США ходит фраза: «фары планирования» («headlights outlining»). Она уместна, когда речь идёт о заглядывании в литературную историю как можно дальше вперёд. Именно планирование (фары) позволяет автору осветить свою литературную историю максимально далеко вперёд с тем, чтобы потом усесться писать по знакомой уже дорожке. Печальная же реальность заключается в том, что абсолютное большинство авторов во всём мире бездумно садится писать «вслепую», слабо представляя себе (почти всегда проблемную) середину произведения и очень смутно различая его финал. Многострадальный финал в таких случаях может меняться бессчётное количество раз, а процесс написания произведения будет временами напоминать бессмысленную стрельбу по воробьям ― и автор очень скоро рискует истратить весь свой творческий запал и бросить произведение недописанным.

Планирование любой деятельности ― верный признак профессионализма. Спрашивается: даже имея некий собственный опыт планирования и начитавшись замечательных книг о пользе планирования литературного произведения, почему же так густы толпы писателей-импровизатором и так жидки ряды писателей-планировщиков? Судя по отзывам в форумах и по моей собственной переписке с начинающими писателями, это огромная проблема ― заставить себя писать план.

Вот типичные объяснения начинающих авторов (с американских форумов):

  • Я обычно летаю в кальсонах [интуитивщик], иногда это удаётся. Я хочу строить произведение по плану, но не хватает терпения написать последний.
  • Уже третий год подряд я поклялась себе заиметь хороший план, прежде чем пуститься в NaNoWriMo [ежегодный конкурс по написанию романа в течение 1 месяца, проводится в США в ноябре]. Не-а! В очередной раз ничего не вышло. Менталитет Pantser [писателя-импровизатора] твёрдо держит меня в своих руках, хотя мой внутренний планировщик пытается с ним бороться. Возможно, позже я всё же сяду и заставлю себя написать хоть какой-нибудь план.
  • Мой план хоть и был не столь полным, как хотелось бы, но я выиграл Nano и без него. В любом случае, с планом вы будете лучше представлять себе всю литературную историю и не отступитесь от неё, как это не раз случалось со мной.
  • У меня накопилось уже куча начал [произведений]. Я всегда слишком нетерпелив: прыгаю прямо в литературную историю, а в дальнейшем наглухо застреваю и бросаю писать. Я хотел бы стать более планировщиком, не слишком точным и подробным, потому что тогда я бы, вероятно, заскучал над [литературной] историей, но мне хотелось бы с самого начала писать более уверено, не отклоняясь от главной сюжетной линии.
  • В моей голове ничего не организовано. Моя голова ― страшное место, в котором идеи идут на смерть. Они появляются, а затем исчезают, потому что я не могу запомнить слишком много вещей. Давайте посмотрим правде в глаза: иногда я буквально схожу с ума, когда пытаюсь планировать свою писательскую работу.
  • Я пишу план, достаточный, чтобы не выпасть из нужного русла [литературной истории]. Как только я убеждаюсь, что у меня есть история, я не стремлюсь на её основе разработать подробный план, иначе мне попросту станет скучно.
  • Я пока не слишком далеко заглядываю вперёд, включив «фары планирования», но достаточно далеко, чтобы знать, куда я иду от одной сцены к другой.
  • Я планировщик. Это восходит к тому времени, когда я должен был написать очень подробные планы [произведений], чтобы получить контракты [с издателем]. Старые привычки [писателя-импровизатора] отмирают во мне с большим трудом. Но уверяю вас, даже если вы планируете детально, сцена за сценой, сев писать, изменения [в план] всё равно приходится вносить.
  • Не представляю, что делать! Без плана я сразу же упираюсь в тупик, не зная о чём писать, а с идеальным планом становится ужасно скучно, ненавижу планировать!  Я очутилась в ловушке. Кто-нибудь, подскажите, что делать?
  • Я начинал как жёсткий планировщик ― из-за необходимости изложения документов в своём произведении. Но меня постигла неудача: эти мои сказочно сложные изложения так и не удалось заставить работать! Тогда я попытался перейти на прямой pantsing [написание по наитию], но, оказалось, этот подход не работает изначально. Теперь я признал: нужно всё же планировать, но работать с большой гибкостью. Первоначальный план произведения ― не догма.
  • Да, гибкость [в планировании] важна. Странное какое-то сочетание: plotter ― pantser… Свои рассказы я намечаю глава за главой, но потом, как правило, изменяю всё, кроме самого начала и самого конца. Мне всё равно: планировщик я или импровизатор. Главное, чтобы схема работала.
  • Сначала я писал триллер как импровизатор, но так застрял на сюжете, что вынужден был переделывать всё. У меня, например, оказалось, что антагонист появляется на страницах только в середине триллера! Полкниги написано, а конфликта ещё нет. Кошмар! Сколько месяцев потеряно зря…
  • Без планирования мои тексты вскоре превращаются в какую-то огромную кучу слов, вываленную самосвалом где попало. И я [в этой куче]  тону.
  • А мне очень нравится, когда я не знаю, чтó будет дальше… Я даже  активно препятствую мыслям о будущих сценах, тушу «фары планирования», потому что я пишу, чтобы найти свою [литературную] историю. Знай изначально, как она закончится, я бы, вероятно, просто бросила писать.
  • Я всегда была интуитивщицей, и без особых успехов. Я уже отчаялась, хотела бросить писать, но тут познакомилась с фриланс-редактором, почувствовала себя последней глупышкой и невеждой: редактор просто открыл мне глаза на планирование. И ещё посоветовал мне хотя бы записаться на курсы литературного мастерства ― именно на семинары по этажному строительству [произведения] и структуре сюжета. Побывав на курсах, я укрепилась в желании покончить со своим невежеством и стать чистой планировщицей. Теперь главное для меня ― заставить себя написать план!

Здравый смысл подсказывает: писать план всё же нужно, и независимо от того, писатель от природы планировщик или импровизатор. Последнему очень трудно признаться: я ещё не готов усесться писать. Первая сцена уже мечется в воображении и требует излиться. И малодушные, нетерпеливые, непрофессиональные изливаются ― и сразу останавливаются: а что дальше? Потому что у автора нет разработки темы, нет законченной литературной истории, нет ничего, кроме впечатлений от воображаемой сцены или парочки-тройки сцен.

Импровизатор бодро начинает, но потом скрипитПисатель-импровизатор новое произведение начинает писать бодро, но, будучи не смазанным,  не обихоженным, механизм его литературной истории быстро ржавеет и работает со страшным сопротивлением и скрипом, а начального порыва вдохновения не хватает на длительный марафон

Тем не менее, отнюдь не  всегда для большого произведения следует создавать план. Есть два случая ― выбранный писателем жанр и метод художественного изображения, когда подробный план не нужен или попросту невозможен.

Не оправдан он в жанрах мемуаров, биографий, сказки, а также когда  писатель избирает такой метод художественного изображения, который исключает логику развития сюжета. К таким методам относятся «поток сознания», «внутреннее зрение», «сновидения», «видения», «бред», «чертовщина», разного рода «физиологизмы» и «абсурды». Литературу «потока сознания» характеризует нескончаемая цепь впечатлений, воспоминаний, внутренних переживаний  персонажа либо повествователя (иногда в одном лице). Здесь человеческое сознание, показанное неупорядоченным и хаотичным, поглощает физический мир и действительность без остатка. Подобными свойствами обладают произведения М. Пруста, Дж. Джойса и А. Белого, а также так называемые «новые романы» французов ― М. Бютора, Н. Саррот, А. Роб-Грийе. Здесь повествование обрывается на полуслове, неожиданно и немотивированно, а само произведение теряет очертания: ослаблен сюжет, или его попросту нет, разрушены все его традиционные организующие концептуальные (композиционные) элементы, здесь развязка не является художественным итогом. Эти «потоки сознания» и «видения» в воображении (метафизике) писателя внезапно возникают и быстро исчезают: их сюжет невозможно в точности повторить, а значит воплотить в физический план: при любой попытке повторения «потока сознания» будет получаться совсем другой сюжет, а значит и план.

Самое слабое место у современных литераторов ― это композиция. Композицию же произведения можно оценить только имея законченный поглавный (а лучше поэпизодный) план произведения. Писатель-импровизатор, не имеющий выдающегося литературного таланта, работая без плана, просто обречён на перекосы в композиции произведения даже в том случае, если пишет по хорошо отработанному шаблону.

Да, есть писатели, которые по типу своего характера и живут, и работают исключительно по наитию. Природные импровизаторы, хоть их режь, не могут заставить себя написать подробный план: это скучно, это долго, это значит сто раз передумывать одно и то же, и вообще им в принципе не нравятся слишком запланированные вещи ― они хотят и ищут неожиданностей, впечатлений, открытий. И пусть, пиша роман по наитию, такой автор наткнётся на миллион препятствий, попадёт в тысячу ловушек, уткнётся в сотню тупиков, зато счастливо удивится неожиданным поворотам в литературной истории, потешит себя новыми свалившимися с неба героями и коллизиями, и т.п. Для писателя-импровизатора написание романа ― это ещё и захватывающая игра. Я бы сказал так: процесс написание для планировщика ― это больше работа; для импровизатора ― это больше игровое удовольствие (пока наглухо не застрянет в очередной раз).

Работа по написанию произведения для опытного планировщика ― это как скорое бесшумное движение смазанного механизма, наручных часов, например, а для импровизатора ― удовольствие от неожиданных поворотов литературной истории могут скоро смениться скрежетом её ржавых шестерён, как в строительной лебёдке, бесплановость чревата остановкой работы и даже полным крушением проекта, сопровождаемым депрессией автора. У писателей-импровизаторов процент брошенных, недописанных, отложенных «на потóм», неотредактированных, неотрецензированных произведений в разы выше, чем у планировщиков.

Планирование безусловно повышает творческий потенциал писателя, отдачу от природного литературного таланта. План произведения, как план дома, весьма рентабелен: чем лучше план, тем легче, быстрее и дешевле строить. Начинающий писатель, мечтающий стать профессионалом, просто обязан заставить себя писать планы и приучить себя работать по плану. План не только обеспечивает автора композиционно сбалансированной литературной историей, предотвращает тупики и провисания сюжета, не даёт отвлечься на детали в ущерб общей картине, не позволяет ворваться на страницы лишним героям и мотивам, но и придаёт автору уверенность в себе, сохраняет ему физическое здоровье, позволяет избежать лишних разочарований и разрушительных для личности писателя творческих депрессий. Здесь срабатывает своего рода логические уловка: мол, если у меня нет даже плана, значит, я ещё не пишу, и даже если я вообще не напишу этот проклятый план, то, значит, ещё не садился писать, а значит я не бросал это произведение недописанным. Таким образом, автор-планировщик избегает моральных терзаний, которыми у серьёзных авторов всегда сопровождаются брошенные, недописанные произведения.

На деле же, если без вышеописанного самоутешения, работа над планом ― это самая важная часть работы над произведением.

Для писателя-планировщика есть опасность ― стать рабом своей схемы. Формы этого плана разнообразны, индивидуальны, зависят от поставленных автором задач. Вообще творческие процессы разнообразны: единственная схема планирования не может годиться для произведений в разных жанрах даже у одного автора. К тому же, писатель-планировщик, оставаясь в главном русле своей литературной истории, может и должен позволять себе отклоняться от него ― это нормально, и иной раз даже неизбежно, потому что автор теперь (в процессе написания) видит все детали и учитывает внесённые изменения, которых не видел или которых ещё не было на стадии разработки плана.

Птичка в конце текста

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

Доска объявлений

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерстваhttp://book-writing.narod.ru

и   http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования (развивающего и стилевого) и корректуры рукописей:  http://book-editing.narod.ru

и   http://litredactor.wordpress.com/

Услуги наёмного писателя:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

и   http://writerhired.wordpress.com/

Лихачев Сергей Сергеевич OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь ко мне лично:  likhachev007@gmail.com