Замысел литературного произведения. 3. Замысел и жанровое своеобразие романа Гоголя «Мёртвые души»

зам 3 4

К работе над «Мёртвыми душами» Гоголь приступил в 1835 году. В это время писатель мечтал о создании большого эпического произведения, посвящённого России. Пушкин, одним из первых оценивший своеобразие таланта Николая Васильевича, посоветовал ему взяться за серьёзное сочинение и подсказал интересный сюжет. Он рассказал Гоголю об одном ловком мошеннике, который попытался разбогатеть, закладывая в опекунский совет купленные им мёртвые души как души живые. В то время было известно немало историй о реальных скупщиках мёртвых душ. В числе таких скупщиков называли также одного из родственников Гоголя. Сюжет поэмы был подсказан действительностью.

Зам 3

«Пушкин находил, ― писал Гоголь, ― что такой сюжет “Мёртвых душ” хорош для меня тем, что даёт полную свободу изъездить вместе с героем всю Россию и вывести множество разнообразных характеров». Сам Гоголь считал, что для того, «чтобы узнать, что такое Россия нынешняя, нужно непременно по ней поездиться самому». В октябре 1835 года Гоголь сообщал Пушкину: «Начал писать “Мёртвые души”. Сюжет растянулся на предлинный роман и, кажется, будет сильно смешон. Но теперь остановил его на третьей главе. Ищу хорошего ябедника, с которым бы можно коротко сойтись. Мне хочется в этом романе показать хотя бы с одного боку всю Русь».

зам 3 Белинский и Гоголь

Литературный критик Белинский и Гоголь

Первые главы своего нового произведения Гоголь с тревогой прочитал Пушкину, ожидая, что они вызовут его смех. Но, закончив читать, Гоголь обнаружил, что поэт помрачнел и произнёс: «Боже, как грустна наша Россия!» Это восклицание заставило Гоголя по-иному взглянуть на свой замысел и переработать материал. В дальнейшей работе он старался смягчить то тягостное впечатление, которое могли бы произвести «Мёртвые души» ― перемежал смешные явления с грустными.

зам 3 5

Большая часть произведения создавалась за границей, главным образом в Риме, где Гоголь старался избавиться от впечатления, произведённого нападками критики после постановки «Ревизора». Находясь вдалеке от Родины, писатель ощущал неразрывную связь с ней, и только любовь к России была источником его творчества.

зам 3 Рим. Мемориальная доска на доме, где Гоголь жил в 1838–1842 годах

Рим. Мемориальная доска на доме, где Гоголь жил в 1838–1842 годах

зам 3 7

Римский дом, в котором жил Гоголь

В начале работы Гоголь определял свой роман как комический и юмористический, но постепенно его замысел усложнился. Осенью 1836 года он писал Жуковскому: «Всё начатое я переделал вновь, обдумал более весь план и теперь веду его спокойно, как летопись… Если я совершу это творение так, как нужно его совершить, то… какой огромный, какой оригинальный сюжет!.. Вся Русь явится в нём!» Так в ходе работы определился жанр произведения ― поэма, и её герой ― вся Русь. В центре произведения стояла «личность» России во всём многообразии её жизни.

Зам 3 kafe_greko  зам 3 kafe_greko_1

Кафе Греко (Рим, Италия)

Antico Саffe Greco – одна из старейших кофеен Вечного города. Находится на старейшей и известнейшей улице центра Рима – Виа деи Кондотти. Кофейня называется Греко, потому что основана в 1756 году греком. Известность ему и кофейне принес фирменный крепкий кофе в крошечных чашечках. Antico Саffe Greco – это именитое «литературное кафе». Здесь бывали Байрон и Гёте, Гоголь и Тютчев. Композиторы Вагнер и Лист – также в числе знатных гостей. Есть легенда о том, что Гоголь писал окончание своих «Мёртвых душ» за одним из столиков этого заведения. Впрочем, поверить можно – запросто. Обстановка – вполне подходящая. Мебель для кофейни в стиле ренессанс – просто мечта владельца изысканного классического заведения!

После гибели Пушкина, явившейся для Гоголя тяжёлым ударом, работу над «Мёртвыми душами» писатель считал духовным заветом, выполнением воли великого поэта: «Я должен продолжать мною начатый большой труд, который писать с меня взял слово Пушкин, которого мысль есть его создание и который обратился для меня с этих пор в священное завещание».

Зам 3 Писать о России только в Риме

Осенью 1839 года Гоголь вернулся в Россию и прочитал несколько глав в Москве у С.Т.Аксакова, с семьёй которого в это время подружился. Друзьям понравилось услышанное, они дали писателю несколько советов, и он внёс в рукопись необходимые поправки и изменения. В 1840 году в Италии Гоголь неоднократно переписывал текст поэмы, продолжая напряжённо работать над композицией и образами героев, лирическими отступлениями. Осенью 1841 года писатель вновь вернулся в Москву и прочитал друзьям остальные пять глав первой книги. На этот раз они заметили, что в поэме показаны только отрицательные стороны русской жизни. Прислушавшись к их мнению, Гоголь сделал важные вставки в уже переписанный том.

зам 3  Маниловы

Чета Маниловых

В 1830-е годы, когда в сознании Гоголя наметился идейный перелом, он пришёл к выводу, что настоящий писатель должен не только выставлять на всеобщее обозрение всё то, что омрачает и затемняет идеал, но и показывать этот идеал. Свою идею он решил воплотить в трёх томах «Мёртвых душ». В первом томе, по его планам, должны были запечатлеться недостатки русской жизни, а во втором и третьем показаны пути воскресения «мёртвых душ». По словам самого писателя, первый том «Мёртвых душ» ― лишь «крыльцо к обширному зданию», второй и третий тома ― чистилище и возрождение. Но, к сожалению, писателю удалось воплотить только первую часть своей идеи.

Зам 3 Собакевич

Собакевич рассматривает полученные от Чичикова ассигнации

В декабре 1841 года рукопись была готова к печати, но цензура запретила её выпуск. Гоголь был подавлен и искал выход из создавшегося положения. Втайне от московских друзей, он обратился за помощью к Белинскому, который в это время приехал в Москву. Критик пообещал помочь Гоголю, и через несколько дней уехал в Петербург. Петербургские цензоры дали разрешение напечатать «Мёртвые души», но потребовали изменить название произведения на «Похождения Чичикова, или Мёртвые души». Таким образом они стремились отвлечь внимание читателя от общественных проблем и переключить его на похождения Чичикова.

Зам 3 Марка

«Повесть о капитане Копейкине», сюжетно связанную с поэмой и имеющую большое значение для раскрытия идейно-художественного смысла произведения, цензура категорически запретила. И Гоголь, дороживший ею и не жалевший от неё отказываться, был вынужден переработать сюжет. В первоначальном варианте вину за бедствия капитана Копейкина он возлагал на царского министра, равнодушного к судьбе простых людей. После переделки вся вина была приписана самому Копейкину.

Зам 3 Копейкин

В мае 1842 года книга поступила в продажу и, по воспоминаниям современников, была раскуплена нарасхват. Читатели сразу же разделились на два лагеря ― сторонники взглядов писателя и те, кто узнал в персонажах поэмы себя. Последние, главным образом, помещики и чиновники, сразу обрушились на писателя с нападками, а сама поэма оказалась в центре журнально-критической борьбы 1840-х годов.

зам 3 Почему сжёг рукопись

После выхода первого тома Гоголь полностью посвятил себя работе над вторым (начатым ещё в 1840 году). Каждая страница создавалась напряжённо и мучительно, всё написанное казалось писателю далёким от совершенства. Летом 1845 года, во время обострившейся болезни, Гоголь сжёг рукопись этого тома. Позднее он объяснил свой поступок тем, что «пути и дороги» к идеалу, возрождению человеческого духа не получили достаточно правдивого и убедительного выражения. Гоголь мечтал переродить людей путём прямого наставления, но не смог ― он так и не увидел идеальных «воскресших» людей. Однако его литературное начинание было позднее продолжено Достоевским и Толстым, которые смогли показать перерождение человека, воскресение его из той действительности, которую так ярко изобразил Гоголь.

Зам 3 1

Замысел произведения был чрезвычайно сложен. Он не укладывался в рамки общепринятых в литературе того времени жанров и требовал переосмысления взглядов на жизнь, на Русь, на людей. Необходимо было найти и новые способы художественного воплощения идеи. Привычные рамки жанров для воплощения авторской мысли были тесны, потому Гоголь искал новые формы для завязки сюжета и его развития.

В начале работы над произведением в письмах Гоголя часто встречается слово «роман». В 1836 году Гоголь пишет: «… вещь, над которой я сижу и тружусь теперь, и которую долго обдумывал, и которую долго ещё буду обдумывать, не похожа ни на повесть, ни на роман, длинная, длинная…» И всё же впоследствии замысел своего нового произведения Гоголь решил воплотить в жанре поэмы. Современники писателя недоумённо восприняли его решение, так как в то время, в литературе XIX века, большим успехом пользовались поэма, написанная в стихотворной форме. Основное внимание в ней сосредотачивалось на сильной и гордой личности, которую в условиях современного общества ожидала трагическая участь.

Решение Гоголя имело более глубокий смысл. Замыслив создать собирательный образ родины, он сумел выделить свойства, присущие разным жанрам, и гармонично соединить их под одним определением «поэма». В «Мёртвых душах» присутствуют черты и плутовского романа, и лирической поэмы, и социально-психологического романа, и повести, и сатирического произведения. По первому впечатлению, «Мёртвые души» ― скорее роман. Об этом говорит система ярко и подробно обрисованных характеров. Но Лев Толстой, ознакомившись с произведением, говорил: «Возьмите “Мёртвые души” Гоголя. Что это? Ни роман, ни повесть. Нечто совершенно оригинальное».

Зам 3 Премия Гоголя в Италии. Вилла Медичи. Идет подготовка к проведению V-ой церемонии награждения лауреатов.

Премия Гоголя в Италии. Вилла Медичи. Идёт подготовка к проведению V-ой церемонии награждения лауреатов

В основе поэмы повествование о русской жизни, в центре внимания ―  личность России, охваченная со всех сторон. Чичиков, герой «Мёртвых душ», ничем не выдающееся лицо, и именно такой человек, по мысли Гоголя, был героем своего времени, приобретатель, сумевший опошлить всё, даже саму идею зла.

зам 3 Чичиков

Чичиков. Новый для русской литературы тип приобретателя 

Разъезды Чичикова по Руси оказались наиболее удобной формой для оформления художественного материала. Эта форма оригинальна и интересна главным образом потому, что в произведении путешествует не только Чичиков, похождения которого являются связующим элементом сюжета. Вместе со своим героем разъезжает по России автор. Он встречается с представителями различных социальных слоёв и, соединяя их в одно целое, создаёт богатую галерею портретов-характеров.

Зам 3 Рисунок Гоголя 1820-х годов

Очень странный для молодого Гоголя рисунок 1820-х годов. Кого на нём изобразил писатель — неизвестно

Зарисовки дорожных пейзажей, путевые сценки, различные исторические, географические и другие сведения помогают Гоголю представить на суд читателя полную картину русской жизни тех лет. Проводя Чичикова по русским дорогам, автор показывает читателю огромный диапазон русской жизни во всех её проявлениях: помещиков, чиновников, крестьян, усадьбы, трактиры, природу и многое другое. Исследуя частное, Гоголь делает выводы о целом, рисует страшную картину нравов современной ему России и, что особенно важно, исследует душу народа.

зам 3 Рисунок Гоголя

Жизнь России того времени, знакомая писателю действительность изображена в поэме с «сатирической стороны», что было ново и необычно для русской литературы XIX века. А потому, начав с жанра традиционного авантюрного романа, Гоголь, следуя всё более и более расширяющемуся замыслу, выходит за рамки и романа, и традиционной повести, и поэмы, и в результате создаёт масштабное лиро-эпическое произведение. Эпическое начало в нём представлено похождениями Чичикова и связано с сюжетом. Лирическое начало, присутствие которого становится всё более и более значимым по мере развёртывания событий, выражено в лирических авторских отступлениях. В целом, «Мёртвые души» ― это масштабное эпическое произведение, которое ещё долгое время будет поражать читателей глубиной анализа русского характера и удивительно точным предсказанием будущего России.

*****

Альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, где учатся 5 лет очно или 6 лет заочно, — Школа писательского мастерства Лихачева. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают всего 6-9 месяцев, а по желанию учащегося — и того меньше. Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки и получите чувствительные скидки на редактирование своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы частной Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает круглосуточно, без выходных.

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

likhachev007@gmail.com

 

Реклама

Замысел литературного произведения. 2. Вынашивание замысла романа «Идиот»

замысел 0

Сегодня, когда писатели набивают тексты своих произведений на компьютерах, очень трудно, а то и невозможно, объективно проследить, как автор вынашивал замысел произведения. То, чтó потом, уже после издания книги, автор рассказывает в интервью или мемуарах ― это очень искажено, а то и попросту выдумано.

Поэтому здесь я обопрусь на исследования творчества русского классика, чьи архивы хорошо сохранились и блестяще изучены литературоведами. А именно, на исследование замысла романа Достоевского «Идиот», изложенных в Примечаниях к академическому изданию: Ф.М. Достоевский. Собрание сочинений в 15 томах. Т.6. Л.: «Наука», Ленинградское отделение, 1989. В приложении к тому 6 воспроизводятся два параллельных «Идиоту» и связанных с ним наброска замыслов «Одна мысль (поэма). Тема под названием «Император»» и «Идея. Юродивый…»

замысел, князь Мышкин после смерти Н.Ф.

Князь Мышкин после смерти Настасьи Филипповны

Роман «Идиот» впервые опубликован в журнале «Русский вестник» за 1868 год. Этот роман занимает в творчестве Достоевского особое место. В центре других его произведений стоят трагические образы мятежных героев — «отрицателей». В «Идиоте» же писатель избрал своим главным героем, по собственному определению, «положительно-прекрасного», идеального человека, стремящегося внести гармонию и примирение в нескладицу общественной жизни, и провёл его через поиски и испытания, также приводящие к трагическому концу.

Подобная задача остро выдвигалась русской общественной жизнью 60-х годов XIX века. Различными путями её решали Тургенев, Чернышевский, Толстой, Лесков. И в этих условиях Достоевский должен был испытывать страстное желание нарисовать образ современного русского человека, наделённого высоким нравственным совершенством.

Мотивы, предварявшие замысел «Идиота», уже встречались в предшествующем творчестве Достоевского. Так, взаимоотношения красавицы Катерины, одержимого неистовой страстью к ней купца Мурина и влюблённого в неё мечтателя Ордынова в ранней повести «Хозяйка» (1847) не без основания можно рассматривать как зародыш сюжетной ситуации: Настасья Филипповна — Рогожин — Мышкин. В видениях больного Ордынова Катерина предстаёт как светлая, чистая «голубица». Нравственная чистота и самоотверженность Мечтателя из «Белых ночей» (1848) и Ивана Петровича, героя «Униженных и оскорблённых» (1861), перейдут к Мышкину, человеку обострённой духовности. С другой стороны, в тех же «Униженных и оскорблённых» Алёша Валковский, как позднее Мышкин, покоряет обеих героинь своей безыскусственностью, простодушием и детской добротой. Некоторыми чертами напоминает Мышкина полковник Ростанев из повести «Село Степанчиково и его обитатели» (1859), особенно в прямой авторской характеристике. Ростанев — человек «утончённой деликатности», «высочайшего благородства», для исполнения долга он «не побоялся бы никаких преград», был душою «чист, как ребёнок», целомудрен сердцем до того, что стыдился «предположить в другом человеке дурное». В этой аттестации как бы разработана психологическая канва образа Мышкина. В «Записках из Мёртвого дома» (1860―1862) повествователь как об одной из лучших встреч своей жизни вспоминал о совместном пребывании в остроге с юношей, дагестанским татарином Алеем. Чистота и доброта Алея представлены здесь как фактор эстетического и этического воздействия на окружающих.

В «Зимних заметках о летних впечатлениях» (1863), полемизируя с эвдемонистической моралью просветителей, Достоевский выразил свой этический идеал. Как на проявление «высочайшего развития личности», «высочайшей свободы собственной воли» он указал на «совершенно сознательное и никем не принуждённое самопожертвование всего себя в пользу всех», так «чтоб и другие все были точно такими же самоправными и счастливыми личностями». Эта формула нашла своё художественное воплощение в 1860-х годах в Мышкине.

Заглавие романа многозначно. Основными для понятия «идиот» (от греческого ίδιώτηζ — буквально: отдельный, частный человек) являются такие значения, как «несмысленный от рождения», «малоумный», «юродивый». В «Карманном словаре иностранных слов, входящих в состав русского языка, издаваемом Н. Кирилловым», специально поясняется, что современное толкование слова подразумевает человека «кроткого, не подверженного припадкам бешенства, которого у нас называют дурачком, или дурнем». Указанные значения слова своеобразно оттеняются в романе, подчёркивая всю необычность образа Мышкина.

Обдумывая образ «Князя Христа», Достоевский исходил не только из Евангелия, он учитывал сочувственно или полемически многочисленные позднейшие трактовки этого образа в литературе и искусстве, а также в современной ему философской и исторической науке. В частности, известную роль при создании образа Мышкина сыграли размышления Достоевского над «Жизнью Иисуса» (1863) французского писателя, философа и историка Э. Ренана (1823―1892), имя которого Достоевский трижды упоминает в подготовительных материалах к роману.

Но Достоевский в своём романе показал, по словам современного исследователя, и ту эпоху, полную противоречий, борьбы и поражений, которая выдвинула народников разных толков и направлений. В романе идёт спор о молодом поколении, о тех политических и нравственных проблемах, которые волновали молодежь 1860―70-х годов. Герой Достоевского и революционный народник — два психологических типа русского интеллигента, два решения одной социально-этической проблемы, внутренне соприкасающиеся друг с другом, но в то же время противоположные.

Мышкин как бы носит в своей груди и весь тот «хаос», всё то «безобразие», которыми «больны» окружающие его люди, и предощущение грядущей гармонии. Именно в момент самой ужасной дисгармонии, в момент, предшествующий наступлению эпилептического припадка, когда духовные силы князя готовы покинуть его, в нём с удвоенной мощью оживает мысль о «гармонии», о всеобщем примирении и братстве людей. В этом глубокий философско-символический смысл описания состояния князя Мышкина перед припадком. Описание это в символической форме выражает мысль Достоевского о том, что самый страшный хаос и дисгармония в жизни общества и в судьбе отдельного человека лишь обостряют извечную потребность человека в счастье, стремление к радостной полноте, к гармонии бытия.

В бытовых и психологических контрастах романа резко и выпукло отражены те процессы социальной и моральной деградации, роста богатства одних и обнищания других, разрушения «благообразия» дворянской семьи, которые вновь и вновь притягивали к себе внимание Достоевского после реформы. Читатель попадает вместе с героем и в богатый особняк генерала Епанчина, и в дом купца Рогожина, и на вечеринку у «содержанки» Настасьи Филипповны, и в скромный деревянный домик чиновника Лебедева. Рогожин и Мышкин, Настасья Филипповна и Аглая, Ипполит и группа «современных нигилистов» воплощают разные ипостаси России, русского человека в его порывах и исканиях, добре и зле.

Замысел 1. Дом в Женеве, где жили Достоевские

Дом в Женеве, где жила чета Достоевских

Роман был задуман и написан за границей, куда писатель выехал с женой в апреле 1867 г. Побывав в Берлине, Дрездене, Гамбурге, Баден-Бадене, Достоевский в августе 1867 г. пишет А.Н. Майкову: «Теперь я приехал в Женеву с идеями в голове. Роман есть, и, если бог поможет, выйдет вещь большая и, может быть, недурная. Люблю я её ужасно и писать буду с наслаждением и тревогой». Сравнивая русскую и западноевропейскую жизнь, Достоевский размышлял о судьбах родины и замечал: «Россия <…> отсюда выпуклее кажется нашему брату». Уехал Достоевский с ощущением глубоких внутренних сдвигов, происходивших в России во второй половине 1860-х годов. Считая время это «по перелому и реформам чуть ли не важнее петровского», Достоевский сознавал противоречия русской пореформенной действительности, в которой пережитки старины причудливо сочетались с новыми формами развития. Указывая на «необыкновенный факт самостоятельности и неожиданной зрелости русского народа при встрече всех наших реформ», писатель ожидал «великого обновления».

замысел, Швейцария

В истории создания «Идиота» большое место заняла подготовительная стадия — составление планов и обдумывание первой редакции романа, значительно отличавшейся от печатной. В другом письме Майкову Достоевский так рассказывал о ходе работы над «Идиотом»: «…всё лето и всю осень я компоновал разные мысли (бывали иные презатейливые), но некоторая опытность давала мне всегда почувствовать или фальшь, или трудность, или маловыжитость иной идеи. Наконец я остановился на одной и начал работать, написал много, но 4-го декабря иностранного стиля бросил всё к чёрту <…> Затем (так как вся моя будущность тут сидела) я стал мучиться выдумыванием нового романа. Старый не хотел продолжать ни за что. Не мог. Я думал от 4-го до 18-го декабря нового стиля включительно. Средним числом, я думаю, выходило планов по шести (не менее) ежедневно. Голова моя обратилась в мельницу <…> Наконец 18-го декабря я сел писать новый роман…»

84 плана одного романа за две недели перемолол гений Достоевского, прежде чем «сесть писать»!

Сохранились три записные книжки, в которых разрабатывался замысел начальной редакции и уточнялись внутренняя концепция, образы и развитие действия окончательной редакции «Идиота».

Герой начальных планов ранней редакции — младший нелюбимый сын в разорившемся генеральском семействе. Разрушение уклада его, возникновение в нём сложных драматических отношений Достоевский использовал для того, чтобы изнутри показать социальные процессы времени. Идиот кормит семью, унижен, болен падучей. Идиотом он прослыл из-за нервности, необычности слов и поступков. По своему характеру он близок к Раскольникову. Идиот наделён «гордостью непомерной» и «потребностью любви жгучей»: это «формирующийся человек», который при жажде самоутверждения и отсутствии «веры» во что-либо, от избытка внутренних сил способен к крайним проявлениям и добра, и зла.

Воспроизведению атмосферы семейного «безобразия», а также судьбы предшественницы Настасьи Филипповны, названной сначала именем гётевской Миньоны (персонажа романа «Годы ученья Вильгельма Мейстера»), а затем Ольги Умецкой, послужил судебный процесс Умецких. За процессом этим Достоевский в ту пору внимательно следил по русским газетам. Миньона-Умецкая, приёмыш, падчерица сестры матери, терпящая в семье унижения и подвергающаяся «покушениям», характеризуется как «мстительница и ангел», вызывая в воображении писателя облик пятнадцатилетней Ольги (доведённой варварским обращением родителей, особенно избивавшего её отца Владимира Умецкого, до того, что она четыре раза поджигала дом родителей). Другая предшественница Настасьи Филипповны — героиня, условно обозначенная именем шекспировской Геро («Много шуму из ничего»). В ней одновременно проступают и некоторые черты Аглаи Епанчиной.

замысел, Аглая

В подготовительных набросках к первой редакции «Идиота» можно условно выделить девять хронологически разных сюжетных пластов. В каждом из них претерпевают изменения планы романа, его герои, идеологические акценты в их освещении. И хотя замысел романа ещё далёк от окончательного, некоторые зёрна, из которых произрастает будущая художественная ткань его, начинают обозначаться. Так, например, в выделяемом условно третьем плане, составленном в середине октября 1867 г., вводится второе, более знатное генеральское семейство. Зарождается мысль о параллели между Епанчиными и Иволгиными. Одновременно намечается неизбежная гибель героини в финале:

«НОВЫЙ  И ПОСЛЕДНИЙ ПЛАН

<…> Генеральское семейство в Петербурге (Генерал в отставке). Старуха Мать, обожающая Генерала, напыщенная и вздорная женщина (ещё кокетничает и рядится), не без характера и не без достоинств, два сына — Красавчик и Идиот, дочь Маша и О<льга> У<мецкая>, гувернантка и проч. Форс. По поводу процесса. В процессе уверены. У дочери Жених — Инженер, хоть и с невольным припадением, но и с беспрерывною обидчивостью. Потом ещё Генерал-лейтенант и его семейство — лица, считающие себя важными. У них 2 сына, старший подаёт надежды, младший — убийца, и дочь 25 лет. (Отец же Инженера — помещик, отстав<ной> корнет, за границей, старичок, друг отставного Генерала.) Есть ещё характерная мать и дочь, 50 000 чистых и надежды, влюблена в Красавчика. Но отставн<ой> Генерал надеется на процесс, и потому, по страстной любви к Красавчику, ему позволяется искать руки Геро. (Если не деньги, то связи.) Вообще форсят ужасно <…>

Замысел, Настасья Филипповна, Илья Глазунов, 1956 г.

Настасья Филипповна (Геро). Картина Ильи Глазунова, 1956 г.

Дядя. Брат Генерала. (Известная история.) Принимается с принижением, но приличен и образован и выжидает. Его третируют свысока, однако ж 10 000 заняли. Дядя, впрочем, себе на уме. Идиот поразил его и О<льга> У<мецкая>. (Молитвы Дяди) <…> (О ДЯДЕ ПОДРОБНЕЕ, ПРЯМО ВЫСТАВИТЬ КАК ГЛАВНЫЙ ХАРАКТЕР) <…> Дядя не знает про страсть Идиота. Геро в полной тирании дома за то, что отказала Сенатору <…> Она бежит к Дяде: „Спасите“. (Может быть, убьёт, но пожалуй, и борьба, и не убьёт.) Но в семействе, ещё до побега к Дяде, он молчалив, услужлив, но так, что его все трепещут. Геро пробует с ним то смеяться, то в исступлении и бешенстве кричать. Что она никогда не будет его женой, — в сущности, он согласен. Он готов на бешенство и зверство. Она пугается и бежит к Дяде. <…> Главное: надо, чтоб читатель и все лица романа понимали, что он может убить Геро, и чтоб все ждали, что убьёт <…> Он, может быть, говорит Дяде, когда Геро бежала: „Что ж, покажите, что любите бесконечно, я показываю — отказываюсь и не убиваю. Женитесь и вы, простите её“ <…> Тут Дядя отдаёт ему Геро. Геро побеждена и влюбляется. Миньона умирает».

замысел, смерть Н.Ф., 1983 г.

Картина смерти Настасьи Филипповны

В следующем (четвертом) плане Идиот перемещён в семейство Дяди и сделан его побочным сыном (причём варьирующаяся ситуация героя — законного или незаконного сына ведёт к более позднему роману Достоевского «Подросток», в одной из заметок от 22 октября 1867 г. фигурирует замысел завязки романа, место и время действия которой определяет начало известного нам текста:

«22 октября.

СПЕЦИАЛЬНЫЕ  NOTA  ВЕNЕ

Под осень.

<…> Вагон. Генерал, семья (невеста или молодая жена), Красавица. Сын. Встретились 1-й раз в жизни. Признание. Понравился Генералу. Познакомились. Просили быть знакомым впредь. Обещались быть в Петербурге к осени. Генерал рассказал историю о брате. (На станции. Сигары.) С своей точки зрения. И передал характер и выказал характер. 11/2 миллиона.

Побочный. Ехал с Сыном. Сошлись. Побочный знает, что это Сын. Сын только слыхал, что есть Побочный. Застенчив и мрачен при встрече с генеральск<им> семейством. Случай. Стукнулся головой. Спрятался. Исчез. Все: „Какой он странный“. Сын: „Да, но он мне не показался глупым. Странен, правда. Совсем юродивый“. Опять сходятся в вагонах Сын с Побочным. Побочный не признался, но от Сына выведал. У Дяди встречаются: „Скрытны же вы“. Однако Побочному надо было очаровать Сына, и он очаровал».

На этой стадии, в пятом плане, среди набросков от 29 октября 1867 г. «Психологические пунктиры и разделы романа», Достоевский так формулирует своё отношение к главному герою: «Ergo. Вся задача в том, что на такую огромную и тоскующую (склонную к любви и мщению) натуру — нужна жизнь, страсть, задача и цель соответственная: и вот почему, в финале, кончив водевиль, т. е. увезя Геро с ненавистью, вдруг видит, что Геро бросается к нему, ласкается и обещает любовь. Он вдруг воспаляется, прогоняет всех, и деньги. Но Геро пугается его страсти, развязка. В тоске передает её, но разочарование.

Надо было с детства более красоты, более прекрасных ощущений, более окружающей любви, более воспитания. А теперь: жажда красоты и идеала и в то же время 40 % неверие в него, или вера, но нет любви к нему. „И беси веруют и трепещут“».

В тогдашних набросках намечалась и эволюция Идиота, его преображение, как бы предвосхищающее рождение образа Мышкина:

«Финал великой души.

Любовь — 3 фазиса: мщение и самолюбие, страсть, высшая любовь — очищается человек».

Пройдя различные стадии развития, в том числе и подобную опустошённому предсамоубийственному состоянию Ставрогина, воссозданному затем в «Бесах», главный герой в последних, ноябрьских планах первой редакции психологически предваряет Мышкина: это — своеобразный юродивый, он тих, благороден, противостоит вихрю страстей, кипящих вокруг новых героинь Настасьи и Устиньи, — вихрю, который захватывает генеральскую семью, приводит к смерти Генеральши, бунту детей, объединяет Генерала с развратником Умецким (что напоминает будущий «союз» в романе Епанчина и Тоцкого). Распадение сложившихся связей, бури, сотрясающие частную жизнь людей, составят в окончательном тексте фон для контрастно выступающей по отношению к нему гармонической личности главного героя.

Основываясь на этих планах, Достоевский начал писать, но чувство неудовлетворённости не покидало его. Ощущение перелома в замысле, необходимости придать центральным действующим лицам более значительный характер нарастало. Оно обозначилось уже в заключительных подготовительных записях первой редакции. «Генерал, она, дети. Лицо Идиота и прочее множество лиц», — подводил итог Достоевский. И тут же снова подчёркивал: «Идиотово лицо. Её лицо величавее. (Сильно оскорблена.)».

В конце концов, отбросив написанное и перебрав десятки вариантов, Достоевский обрёл ту «сверхзадачу», которая подчинила себе предшествующие его искания, — идею изобразить «вполне прекрасного человека». Достоевский признавался: «Труднее этого, по-моему, быть ничего не может, в наше время особенно <…> Идея эта и прежде мелькала в некотором художественном образе, но ведь только в некотором, а надобен полный. Только отчаянное положение моё принудило меня взять эту невыношенную мысль. Рискнул, как на рулетке: „Может быть под пером разовьётся!“».

Стремясь успеть к январскому номеру «Русского вестника», Достоевский работал очень интенсивно. 24 декабря 1867 г. (5 января 1868 г.) он выслал в Петербург пять глав первой части, пообещав в сопроводительном письме «на днях» отправить шестую и седьмую главы и «не позже 1-го февраля» нового стиля доставить «вторую часть» (под второй частью подразумевались главы с восьмой по шестнадцатую первой части журнального текста романа). Шестую и седьмую главы Достоевский выслал 30 декабря 1867 г. (11 января 1868 г.). Всего, по подсчётам А. Г. Достоевской, в двадцать три дня он написал «около шести печатных листов (93 страницы)» для январской книжки «Русского вестника». Приступив к работе над второй половиной первой части 13 января н. ст., Достоевский, по его словам, «завяз с головой и со всеми способностями <…> приготавливая её к сроку», и отослал её в середине февраля н. ст., опоздал «сильно», но всё-таки попал в февральский выпуск журнала. В дальнейшем писателю приходилось работать также в ускоренном темпе, волнуясь и постоянно думая о сроках. Принимаясь 7 марта н. ст. 1868 г. (этой датой открываются сохранившиеся наброски окончательной редакции романа) за проектирование последующих частей «Идиота», Достоевский обычно к концу месяца диктовал А.Г. Достоевской очередные главы, затем обрабатывал расшифрованные ею стенографические записи, оформлял их окончательно и препровождал в «Русский вестник» с таким расчётом, чтобы они успели попасть в текущий номер журнала, выходившего большей частью во второй половине месяца. Перерыв в публикации романа был сделан только в марте, когда писатель попросил отсрочки в связи с рождением дочери, а главное, ввиду необходимости столь же интенсивного предварительного планирования дальнейшего движения фабулы.

замысел, Аглая 1

Аглая Епанчина

замысел, Настасья Филипповна

Настасья Филипповна

Рассказывая о ходе работы уже после отсылки начальных семи глав, Достоевский писал Майкову: «В общем план создался. Мелькают <…> детали, которые очень соблазняют меня и во мне жар поддерживают. Но целое? Но герой? Потому что целое у меня выходит в виде героя. Так поставилось. Я обязан поставить образ». И вслед затем он сообщал, имея в виду Настасью Филипповну, Аглаю и Рогожина, что «кроме героя» ещё есть не менее важный образ «героини, а стало быть, ДВА ГЕРОЯ!!» и «ещё два характера — совершенно главных, то есть почти героев»; «побочных характеров» же, — по его словам, — «бесчисленное множество». «Из четырёх героев, — заключал писатель, — два обозначены в душе у меня крепко, один (видимо, Аглая) ещё совершенно не обозначился, а четвёртый, то есть главный, то есть первый герой, — чрезвычайно слаб. Может быть, в сердце у меня и не слабо сидит, но — ужасно труден».

замысел 3

Дон Кихот, любимый литературный герой Достоевского

Итак, успех всего романа, «целого», для Достоевского зависел от того, насколько ему удастся представить образ человека, идеальное совершенство которого пленило бы как современников, так и потомков: «Идея романа — моя старинная и любимая, но до того трудная, что я долго не смел браться за неё <…> Главная мысль романа — изобразить положительно прекрасного человека. Труднее этого нет ничего на свете, а особенно теперь. Все писатели, не только наши, но даже все европейские, кто только ни брался за изображение положительно прекрасного, — всегда пасовал. Потому что это задача безмерная. Прекрасное есть идеал, а идеал — ни наш, ни цивилизованной Европы — ещё далеко не выработался».

замысел, Мистер Сэмюэл Пиквик

Добродушный литературный герой, Мистер Пиквик

И далее говоря о том, что единственное «положительно прекрасное лицо» для него Христос, Достоевский перечислял лучшие образцы мировой литературы, на которые он ориентировался: это, в первую очередь, «из прекрасных лиц» стоящий «всего законченнее» Дон-Кихот Сервантеса, затем «слабейшая мысль, чем Дон-Кихот, но всё-таки огромная», Пиквик Диккенса, и, наконец, Жан Вальжан из романа «Отверженные» В. Гюго, писателя, названного Достоевским в 1862 году «провозвестником» идеи «восстановления погибшего человека» в литературе XIX в.

замысел, Мистер Пиквик

В первых двух случаях, по словам Достоевского, герой «прекрасен единственно потому, что в то же время и смешон <…> Является сострадание к осмеянному и не знающему себе цену прекрасному — а, стало быть, является симпатия и в читателе», «Жан Вальжан, тоже сильная попытка, — но он возбуждает симпатию по ужасному своему несчастью и несправедливости к нему общества». Учитывая опыт своих предшественников, Достоевский находит иное решение проблемы «прекрасного» героя, которого устами Аглаи Епанчиной охарактеризует как «серьёзного» Дон-Кихота, соотнеся его с героем пушкинской баллады о «рыцаре бедном», самоотверженно посвятившим свою жизнь служению высокому идеалу.

замысел, Жан Вальжан

Французский заступник за униженных и оскорблённых, Жан Вальжан

В чёрных планах 21 марта н. ст. Достоевский писал:

«СИНТЕЗ РОМАНА. РАЗРЕШЕНИЕ ЗАТРУДНЕНИЯ

? Чем сделать лицо героя симпатичным читателю?

Если Дон-Кихот и Пиквик как добродетельные лица симпатичны читателю и удались, так это тем, что они смешны.

Герой романа Князь если не смешон, то имеет другую симпатичную черту: «он невинен

Формула эта, как и рассказ о пребывании Мышкина в Швейцарии, на родине Руссо, среди патриархального пастушеского народа, в общении с детьми и природой как бы соотносят его образ с руссоистской нормой «естественного человека», которая, однако, в романе осложнена и углублена: перенесённые Мышкиным страдания, болезнь обостряют его чуткость, его способность при всей доброте и невинности «насквозь» проникать в человека.

Называя в набросках к роману героя «Князем Христом», Достоевский исходит из мысли, что нет более высокого назначения человека, чем бескорыстно всего себя отдать людям, и в то же время сознаёт, каким препятствием к осуществлению взаимной общечеловеческой любви и братства стали психология современного, во многом эгоистического человека, состояние общества с господством тенденций к обособлению и самоутверждению каждого из его членов.

Уже в планах первой редакции главный герой претерпевал определённую трансформацию, поднимаясь и совершенствуясь на путях «любви». В набросках ко второй редакции 12 марта 1868 г. Достоевский сформулировал в записных книжках: «В РОМАНЕ ТРИ ЛЮБВИ: 1) Страстно-непосредственная любовь — Рогожин. 2) Любовь из тщеславия — Ганя. 3) Любовь христианская — Князь». Миссия Мышкина по отношению к Настасье Филипповне определялась в набросках как стремление «восстановить и воскресить человека!» Трагическая же судьба Настасьи Филипповны, как отмечалось выше, была предопределена на ранних ступенях замысла. С её образом в романе связана тема оскорблённой и поруганной «красоты». Став жертвой чувственности опекуна, «букетника» Тоцкого, а затем предметом циничного денежного торга, Настасья Филипповна «из такого ада чистая» вышла. Поражённый её «удивительным лицом» князь размышляет над её портретом: «Лицо весёлое, а она ведь ужасно страдала, а? Об этом глаза говорят, вот эти две косточки, две точки под глазами в начале щек. Это гордое лицо, ужасно гордое, и вот не знаю, добра ли она? Ах, кабы добра! Всё было бы спасено!», — а художница Аделаида Епанчина, глядя на тот же портрет, находит, что такая красота «сила», с которой «можно мир перевернуть!». Имея в виду прежде всего подобную освящённую страданием, одухотворённую красоту, Достоевский в раздел тетради, заполненной подготовительными записями, озаглавленный «Нотабены и словечки», внёс заметку:

«Мир красотой спасётся.

Два образчика красоты».

Мысль эта повторена в третьей части романа (как суждение Мышкина в пересказе Ипполита Терентьева, в ночь, когда последний решал для себя вопрос «быть или не быть»). Здесь говорится: «мир спасёт красота!»

замысел, Ипполит Терентьев

Ипполит Терентьев в фильме Владимира Бортко «Идиот»

В одном из ранних планов (от 12 марта н. ст.) действие, связанное с Настасьей Филипповной, представлялось следующим образом: «С Н<астасьей> Ф<илипповной> дело идёт весь роман так: Сначала ошеломлённая, что стала княгиней, — в прачки. Потом — строгой и гордой княгиней. Аглая устраивает ей публичное оскорбление (сцена). 4-я часть (кончается).

Разврат неслыханный. Исповедь Князя Аглае. Тёмное исчезновение, ищут, в борд<еле>. Хочет умертвить себя.

Восстановление. Аглая и Князь перед нею, ищут спасти её. Она умирает или умерщвляет себя. NB. Рогожин. Аглая выходит за Князя — или Князь умирает.

Князь робок в изображении всех своих мыслей, убеждений и намерений. Целомудрие и смирение. Но твёрд в деле.

Главное социальное убеждение его, что экономическое учение о бесполезности единичного добра есть нелепость. И что всё-то, напротив, на личном и основано».

Постепенно образ Настасьи Филипповны всё более очищается, оттеняется богатство её внутреннего мира и в то же время подчёркивается полная утрата ею веры в себя, её болезненное состояние, одержимость.

Взаимоотношения Мышкина и Настасьи Филипповны предстают в эволюции: вначале он «любил её, о, очень любил…» Позднее же, после мучительного времени, проведённого подле неё, как рассказывает князь Аглае, Настасья Филипповна «угадала», что ему уже «только жаль» её, но в то же время у него точно сердце «прокололи раз навсегда». В жизнь Мышкина входит Аглая, о которой, по его признанию, князь вспоминал как «о свете». Среди набросков от середины апреля выделена запись: «РАЗВИТИЕ ПО ВСЕМУ РОМАНУ ЧУВСТВ КНЯЗЯ К АГЛАЕ». Прототипом её послужила Анна Васильевна Корвин-Круковская, ставшая впоследствии женой участника Парижской коммуны Жаклара, — девушка подобного же характера и социального положения. С нею Достоевский познакомился, напечатав в 1864 г. в «Эпохе» её первые литературные опыты — рассказы «Сон» и «Михаил».

замысел, Анна Васильевна Корвин-Круковская (Жаклар)

Анна Васильевна Корвин-Круковская (Жаклар)

Писатель был увлечён Анютой Корвин-Круковской, сделал ей предложение, которое, однако, не привело к браку. Ситуация эта во многом напоминала положение Мышкина как возможного жениха Аглаи. Вообще история знакомства Достоевского с семьей Корвин-Круковских: матерью Елизаветой Фёдоровной, старшей дочерью Анютой и младшей — будущим знаменитым математиком Софьей Ковалевской — отразилась в изображении отношений Мышкина с семейством Епанчиных, вплоть до прозвучавшего в обеих гостиных рассказа о смертной казни — воспоминаний писателя о минутах, проведённых им перед внезапной отменой расстрела на Семёновском плацу.

Аглая отчасти близка к ряду своих реальных и литературных современниц и жаждет, как тургеневская героиня из «Накануне», по выражению Добролюбова, «деятельного добра», «пользу приносить». Она глубже других поняла и оценила Мышкина, недаром она не только сравнивает его с «рыцарем бедным», не только считает его «за самого честного и за самого правдивого человека, всех честнее и правдивее», но и произносит проникновенные слова о «двух умах», по особому раскрывающие авторский подтекст названия романа, связанный с традицией изображения «дурака» и юродивого в народных сказках и древнерусской литературе: «…если говорят про вас, что у вас ум… то есть, что вы больны иногда умом, то это несправедливо; я так решила и спорила, потому что хоть вы и в самом деле больны умом (вы, конечно, на это не рассердитесь, я с высшей точки говорю), то зато главный ум у вас лучше, чем у них всех, такой даже, какой им и не снился, потому, что есть два ума: главный и не главный».

В подготовительных заметках к роману Достоевский отмечал сочетание в Аглае «ребёнка» и «бешеной женщины», чистоты и стыдливости с непомерной гордостью. Не случайно в так называемой «сцене соперниц» она «падает», оскорбляя Настасью Филипповну и вызывая в ней ответное чувство гордого негодования.

замысел, Рогожин, Илья Глазунов

Рогожин. Картина Ильи Глазунова

Столь же сложен психологически и образ четвёртого участника конфликтной ситуации — Рогожина. Мрачная любовь-страсть к Настасье Филипповне выбила его из обычной жизненной колеи. Его натура не лишена стихийных народных черт — широты, внутренней силы, порывов благородства. Несмотря на необразованность, он наделён глубоким умом, способным постигать суть вещей. Но в нём живёт и собственник, вобравший веками выработавшиеся инстинкты его предков-накопителей. Не случись с ним «этой напасти», не повстречайся ему Настасья Филипповна, «пожалуй», стал бы он в скором времени, как говорит ему Мышкин, «точь-в-точь» как отец, засел бы в угрюмом родительском доме с послушной женой «ни одному человеку не веря <…> и только деньги молча и сумрачно наживая». Союз между ним и «мечтательницей» Настасьей Филипповной, тянущейся душою к Мышкину, вряд ли возможен, и понимание этого держит его в состоянии постоянного озлобления. Иногда в редкие минуты уважения к нему Настасьи Филипповны, как например в эпизоде с чтением принесённой ею «Истории» Соловьёва, проявляется и в нём жажда почувствовать себя «живым человеком». Желая моментами верить в его «огромное сердце», Мышкин сознаёт, что не сможет Рогожин стать «братом» и «другом» Настасьи Филипповны, не вынесет своих ревнивых мук, рождающих ненависть вместо любви.

Непосредственным толчком к оформлению образа купца-убийцы явился судебный процесс московского купца В.Ф. Мазурина, убившего ювелира Калмыкова. Подробные отчёты по его делу с описанием обстоятельств убийства и сведениями о самом преступнике были опубликованы в газетах в конце ноября 1867 г., т. е. как раз в то время, когда писатель начал обдумывать вторую, окончательную редакцию «Идиота». Как и Рогожин, Мазурин принадлежал к известной купеческой семье, был потомственным почётным гражданином, владельцем доставшегося ему после смерти отца двухмиллионного капитала, жил в фамильном доме вместе с матерью. Там он и зарезал бритвой, крепко связанной бечевою, «чтоб бритва не шаталась и чтоб удобнее было ею действовать», свою жертву. Труп убитого Калмыкова он спрятал в нижнем этаже, накрыв купленной им американской клеенкой и поставив рядом четыре поддонника со ждановской жидкостью (средство для дизенфекции и уничтожения зловония); в магазине купца, где было совершено убийство, полиция, кроме того, нашла нож со следами крови, купленный Мазуриным «для домашнего употребления». Ряд подобных деталей предваряет и сопровождает картину гибели Настасьи Филипповны. В романе есть и прямое упоминание о Мазурине: на своих именинах, в первый день действия романа, «в конце ноября» 1867 г., Настасья Филипповна говорит о прочитанных ею газетных сообщениях по этому делу, и это звучит как зловещее предзнаменование. Однако по своему внутреннему облику Рогожин не похож на Мазурина, он сложнее и человечнее.

замысел, граф Григорий Александрович Кушелёв-Безбородко

Граф Григорий Александрович Кушелёв-Безбородко, прообраз князя Мышкина

Как отметила А.Г. Достоевская, своего любимого героя — Мышкина писатель наделил автобиографическими чертами. Линия же отношений Мышкина и Настасьи Филипповны могла быть подсказана рядом моментов из жизни издателя журнала «Русское слово» графа Г.А. Кушелёва-Безбородко, который, как и князь Мышкин, был «последним в роде», стал обладателем большого наследства, страдал тяжёлым нервным недугом, занимался благотворительностью, прослыл чудаком, «полоумным» и женитьба которого на «красивой авантюристке» Л.И. Кроль возбудила много толков. Но, по верному замечанию исследователя, реальный образ Кушелёва был «слишком мелок для той грандиозной идеи, к которой романист пришёл в ходе творческой работы».

Достоевский ставит перед собой задачу показать, «как отражается Россия» в судьбе и размышлениях князя, который смущён «громадностью новых впечатлений <…> забот, идей» и ищет ответы на вопрос «что делать?». Подчёркивая сопричастность своего героя судьбам родины и её людей, он записывает: «Все вопросы и личные Князя <…> и общие решаются в нём, и в этом много трогательного и наивного, ибо в самые крайние трагические и личные минуты свои Князь занимается разрешением и общих вопросов…» И далее: «Князь только прикоснулся к их жизни. Но то, что бы он мог сделать и предпринять, то всё умерло с ним. Россия действовала на него постепенно. Прозрения его.

Но где только он ни прикоснулся — везде он оставил неисследимую черту.

И потому бесконечность историй в романе (misérabl’åй  всех сословий) рядом с течением главного сюжета».

В соответствии с этой программой Мышкин уже на первых страницах романа обращён душой к России, едет на родину полный ожидания и интереса ко всему, что там происходит. Вернувшись в Петербург, он убеждается, что «есть, что делать на нашем русском свете», становясь своеобразным «деятелем» в духе «почвеннических» идей, дорогих самому Достоевскому. Западной цивилизации, идеалу буржуазного комфорта автор и его герой противополагают идею самобытного пути России, а оторвавшемуся от «почвы» верхнему слою — её народ, в натуре которого, как полагал Достоевский, были заложены начала подлинного общечеловеческого братства. Мышкин свободно и чистосердечно говорит с лакеем и с пьяным солдатом, продавшим ему оловянный крест за серебряный. Мышкин становится свидетелем и участником споров и обсуждений самых различных актуальных вопросов современной жизни: о новых судах и адвокатах, доходящих до «извращения» понятий о гуманизме, о преступлениях и их причинах, о праве силы и парадоксальном освещении его в нашумевшей книге Прудона, о железных дорогах и самочувствии человека эпохи «промышленного» прогресса, о «благодетелях» человечества типа Мальтуса с его теорией перенаселения, о русских либералах, о национальной самобытности русской литературы, о будущем России и т. п.

Широко представлены в «Идиоте» и различные «фантастические» слои русского общества. Между «мизераблями всех сословий» выделяется вездесущий чиновник Лебедев, «гениальная фигура», по определению автора. Он «и предан, и плачет, и молится, и надувает Князя, и смеется над ним. Надувши, наивно и искренно стыдится Князя». В том же ряду и отставной поручик, «кулачный боец» Келлер, автор фельетона против Мышкина, а затем шафер на его несостоявшейся свадьбе. «Фантастичны» и отставной генерал Иволгин, вдохновенный враль и фантазёр, жилец Иволгиных Фердыщенко, человек без определённых занятий, циник и «шут», мнимый сын Павлищева Бурдовский, больной и косноязычный, со всей сопровождающей его компанией. «Истории» их воссоздают «хаотическое» течение современной жизни в самых разнообразных отражениях.

Особое место среди вставных повестей занимает «Необходимое объяснение» Ипполита Терентьева. «Бунт» его играет важную роль в общем идейно-философском звучании романа. В соприкосновении с этими смятенными «фантастическими» персонажами ярко обнаруживается своеобразие детски-мудрого героя.

В тексте упоминаются среди ряда других характерных знамений времени два преступления, о которых Достоевский прочёл в «Голосе» незадолго до начала или в период работы над «Идиотом», — убийство восемнадцатилетним гимназистом польского происхождения, дворянином Витольдом Горским в Тамбове с целью ограбления в доме купца Жемарина, где он давал уроки его одиннадцатилетнему сыну, шести человек (жены Жемарина, его матери, сына, родственницы, дворника и кухарки) и убийство и ограбление девятнадцатилетним студентом Московского университета Даниловым ростовщика Попова и его служанки Нордман. В первом преступлении Достоевского особенно потряс ряд подробностей: Горский характеризовался учителями как умный юноша, любивший чтение и литературные занятия; задумав преступление, он заблаговременно достал не совсем исправный пистолет и починил его у слесаря, а также по специально сделанному рисунку заказал у кузнеца нечто вроде кистеня, объяснив, что подобный инструмент необходим ему для гимнастики. Горский признал себя на суде неверующим. Достоевскому он казался характерным представителем той части молодежи, на которую «нигилистические» теории 1860-х годов имели отрицательное влияние. Первое сообщение о деле Данилова появилось в момент публикации начальных глав «Преступления и наказания» и поразило современников и самого писателя некоторым сходством между ситуацией, воссозданной в романе, и обстоятельствами убийства, совершённого образованным преступником, о незаурядной внешности и уме которого говорилось в последующих хрониках. В конце ноября 1867 г., в период обдумывания замысла «Идиота» стала известна знаменательная подробность. По показаниям арестанта М. Глазкова, которого убийца вынуждал принять на себя вину, Данилов совершил убийство после разговора с отцом. Сообщив ему о своём намерении жениться, Данилов получил совет «не пренебрегать никакими средствами и, для своего счастья, непременно достать денег, хотя бы и путём преступления». В «Идиоте» отсвет этих историй падает на изображение молодых «позитивистов», в частности племянника Лебедева, которого дядя называет убийцей «будущего второго семейства Жемариных». Сопоставление компании Бурдовского с Горским и Даниловым, очевидно, преследовало цель показать, что естественнонаучные и материалистические теории 1860-х годов могли быть в вульгаризированном, «уличном» варианте использованы для оправдания преступлений, вели к «шатанию мысли». Мотив этот, однако, подчинён в романе общему его критическому пафосу, направленному против антидуховного начала нового буржуазного «века», когда предметом купли и продажи стали красота и человеческое достоинство, а страсть к наживе и денежный ажиотаж заменили прежние идеалы. Крушение нравственных устоев в «век пороков и железных дорог» — тема «апокалипсических» речей Лебедева.

Противопоставляя в лице Мышкина своеволию и индивидуализму начало любви и прощения, Достоевский не лишает своей симпатии и сочувствия бунтующих, непокорных своих героев. Особая привлекательность Настасьи Филипповны, неотразимость её красоты — в её гордой непримиримости, максимализме её чувств и стремлений. Больной чахоткой юноша Ипполит доходит до дерзкого богоборчества, протестуя против того, что было обречено на смерть и уничтожение даже такое «великое и бесценное» явление, как Христос.

В ходе обдумывания фабулы романа, вскоре после того как выясняется, что князю не удастся спасти Настасью Филипповну от ножа Рогожина, в одной из ранних (апрельских) записей появляется первый проект заключительных частей романа: «ИДИОТ ВИДИТ ВСЕ БЕДСТВИЯ. БЕССИЛИЕ ПОМОЧЬ. ЦЕПЬ И НАДЕЖДА. СДЕЛАТЬ НЕМНОГО. ЯСНАЯ СМЕРТЬ. АГЛАЯ НЕСЧАСТНА. Нужда её в Князе».

Замысел, Аглая. Иллюстрация Ильи Глазунова. 1982 г.

Аглая Епанчина. Иллюстрация Ильи Глазунова, 1982 г.

Вскоре этот проект конкретизируется: «NB. Симпатичнее написать, и будет хорошо.

Главная задача: характер Идиота. Его развить. Вот мысль романа. Как отражается Россия. Всё, что выработалось бы в Князе, угасло в могиле. И потому, указав постепенно на Князя в действии, будет довольно.

Но! Для этого нужна фабула романа.

Чтоб очаровательнее выставить характер Идиота (симпатичнее), надо ему и поле действия выдумать. Он восстановляет Н<астасью> Ф<илипповну> и действует влиянием на Рогожина. Доводит Аглаю до человечности, Генеральшу до безумия доводит в привязанности к Князю и в обожании его.

Сильнее действие на Рогожина и на перевоспитание его. (Ганя пробует сойтись с Рогожиным). Аделаида — немая любовь. На детей влияние. На Ганю — до мучения («Я взял своё»). NB. (Варя и Птицын отделились.) Даже Лебедев и Генерал. Генерал в компании Фердыщенка. Кража с Фердыщенкой».

В более поздних (сентябрьских) набросках, когда Достоевский уже работал над третьей частью, сосуществуют рядом два плана окончания романа, с акцентированием в первом из них основной черты каждого из действующих лиц: «Аглая уже помирилась с семейством даже. Торжественно невеста Князя — и вдруг смерть Н<астасьи> Ф<илипповны>. Князь не прощает Аглае. С детьми.

В Князе — идиотизм! В Аглае — стыдливость. Ипполит — тщеславие слабого характера. Н<астасья> Ф<илипповна> — беспорядок и красота (жертва судьбы). Рогожин — ревность. Ганя: слабость, добрые наклонн <ости>, ум, стыд, стал эмигрантом. Ев<гений> П<авлович> — последний тип русского помещика-джентельмена. Лизавет<а> Прокоф<ьевна> — дикая честность. Коля — новое поколение.

Оказывается, что Капитанша преследовала Генерала по наущению Ипполита. Ходит по его дудке. Все по его дудке. Власть его над всеми».

В другом плане развязка вновь перекликается с намечавшейся первоначально: «Под конец Князь: торжественно-спокойное его состояние! Простил людям.

Пророчества. Разъяснения каждому себя самого. Времени. Прощение Аглаи.

Аглая с матерью — живёт и путешествует».

В эту же пору Достоевский испробовал и ряд иных поворотов сюжета. Размышляя, не сделать ли Ипполита «главной осью всего романа», писатель составил план, по которому тот с помощью различных психологических ухищрений донимал князя, «овладел» всеми остальными героями, разжигая и стравливая их, и кончал местью всем и убийством Настасьи Филипповны: «ГЛАВНОЕ. NB. КНЯЗЬ НИ РАЗУ НЕ ПОДДАЛСЯ ИППОЛИТУ И ПРОНИКНОВЕНИЕМ В НЕГО (ОБ ЧЁМ ПРО СЕБЯ ЗНАЕТ ИППОЛИТ И ЗЛИТСЯ ДО ОТЧАЯНИЯ) И КРОТОСТИЮ С НИМ ДОВОДИТ ЕГО ДО ОТЧАЯНИЯ. Князь побеждает его доверчивостью.

СЦЕНА УБИЙСТВА. СУД. ИППОЛИТ В ОТЧАЯНИИ УМИРАЕТ.

Измучил Генерала, Ганю, Колю, Аглаю, Рогожина, мальчика».

замысел, Н.Ф.стала судьёй

Настасья Филипповна стала судьёй. Образ Настасьи Филипповны уже полторы сотни лет будоражит воображение русских людей

В конце концов, писатель отказался от подобного, не подготовленного предшествующим повествованием изображения Ипполита.

В процессе работы над первой и второй редакцией «Идиота» у Достоевского возникали ассоциации с трагедией Шекспира «Отелло»: «ИЗ ГЛАВНОГО. 1) Сцена (во храме) в день брака, до прихода Аглаи, наедине между Князем и Н<астасьей> Ф<илипповной>. Князь, вынеся во всё это время скандала ужасные мучения от сошедшей с ума Н<астасьи> Ф<илипповны>, наконец в утро брака говорит с ней по сердцу: Н<астасья> Ф<илипповна>, и в отчаянии и в надежде, обнимает его, говорит, что она недостойна, клянётся и обещается. Князь просто и ясно (Отелло) говорит ей, за что он её полюбил, что у него не одно сострадание (как передал ей Рогожин и мучил её Ипполит), а и любовь и чтоб она успокоилась. Князь вдруг пьедестально высказывается. 2) Тут входит Аглая, спокойно, величаво и просто грустная, говорит, что во всём виновата, что не стоила любви Князя, что она избалованная девушка, ребёнок; что она вот за что полюбила Князя (и тут Отелло): наивная и высокая речь, где Н<астасья> Ф<илипповна> чувствует всю безмерность её любви, а Аглая, думая выставить недостаточность и ничтожность своей любви и тем успокоить Н<аcтасью> Ф<илипповну> и Князя, — напротив, наивно и себе неведомо, только выставляет великость, глубину и драгоценность своего чувства. Несколько ласковых слов с Н<астасьей> Ф<илипповной>, но через силу, несколько наивност<ей>, — расстаются. Н<астасья> Ф<илипповна>, поражённая, и Князь предчувствует, что с отчаянием в лице идёт одеваться, а Аглая уходит к Гане, и там истерическая сцена сожжения пальца. Затем сцена Гани с Ипполитом, который перетаскивается к Князю, свадьба, вечер, будущий мир России и человечества и экономические разговоры.

А затем заключение».

замысел, Настасья Филипповна из ВКонтакте

Современная Настасья Филипповна ВКонтакте

Замысел, косит под Настасью Филипповну

Ещё одна Настасья Филипповна — таковой настойчиво позиционирует себя на сайте

замысел, косит

Ещё одна. Чем кончила Настасья Филипповна в романе во внимание, видимо,  не принимается

замысел, модель Настасья Филипповна

Ещё одна. «Модель» Настасья Филипповна

замысел, Настасья Филипповна 1

Сия натурщица тоже позиционирует себя Настасьей Филипповной. А хотя бы роман прочла? Это она с таким выражением — к мужлану Рогожину? К невинному Идиоту? Или, вспомнив «старые добрые времена», — к педофилу Тоцкому? 

Однако неожиданная для Аглаи метаморфоза была отвергнута, и Достоевский вернулся к намеченной ранее «сцене двух соперниц», в которой Аглая нравственно «падает». По июньско-июльским планам вслед за сценой этой предполагалось авторское отступление с прямым выражением своего отношения к событиям и герою: «NB. главное. После сцены двух соперниц: Мы признаемся, что будем описывать странные приключения. Так как трудно их объяснить, то ограничимся фактом. Мы соглашаемся, что с Идиотом ничего и не могло произойти другого. Доскажем же конец истории лица, который, может быть, и не стоил бы такого внимания читателей, — соглашаемся с этим.

Действительность выше всего. Правда, может быть, у нас другой взгляд на действительность 1000 душ, пророчества — фантасти<ческая> действит<ельность>. Может быть, в Идиоте человек-то более действит<елен>. Впрочем, согласны, что нам могут сказать: „Всё это так, вы правы, но вы не умели выставить дела, оправдать факты, вы художник плохой“. Ну тут уж, конечно, нечего делать».

Мысли эти дают ключ к заглавию и поэтике романа. Они перекликаются с основным его лейтмотивом (ср., например, обращённые к Мышкину слова Настасьи Филипповны, перед уходом её с Рогожиным: «Прощай, князь, в первый раз человека видела!» — или Ипполита, перед попыткой самоубийства: «Стойте так, я буду смотреть. Я с Человеком прощусь».). Позднее, в «Братьях Карамазовых», во введении «От автора», предупреждая читателей, что его герой Алексей Фёдорович Карамазов — «человек странный, даже чудак», автор присоединился к тем, кто не увидит в нём «частность и обособление»: «Ибо не только чудак „не всегда“ частность и обособление, а напротив, бывает так, что он-то, пожалуй, и носит в себе иной раз сердцевину целого, а остальные люди его эпохи — все каким-нибудь наплывным ветром, на время почему-то от него оторвались…»

В «Идиоте» Достоевский, стремясь к многозначности образа Мышкина, его предельной ёмкости, отказался от каких-либо авторских комментариев. В записных книжках подчёркивалась задача представить «князя сфинксом»: «Сам открывается, без объяснений от автора, кроме разве первой главы». В соответствии с такой художественной установкой строится и повествование о дальнейших после встречи Настасьи Филипповны и Аглаи событиях. О них читатель узнаёт или из скупых фактических сообщений, или из иронически воспроизведенных «слухов», распространившихся в обществе.

замысел, кукла Настасья Филипповна

Кукла Настасья Филипповна

Беспокоясь о целостности восприятия «Идиота» читателями и сожалея, что при самой большой гонке печатанье романа не успевает завершиться в декабре, Достоевский писал 26 октября (7 ноября) 1868 г. С.А. Ивановой: «Наконец, и (главное) для меня в том, что эта 4-я часть и окончание её — самое главное в моём романе, то есть для развязки романа почти и писался и задуман был весь роман». «Гибель героини, взаимное сострадание двух соперников, двух названных братьев, над трупом любимой женщины, возвещающее им обоим безнадежный исход на каторгу или в сумасшедший дом», — так охарактеризовал Л.П. Гроссман развязку романа. Она возникла на сравнительно поздней стадии работы, 4 октября 1868 г., когда рядом с заметкой: «Рог<ожин> и Князь у трупа. Final» — автор написал в знак своего удовлетворения новым творческим открытием: «Недурно».

Несмотря на мрачный, трагический финал, пафос любви к жизни и людям остаётся господствующим в романе. Светлую нить, которую Достоевский в сделанных ещё в марте 1868 г. набросках обозначил как «цепь и надежда», он вплетает в эпилог романа, где Радомский извещает Колю Иволгина и Веру Лебедеву о судьбе Мышкина, собираясь вскоре вернуться в Россию новым человеком. Вера Лебедева и Коля Иволгин — представители нового молодого поколения, принявшего эстафету Мышкина.

Идея «Идиота» — «одна из тех, которые не берут эффектом, а сущностью». Так писали современники Достоевского.

Первые две главы второй части (Мышкин в Москве, слухи о нём, письмо его к Аглае, возвращение и визит к Лебедеву) были встречены Майковым очень сочувственно: он увидел в них «мастерство великого художника <…> в рисовании даже силуэтов, но исполненных характерности». В более позднем письме от 30 сентября ст. ст. (когда уже была напечатана вся вторая часть и начало третьей) Майков, утверждая, что «прозреваемая» им идея «великолепна», от лица читателей повторил свой «главный упрёк в фантастичности лиц».

замысел, Н.Н.Страхов

Подобную же эволюцию претерпели высказывания о романе H.H.Страхова. В письме от середины марта 1868 г. он одобрил замысел: «Какая прекрасная мысль! Мудрость, открытая младенческой душе и недоступная для мудрых и разумных, — так я понял Вашу задачу. Напрасно вы боитесь вялости; мне кажется, с «Преступления и наказания» Ваша манера окончательно установилась, и в этом отношении я не нашёл в первой части «Идиота» никакого недостатка». Познакомившись с продолжением романа, за исключением четырёх последних глав, Страхов обещал Достоевскому написать статью об «Идиоте», которого он читал «с жадностью и величайшим вниманием». Однако намерения своего он не выполнил. Косвенный упрёк себе как автору «Идиота» Достоевский прочёл в опубликованной в январском номере «Зари» статье Страхова, в которой «Война и мир» Толстого противополагалась произведениям с «запутанными и таинственными приключениями», «описанием грязных и ужасных сцен», «изображением страшных душевных мук». Спустя два года Страхов, вновь вернувшись к сопоставлению Толстого и Достоевского, прямо и категорично признал «Идиота» неудачей писателя. «Очевидно — по содержанию, по обилию и разнообразию идей, — писал он Достоевскому — Вы у нас первый человек, и сам Толстой сравнительно с Вами однообразен. Этому не противоречит то, что на всём Вашем лежит особенный и резкий колорит. Но очевидно же: Вы пишете большею частью для избранной публики, и Вы загромождаете Ваши произведения, слишком их усложняете. Если бы ткань Ваших рассказов была проще, они бы действовали сильнее. Например, «Игрок», «Вечный муж» произвели самое ясное впечатление, а всё, что Вы вложили в «Идиота», пропало даром. Этот недостаток, разумеется, находится в связи с Вашими достоинствами <…> И весь секрет, мне кажется, состоит в том, чтобы ослабить творчество, понизить тонкость анализа, вместо двадцати образов и сотни сцен остановиться на одном образе и десятке сцен. Простите <…> Чувствую, что касаюсь великой тайны, что предлагаю Вам нелепейший совет перестать быть самим собою, перестать быть Достоевским».

Сам писатель с частью этих замечаний вполне соглашался. Закончив роман, он не был доволен им, считал, что «не выразил и 10-й доли того, что <…> хотел выразить», «хотя всё-таки я от него не отрицаюсь и люблю мою неудавшуюся мысль до сих пор».

А вот другие наброски Достоевского, связанный с идеями «Идиота».

«ПРИЛОЖЕНИЕ НАБРОСКИ И ПЛАНЫ ОДНА МЫСЛЬ (ПОЭМА)
ТЕМА ПОД НАЗВАНИЕМ «ИМПЕРАТОР»

Подполье, мрак, юноша, не умеет говорить, Иван Антонович, почти двадцать лет. Описание природы этого человека. Его развитие. Развивается сам собой, фантастические картины и образы, сны, дева (во сне) — выдумал, увидал в окно. Понятия о всех предметах. Ужасная фантазия, мыши, кот, собака.

замысел, Шлиссельбургский узник

Шлиссельбургский узник

Молодой офицер, адъютант Коменданта, задумал переворот, чтоб провозгласить его императором.

Он знакомится с ним, подкупает старого инвалида, прислуживающего арестанту, проходит к нему.

Встреча двух человеческих лиц. Изумление его. И радость, и страх, дружба.

Он развивает узника, учит его, толкует ему, показывает ему деву. (Дочь Коменданта, через которую всё делается). Дочь Коменданта соблазнена быть императрицей.

Наконец объявляет ему, что он император, что ему всё возможно. Картины могущества («оттого-то я так и почтителен перед вами; я вам не равен»).

(Узник так его полюбил, что однажды говорит: «Если ты мне не равен, я не хочу быть императором» — т. е. чувство, чтоб не потерять его дружбу).

Показывает ему мир, с чердака (Нева и проч.).

Наконец бунт, Комендант закалывает Императора шпагой. Тот умирает величаво и грустно.

Показывает божий мир. «Всё твоё, только захоти. Пойдём!»

Нельзя; при неудаче — смерть, что такое смерть?.. Он убивает кошку, чтоб показать ему; кровь.

На того страшное впечатление. «Я не хочу жить».

«Коли так, если за меня кто умрёт, если ты умрёшь, она умрет…»

Мирович в энтузиазме показывает ему оборотную сторону медали и толкует, сколько, став императором, он может сделать добра. Тот воспламенён.

замысел, Мирович

Мирович энтузиаст. Передаёт ему понятие о боге, о Христе.

NB (Он показывает ему свою невесту, дочь Коменданта, условившись с ней (отца не пробуют соблазнить: суровый старик, служака, и не пойдёт на безумный подвиг). Невеста согласна: выходит, чтоб показаться, великолепно, по-бальному одетая, с цветами. Энтузиазм Императора. Невеста поражена впечатлением, которое она произвела. У неё мечты: стать императрицей. Мирович замечает это, ревнует. Император замечает его ненависть и ревность, ненавистные взгляды, не понимает, но чувствует, в чём дело).

Мирович едет в Петербург, картина Петербурга.

При виде Коменданта Иван Антонович смущается: «Я его видел в детстве!»

«ИДЕЯ ЮРОДИВЫЙ (ПРИСЯЖНЫЙ ПОВЕРЕННЫЙ)

Любитель старого платья. Добрый и благороднейший человек. Берёт в дом сирот (девочка с собачкой). Благодетель многих. Облагодетельствованные его же обвиняют; он ходит к ним просить прощения и их мирит. Полная квартира детей, кормилиц и нянек. Мирит детей. (Женится. Жена изменяет и бросает. История за детей. Потом опять приходит к нему; заставляет его драться за себя на дуэли. Рыцарские поступки. Умирает жена). Старое платье. Vielle vétille. Портные, домашние смеются, что у него старое. Он уверяет, что у него совсем новое. Дуэль из-за платья. Не выстрелил и одумался на шаге расстояния. После дуэли примирение. Большой спор, зачем не выстрелил с шагу расстояния? После бутылок: «А неужели, неужели моё сукно не отливает в синий?» (Уже после дуэли. Ему сказали наконец, что отливает). (Связался с убийцей. Защищал его в суде; речь).»

Датируется октябрем-ноябрем 1867 г., так как к этому времени относятся записанные в той же рабочей тетради подготовительные материалы к «Идиоту» (среди черновых заметок к которому находятся данные наброски).

Заметки к поэме «Император» сделаны Достоевским в несколько приёмов. Сначала возник, по-видимому, основной план поэмы (до слов «…умирает величаво и грустно»). Здесь развитие сюжета доведено до трагической развязки. Затем возникли две приписки: 1) до слов: «Тот воспламенён»; 2) дальнейшая часть записей. Они дополняют и конкретизируют отдельные пункты первоначального плана — без изменения намеченного в нём общего замысла.

Замысел поэмы не случайно возник у Достоевского в процессе работы над «Идиотом»: биография героя этой поэмы — юноши, который почти до 20 лет воспитывается во «мраке», в темнице, и, изолированный от других людей, «не умеет говорить», а затем, впервые столкнувшись с ними, умирает, познав человеческие страсти и страдания, — по своему внутреннему трагическому смыслу близка биографии Мышкина.

замысел, Семевский

Главный исторический источник, из которого Достоевский почерпнул фактические сведения для замысла «поэмы», установлен Л.П. Гроссманом. Это статья издателя «Русской старины», историка М.И. Семевского, «Иоанн VI Антонович. 1740—1764 гг. Очерк из русской истории», опубликованная в 1866 г. в журнале «Отечественные записки». Ознакомился ли Достоевский впервые с названной статьей Семевского уже вскоре после её выхода в свет, т. е. ещё в 1866 г., до отъезда из России, или она обратила на себя его внимание лишь в Женеве, где он находился в октябре-ноябре 1867 г., неизвестно. Однако очевидно, что в 1867 г. статья Семевского находилась у писателя в руках и была им внимательно изучена.

Статья Семевского была в значительной своей части основана на новых для того времени архивных материалах. Автор её поставил перед собой задачу более обстоятельно, чем это делалось его предшественниками, проанализировать дошедшие до нас разноречивые источники и свидетельства, рассказывающие о личности и судьбе претендента на русский престол Ивана (Иоанна) VI Антоновича (1740—1764). Провозглашенный в младенческом возрасте после смерти императрицы Анны Ивановны русским императором, он был свергнут при вступлении на престол Елизаветы Петровны в 1741 г., провёл последующую жизнь в одиночном заключении и был убит стражей в царствование Екатерины II, в ночь с 4 на 5 июля 1764 г., при неудачной попытке освобождения его из Шлиссельбургской крепости, предпринятой поручиком В.Я. Мировичем (1740—1764), который намеревался снова провозгласить его императором.

замысел, М.И. Семевский

В то время как архивные материалы и официальные правительственные бумаги рисовали Ивана Антоновича, насильственно вырванного младенцем из общества людей и выросшего в заключении, слабоумным, косноязычным «идиотом», в сочинениях, вышедших из лагеря врагов Екатерины II, образ его подвергся идеализации, а народная молва приписала ему черты своеобразного праведничества. Особенное внимание Достоевского должны были привлечь следующие подробности исторической легенды об Иване Антоновиче, приводимые Семевским (с целью их опровержения): «Вопреки всем предосторожностям Иоанн Антонович на двенадцатом году узнал тайну своего рождения от одного из солдат, охранявших его темницу»; «Любопытно, что безымянный автор французской апологетической брошюры «Histoire d’Iwan VI» посвящает две странички рассуждениям «о природных и личных свойствах принца«. Он уверяет, что душевные доблести и счастливые таланты <…> были присущи душе молодого Иоанна. Автор, основываясь на предположениях и догадках, опровергает мнение, высказанное другими писателями, будто бы Иоанн был идиот (в чём, однако, кажется, и не может быть сомнения). «Хотя злополучный государь, — восклицает его историк, — содержался под таким строгим надзором, что весьма немногие могли его видеть, тем не менее истина прошла сквозь стены и валы; и молва народа гласит, что ум и благородные чувства Иоанна делали его вполне достойным той короны, которую носили другие. Постоянное уединение спасло его от недостатков, присущих всем молодым принцам, вырастающим среди соблазнов всякого рода…» Уединение и постоянное умосозерцание, постоянное размышление о самом себе, постоянная беседа со своим собственным сердцем развили принца, по уверению его историка, гораздо более, нежели развили бы его многие учители Европы»; «Об Иване Антоновиче, — писал лорд Букингам 25 августа 1763 года, — толки здесь идут разные: одни уверяют, что это полнейший идиот; если верить другим, этот человек лишён воспитания, но скрывает свои способности», «Государь этот <…> был необыкновенной красоты, высок ростом, статен, имел белокурые волосы, русую густую бороду, черты лица правильные, кожу белизны чрезвычайной».

В приведённых цитатах Иван Антонович дважды называется «идиотом», причём оба раза версия о слабоумии его берется под сомнение — обстоятельство, которое не могло не поразить Достоевского, лихорадочно разрабатывавшего в это время роман, центральный герой которого уже в первоначальных планах носил имя Идиота.

Заинтересовать писателя должны были и некоторые приводимые Семевским факты биографии Мировича, а также рассказы о нём современников: «Этот человек был очень набожен, даже суеверен, все свои намерения записывал с наложением на себя духовных обещаний <…> Когда же не исполнились его моления, он с удивительным благоговением принял смерть»; Мирович, «обще с поручиком великолуцкого полка, Аполлоном Ушаковым, давал в церквах разные обеты, призывая бога и богородицу к себе на помощь». Прозрачная для читателя (хотя и прикрытая налётом официозной фразеологии) трактовка процесса Мировича в статье Семевского как одного из первых в ряду процессов над политическими заговорщиками в России XVIII—XIX вв., некоторые изложенные в ней обстоятельства этого процесса (в частности, мотивированное «человеколюбием» государыни изменение смертного приговора: замена четвертования отсечением головы, о чём приговорённому было объявлено на эшафоте), описание смертной казни Мировича и наказания его товарищей легко вызывали ассоциации с делом петрашевцев, напоминая о собственных переживаниях Достоевского.

Наряду с очерком Семевского на формирование замысла «поэмы» «Император» оказал воздействие, как установил А.В. Алпатов, и другой — уже не исторический, а литературный — источник. Это опубликованный в 1863 г. М.П.Погодиным набросок плана неосуществлённого романа о Мировиче, задуманного (в конце 1830 — начале 1840-х годов) украинским романистом и драматургом Г. Ф. Квиткой-Основьяненко. Вот часть заметок Квитки:

«Можно бы интересный составить исторический роман из горестной жизни несчастного принца, бывшего в России под именем императора Иоанна VI-го Антоновича. Из двух приставов, находившихся, при нём (кто они, известно из манифеста о Мировиче), можно одному придать характер честолюбивый, скрытный, коварный. Или дать ему дочь с самым необыкновенным для девицы характером: скрытным, предприимчивым, сильным, смелым, честолюбивым без меры, твёрдым, решительным и на всё готовым для достижения цели своей. Она, возвратясь из чужих краев, где получила образование с семейством князя **, нашла отца при сём принце. Основала план освободить его, возвести на престол и быть его женой, а смотря по обстоятельствам, и царствовать <…>

Дочь скоро овладела умом отца и склонила его на свою сторону <…> Принц, который вовсе не был таков, каким его по необходимости изобразили в манифесте, поражается наружностью девицы (к чему много способствовали лета и уединение, в котором он был содержан) <…> Хитрая скоро проникла принца; говорила с ним, читала, рисовала, день ото дня далее и далее довела его до сознания в любви и заключила с ним условие, что б ни последовало с ним в лучшем обстоятельстве, он женится на ней <…> Случай сводит её с Мировичем, человеком подобного же характера, как и она, но вдобавок озлобленного первыми вельможами. Они знакомятся, сближаются. Девица влюбляет его в себя, даёт ему мысль о возведении Иоанна на престол и поселяет в него надежду стать при нём генералиссимусом, светлейшим князем и пр. и пр. <…> Мирович <…> не подозревал никакой связи у его возлюбленной с принцем, а полагал, что она действует для пользы его (Мировича) и из любви к нему».

Заметки Квитки могли дать Достоевскому мысль ввести в число действующих лиц дочь коменданта и основать фабулу романа на мотиве любовного соперничества между Иваном Антоновичем и Мировичем. Однако в соответствии с философским замыслом Достоевского и требованиями его «фантастического реализма» характеры всех трёх героев трактованы Достоевским более сложно. Иван Антонович и Мирович в его набросках не только соперники в любви, но и возвышенные мечтатели, близкие по своему психологическому складу другим молодым «мечтателям» Достоевского. В то время как исторический Мирович впервые увидел Ивана Антоновича мёртвым, после неудачи заговора, Достоевский заставляет обоих главных героев пережить длительную и сложную психологическую борьбу, в которой — как и в отношениях Мышкина и Рогожина — взаимное доверие и дружба осложняются «ревностью» и ощущением «неравенства», переходящими у одного из соперников в «ненависть».

Время работы Достоевского над планом «поэмы» «Император», определяемое местом, которое занимает этот план в рабочей тетради, позволяет сделать вывод, что чтение статьи Семевского и психологическая разработка под влиянием прочитанного образа Ивана Антоновича явились важным моментом в творческой истории романа «Идиот». Неудовлетворённый гордым и страстным Идиотом первых редакций и обдумывая образ нового, кроткого героя, Достоевский наталкивается на статью Семевского — и здесь находит один из исторических прообразов своего будущего героя. В результате писатель задумывает историческую «поэму» о духовном преображении брошенного в темницу ребёнком императора — «идиота», которого перенесённые им в детстве личные страдания заставили горячо полюбить всё живое, сделали предельно совестливым и чутким к страданиям мира. Этот исторический замысел остался неосуществлённым. Но он оказал определяющее влияние на ряд черт образа Мышкина в окончательной редакции романа. Подобно Ивану Антоновичу в плане «поэмы» «Император», Мышкин с детства изолирован от других людей (хотя он и вырос не в темнице, а в швейцарской лечебнице). Так же как Мышкин, Иван Антонович долгое время оставался косноязычным «идиотом», пока дружба и духовное общение с Мировичем не способствовали его пробуждению к новой, духовной жизни. Но этого мало. Разработав в плане «поэмы» «Император» мотив соперничества двух названных братьев из-за «девы», невесты одного из них, Достоевский перенёс его из исторической «поэмы» в роман о современности, основав на мотиве соперничества отношения Мышкина, Рогожина и Настасьи Филипповны в романе. Так «поэма» «Император», замысел которой возник в 1867 г. в процессе обдумывания образа Идиота, и которая явилась своеобразным — историческим — ответвлением основной работы, вновь влилась в русло породившего её замысла, растворившись в нём и в то же время сообщив ему новые психологические краски, новую художественную сложность и углублённость.

ИДЕЯ ЮРОДИВЫЙ (ПРИСЯЖНЫЙ ПОВЕРЕННЫЙ)

По содержанию замысел связан с восьмым и промежуточным планами первой редакции «Идиота», где в результате эволюции и преображения центрального героя за ним закрепляется эпитет «юродивый». Идиота этих планов с Юродивым в данном наброске сближают доброта, принимающая необычные, удивляющие окружающих формы, и особенно любовь к детям. Об Идиоте в последних планах первой редакции говорилось, что он «тих», всех стремится примирить, «чудак», имеет «странности», «весь в детях». Те же черты отличают и Юродивого. Он принимает «в дом сирот», у него собралась «полная квартира детей, кормилиц и нянек», он «ходит к ним просить прощения и их мирить».

После окончательного перелома в развитии замысла романа, когда Достоевский уже приступил к реализации своей любимой идеи — созданию образа «вполне прекрасного человека», характер Юродивого продолжает ещё некоторое время жить в творческом воображении писателя. В новом замысле характер этот получает своеобразное, «гоголевское» обличие. Это чиновник, «присяжный поверенный». Как в гоголевской «Шинели», в повести должен был возникнуть конфликт из-за одежды: Юродивый оскорблён насмешками над его старым платьем. Но разработка этой темы намечалась иная, чем у Гоголя. Планировались дуэль из-за платья, во время которой Юродивый «одумался на шаге расстояния» и не выстрелил, а после дуэли — «примирение» и печально-ироническая концовка.

Мотивы дуэли без выстрела, рыцарских поступков героя по отношению к изменившей ему жене перейдут в планы романа «Бесы».

На замысел любого романа сильно влияет отношение Достоевского к своему герою. В литературном замысле Достоевского герой ― носитель полноценного слова, а не немой, безгласный предмет авторского слова. Замысел автора о герое ― замысел о слове. Поэтому и слово автора о герое ― слово о слове. Оно ориентировано на героя как на слово и потому диалогически обращено к нему. Автор говорит всей конструкцией своего романа не о герое, а с героем. Да иначе и быть не может: только диалогическая, соучастная установка принимает чужое слово всерьёз и способна подойти к нему как к смысловой позиции, как к другой точке зрения. Только при внутренней диалогической установке моё слово находится в теснейшей связи с чужим словом, но в то же время не сливается с ним, не поглощает его и не растворяет в себе его значимости, то есть сохраняет полностью его самостоятельность как слова. Сохранить же дистанцию при напряжённой смысловой связи ― дело далеко не лёгкое. Но дистанция входит в замысел автора, ибо только она обеспечивает подлинную объективность изображения героя.

Самосознание как доминанта построения образа героя требует создания такой художественной атмосферы, которая позволила бы его слову раскрыться и самоуясниться. Ни один элемент такой атмосферы не может быть нейтрален: всё должно задевать героя за живое, провоцировать, вопрошать, даже полемизировать и издеваться, всё должно быть обращено к самому герою, повёрнуто к нему, всё должно ощущаться как слово о присутствующем, а не слово об отсутствующем, как слово «второго», а не «третьего» лица. Смысловая точка зрения «третьего», в районе которой строится устойчивый образ героя, разрушила бы эту атмосферу, поэтому она и не входит в творческий мир Достоевского; не потому, следовательно, что она ему недоступна (вследствие, например, автобиографичности героев или исключительного полемизма автора), но потому, что она не входит в творческий замысел его. Замысел требует сплошной диалогизации всех элементов построения. Отсюда и та кажущаяся нервность, крайняя издёрганность и беспокойство атмосферы в романах Достоевского, которая для поверхностного взгляда закрывает тончайшую художественную рассчитанность, взвешенность и необходимость каждого тона, каждого акцента, каждого неожиданного поворота события, каждого скандала, каждой эксцентричности. В свете этого художественного задания только и могут быть поняты истинные функции таких композиционных элементов, как рассказчик и его тон, как композиционно выраженный диалог, как особенности рассказа от автора (там, где он есть) и др.

Такова относительная самостоятельность героев в пределах творческого замысла Достоевского. Здесь мы должны предупредить одно возможное недоразумение. Может показаться, что самостоятельность героя противоречит тому, что он всецело дан лишь как момент художественного произведения и, следовательно, весь с начала и до конца создан автором. Такого противоречия на самом деле нет. Свобода героев утверждается нами в пределах художественного замысла, и в этом смысле она так же создана, как и несвобода объектного героя. Но создать не значит выдумать. Всякое творчество связано как своими собственными законами, так и законами того материала, на котором оно работает. Всякое творчество определяется своим предметом и его структурой и потому не допускает произвола и, в сущности, ничего не выдумывает, а лишь раскрывает то, что дано в самом предмете. Можно прийти к верной мысли, но у этой мысли своя логика, и потому её нельзя выдумать, то есть сделать с начала и до конца. Также не выдумывается и художественный образ, каков бы он ни был, так как и у него есть своя художественная логика, своя закономерность. Поставив себе определённое задание, приходится подчиниться его закономерности.

Герой Достоевского также не выдуман, как не выдуман герой обычного реалистического романа, как не выдуман романтический герой, как не выдуман герой классицистов. Но у каждого своя закономерность, своя логика, входящая в пределы авторской художественной воли, но ненарушимая для авторского произвола. Выбрав героя и выбрав доминанту его изображения, автор уже связан внутреннею логикой выбранного, которую он и должен раскрыть в своём изображении. Логика самосознания допускает лишь определённые художественные способы своего раскрытия и изображения. Раскрыть и изобразить его можно, лишь вопрошая и провоцируя, но не давая ему предрешающего и завершающего образа. Такой объектный образ не овладевает как раз тем, что задаёт себе автор как свой предмет.

Свобода героя, таким образом, ― момент авторского замысла. Слово героя создано автором, но создано так, что оно до конца может развить свою внутреннюю логику и самостоятельность как чужое слово, как слово самого героя. Вследствие этого оно выпадает не из авторского замысла, а лишь из монологического авторского кругозора. Но разрушение этого кругозора как раз и входит в замысел Достоевского.

На основе карнавального ощущения города и городской толпы Достоевский даёт резко карнавализованную картину возникновения его первых литературных замыслов, в том числе и замысла «Бедных людей»:

«И стал я разглядывать и вдруг увидел какие-то странные лица. Все это были странные, чудные, фигуры вполне прозаические, вовсе не Дон-Карлосы и Позы, а вполне титулярные советники и в то же время как будто какие-то фантастические титулярные советники. Кто-то гримасничал передо мною, спрятавшись за всю эту фантастическую толпу, и передергивал какие-то нитки, пружинки, и куколки эти двигались, а он хохотал, и всё хохотал! И замерещилась мне тогда другая история, в каких-то тёмных углах, какое-то титулярное сердце, честное и чистое, нравственное и преданное начальству, а вместе с ним какая-то девочка, оскорблённая и грустная, и глубоко разорвала мне сердце вся их история. И если б собрать всю ту толпу, которая тогда мне приснилась, то вышел бы славный маскарад…»

Таким образом, по этим воспоминаниям Достоевского, его творчество родилось как бы из яркого карнавального видения жизни («я называю моё ощущение на Неве видением», ― говорил Достоевский).

*****

Альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, где учатся 5 лет очно или 6 лет заочно, — Школа писательского мастерства Лихачева. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают всего 6-9 месяцев, а по желанию учащегося — и того меньше. Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки и получите чувствительные скидки на редактирование своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы частной Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает круглосуточно, без выходных.

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

likhachev007@gmail.com

Идею своего романа автор должен любить

 

Идея 1

Идея романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита»

Начинающие писатели очень часто бросают свои произведения недописанными: начал было с великим энтузиазмом писать новый роман, глаза блестят, мысли мечутся, сердце в груди стучит, дыхание учащённое, буквально заболел, каждая минута на счету ― щаз накатаю такую романею, ахнете все! Но проходят дни, недели ― и жажда писать сей шедевр напрочь пропадает или внимание обращается на другой сюжет. Даже жажда заработать кучу денег и прославиться на весь белый свет не помогает автору продолжить работу над первоначальным замыслом. В чём дело?

Идея 2

Идея романа И.А. Гончарова «Обломов»

Причин может быть несколько. Главная ― автор не любит идею своего произведения. Идея не овладела автором настолько, чтобы он не смог отложиться от неё и заняться другими вещами. К примеру, начинающий писатель поначалу кинулся в наиболее востребованный на рынке жанр, в «модный» жанр, хотя этот жанр может претить творческим предпочтениям или стилю автора (человек ― это стиль). Писать не в своём жанре, не в своём стиле невероятно трудно, это занятие по плечу только профессионалам, до которых начинающему далеко. Очень трудно надолго удержать мотивацию к такому письму: роман ― забег для стайера, а не спринтера, мотивация должна быть «долгоиграющей». Писатель-профессионал имеет такую мотивацию: заработать на кусок хлеба с маслом для себя и семьи. А начинающий писатель, как правило, где-то работает, куском худо-бедно обеспечен, потому способен на романные сверхусилия только при наличие нематериального длительно действующего мотива.

Осуществление любимой идеи ― именно такой мотив.

Идея 5  Идея 6

Идеи романа М.А. Шолохова «Тихий Дон»

Выбор идеи ― долгий процесс. Иногда идея формируется в авторе многие годы, подспудно, как особенный интерес к какой-то стороне жизни автора или коллектива, к существованию общества или человечества, или даже мироздания в целом. Начинающий автор вынашивает идею, даже не подозревая об этом. Таких несформулированных, невыкристаллизовавшихся идей у любого автора может быть несколько. Задача автора выбрать из них одну, сформулировать её, подобрать тему, подходящую для наилучшего раскрытия идеи, подобрать время и место действия, выбрать систему героев и найти подходящий сюжет для воплощения идеи.

Идея 7  Идея 4

Идея романа М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»

Выбирать идею большого произведения нужно очень тщательно, потому что на кону долгие месяцы или даже годы работы (хороший роман или триллер пишется три года). Это не может быть идеей, которая автору просто нравится. Если идея просто симпатична, то автору такой мотивации может не хватить и на полсотни страниц текста, или даже мотивация может кончиться уже на стадии написания поэпизодного плана романа.

Итак, идея произведения должна захватить автора целиком и полностью. Но ведь неизбежны остановки в работе: Пушкин писал поэму «Евгений Онегин» на протяжении шести лет, Горький писал роман «Клим Самгин» более десяти лет, с большими перерывами. Из опыта классиков можно сделать вывод: идея произведения должна вызывать к себе устойчивый интерес автора. Временный интерес не годится: он быстро пропадёт и автор будет разочарован, унижен, зол на себя, на него обрушится очередной приступ неуверенности, а в некоторых случаях неоконченные произведения могут даже послужить автору поводом, чтобы забросить письмо. Здесь, конечно, я веду речь о «большой литературе», а не о ремесленных поделках поплитературы на потребу читателям СМСок.

идея война и мир  Идея войны и мира

Идеи романа-эпопеи Л.Н. Толстого «Война и мир»

Вот несколько советов начинающему писателю в части выбора идеи для романа.

  1. Не слушать советов, о чём вы должны писать.

Исключение из этого правила: если советчик опытный специалист ― издатель, литературный наставник, литературный редактор, ― хорошо знающий автора лично и, главное, понимающий особенности его творческого целеполагания и его возможностей в части писательского мастерства. Я, например, советую некоторым начинающим авторам, кто выучился в нашей Школе писательского мастерства и в ком я обнаружил устойчивое жанровое предпочтение и потенциал мастера, покуситься либо на очень актуальную новую «Поднятую целину», либо на исторический роман о Святославе (русском Александре Македонском), либо политический роман «Конец либерализма» или на другие важные для серьёзного читателя и для России произведения. Напишет автор такое рекомендованное мной произведение ― и он уже русских классик, и заработает кучу денег на переизданиях и экранизациях.

Но большинство советчиков просто не посвящено в целеполагание автора и не способно оценить возможности его писательского инструментария. Большинство непрофессиональных советчиков (друзья, родственники, читатели, собутыльники и любовники) преследуют свои цели, которые могут идти вразрез и во вред творческим исканиями автора. Вопреки авторскому целеполаганию могут советовать и профессионалы, например, издатели поплитературы, стремящиеся творчество начинающего автора подчинить исключительно получению быстрой прибыли от издания. Поэтому общее для начинающих правило: не приставать к другим с вопросом «о чём писать?» и не слушать некомпетентных или заинтересованных в своих целях доброхотов. Это Чехов мог поспорить:

«― Знаете, как я пишу свои маленькие рассказы? ― сказал он Короленко, когда тот только что познакомился с ним. ― Вот.

Он оглянул стол, взял в руки первую попавшуюся на глаза вещь, ― это оказалась пепельница, ― поставил её передо мною и сказал:

― Хотите ― завтра будет рассказ… Заглавие «Пепельница»».

Это озорство большого мастера, и рассказ ― не роман. Мотива для написания коротенького рассказа «Пепельницы» Чехову не хватило бы, чтобы написать одноимённый роман. Кстати, ни одного романаЧехов не смог написать, как ни пытался. И это иллюстрация отсутствия устойчивой романной мотивации у классика.

Идея 12 стульевИдея романа родилась у Валентина Катаева, но писать его он сам не стал, а подарил сюжет своему младшему брату Евгению Петрову и его другу Илье Ильфу. Рассказывают, что друзья расплатились за идею золотым портсигаром, и посвятили Катаеву готовый роман «Двенадцать стульев». Бриллианты, на которых сидят (между прочим, именно так назвали роман в английском переводе) были, по словам Ильфа, только «поводом к тому, чтобы показать жизнь». Бендер на первом этапе задумывался как эпизодический персонаж, но сын турецкоподданного вырвался из заданных рамок и стал главным героем

Идея 12 

  1. Не писать о себе.

Идею большого произведения нужно устойчиво любить, тогда только её можно осуществить. Но любой человек больше всех на свете любит себя ― так распорядилась мать-природа. Возникает очень большой соблазн для начинающего автора ― писать о себе, любимом. Материал о себе хорошо известен автору, материал для такого произведения не нужно месяцами и годами «нарывать». К тому же хочется поразить человечество оригинальным видением мира, хочется вспомнить «счастливое детство», хочется эпистолярно отомстить кому-нибудь за обиды или объяснить свою позицию, страшно хочется привлечь к себе внимание, попасть на экран, стать популярным… Написал же Лев Толстойтрилогию «Детство. Отрочество. Юность», а я что ― хуже?

Ну, если лично вы будущий Толстой Второй, пишите, остальным ― не рекомендую. Это не равносильно утверждению, что реальная жизнь автора не может повлиять на основную идею и содержание романа. Есть авторы с очень эгоцентричным взглядом на жизнь. Для таких авторов не писать о себе, любимом, ― это мучение. Большинство же авторов, подобно Достоевскому, раскидывают частицы себя по всем своим произведениям, и читатель узнаёт или догадывается: «О! здесь автор всунул себя». Так что личность автора так и так присутствует в его произведениях, и совсем не обязательно пытаться привлечь к себе внимание читателя концентрированно ― в автобиографическом жанре. Нужно смириться с тем, что читателю не интересна жизнь начинающего писателя: сначала стань писателем с большой буквы, потом ожидай интереса со стороны публики. Пишущий о себе начинающий автор издателя точно не найдёт, только самиздат, а российский самиздат по смыслу равносилен похоронам младенца.

Идеи. Бензин ваш, идеи наши

Кредо Остапа Бендера: «Бензин ваш, идеи наши»

Идеи 44

  1. Не искать оригинальную идею.

Любой начинающий автор мечтает поразить аудиторию оригинальностью своего произведения и творчества в целом. Как правило, эта мечта зиждется на незнании начинающим мировой литературы. Легкомысленный автор не берёт во внимание, что до него миллионы писателей, драматургов и поэтов творили в течение нескольких тысяч лет. Ничто не ново под луной. А начинающий автор пока что творил только школьные сочинения по литературе, да какие-нибудь опусы для выставления на бесплатных сайтах. Несопоставимые весовые категории ― у начинающего автора и у мировой литературы, ― чтобы рассчитывать написать что-то оригинальное. В наше безумное время коммерчески успешную постмодернистскую вещь может написать и начинающий, а вот сотворить нечто оригинальное в «большой литературе» ― вряд ли. Капитал навязывает обществу единственный критерий оценки успешности литературного произведения ― его коммерческий успех. Зарабатывать деньги ― почтеннейшее занятие, но, если ценностным критерием литературы считать только прибыль, «великие авторы» как явление культуры и «большая литература» просто исчезнут. Останутся Эллочки Людоедки, «творящие» СМСки.

Чтобы добраться до идеи романа, нужно уметь определить собственный мир. При здравом рассуждении, начинающий писатель должен понять: в мире существуют миллионы людей, похожих на него по генотипу и фенотипу. Физический мир конечен, чётко ранжирован, разбит на группы. Всегда можно найти личности писателей, которые тебе близки. Я, например, как писатель, ассоциирую себя сМаксимом Горьким и Василием Розановым. Естественно, что их произведения мне нравились с самого детства, мне близки идеи и темы их произведений, их идеи ― и мои идеи тоже.

Пушкин в рамке

Êàðòèíà "Ïîðòðåò Ãîãîëÿ"

Место для вашего портрета

Здесь мог бы быть ваш портрет

Место Достоевского

Вряд ли начинающему удастся наткнуться, сформулировать и художественно воплотить совершенно новую идею. За новизной идеи не нужно гнаться, более верный путь ― старую идею наполнить новым содержанием. Так обычно и случается, просто начинающие авторы ― по своему невежеству ― об этом не догадываются. Есть вечные идеи, которые очень трудно поддаются реализации в художественных произведениях. В одном из писем Достоевский признавался, что его «давно уже мучила… идея… изобразить вполне прекрасного человека», идея «старинная и любимая», и добавляет: «Труднее этого, по-моему, быть ничего не может, в наше время особенно…» Эту идею не смогли осуществить ни Гоголь в образе Костанжогло (сожжённый второй том «Мёртвых душ»), ни Достоевский в образе князя Мышкина (роман «Идиот»). Берите эту старую «вечную» для большой русской литературы идею «положительного героя» и пишите. Очень завидное и почтенное занятие ― пробовать оказаться в одном идейном ряду с Гоголем и Достоевским.

*****

Альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, где учатся 5 лет очно или 6 лет заочно, — Школа писательского мастерства Лихачева. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают всего 6-9 месяцев, а по желанию учащегося — и того меньше. Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки и получите чувствительные скидки на редактирование своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы частной Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает круглосуточно, без выходных.

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

likhachev007@gmail.com

Замысел литературного произведения. 1. Определение

Замысел 2

Замысел романа «Дон Кихот» Сервантеса

Замысел ― это первая ступень творческого процесса, первоначальный набросок будущего произведения. У замысла есть две стороны: идейная (предполагаемое разрешение взволновавших писателя проблем и конфликтов) и сюжетная (автор заранее намечает ход событий). Однако изучение творческой истории различных произведений доказывает, что замысел может изменяться. Например,Лермонтов предполагал развернуть действие «Демона» в Испании, а потом перенёс его на Кавказ.

замысел, demon

М.А. Врубель. Демон сидящий

Писатель С. Залыгин так объясняет причину изменения замысла: «Сначала я веду героев, а потом, перевалив через половину, оказываюсь в подчинении у них… Приходится приниматься за начало вещи, потому что в первоначальном виде оно не соответствует героям, характеры и поступки сложились только в середине романа». Изменение замысла сюжета ведёт к изменению идейного замысла, который связан с мировоззрением автора, вытекает из системы его идеалов и представлений о мире. Когда мировоззрению писателя свойственны противоречия, как это было, например, у Толстого и Бальзака, то это сказывается на произведении, и читатель может сделать выводы, не совпадающие с тем, чтó хотел сказать писатель. В таком случае говорят, что возникло противоречие между замыслом и исполнением, хотя на самом деле противоречие заложено в окончательной концепции произведения.

замысел, анна

А.Н. Самохвалов. Иллюстрация к роману “Анна Каренина”. 1952

Замысел литературного произведения ― это, по сути, синоним идеи   произведения: это то, что движет литературную историю, но не персонажи с их проблемами. В замысле художественного произведения (романа), как правило, заложены несколько точек зрения, поскольку автор рассчитывает осветить свою идею с разных сторон.

Замысел даже великого писателя не всегда совпадает с восприятием произведения читателем или постановщиком пьесы. По замыслу Льва Толстого, читатель должен был осудить Анну Каренину за измену мужу, разрушение семьи и карьеры мужа, а читатель жалеет и оправдывает Анну. По замыслуШекспира, Гамлет ― толстяк, слабак и рохля. Шекспир фокусирует внимание на внешнем виде Гамлета, чтобы подчеркнуть определённые ― безусловно, «понижающие» образ ― черты характера главного героя. В пьесе есть ремарка: «Выходит Гамлет, толстый, с одышкой», Гертруда говорит Клавдию во время поединка Гамлета с Лаэртом: «Наш сын тучен, он задыхается». Однако эти ремарки традиционно принято пропускать в переводах со староанглийского, на котором написана пьеса, на большинство современных языков, поскольку по представлениям XIX в. и последующих веков тучность Гамлета не вписывалась в романтический образ, который, вопреки замыслу автора, придали герою заказчики переводов.

замысел, Гамлет-Дудников._1938

Д.М. Дудников в роли Гамлета. 1938 г.

замысел, гамлет выс

В.С. Высоцкий в роли Гамлета. Спектакль Театра на Таганке. 1970 г.

замысел 1

Иннокентий Смоктуновский в роли Гамлета

Не удивительно, поэтому, что в СССР Гамлета играли Дудников, Смоктуновский, Высоцкий, все они отнюдь не толстяки, не рохли и не тем более не задыхаются, а носятся и орут на сцене как сержанты на плацу. Налицо серьёзное вмешательство и даже игнорирование авторского замысла относительно образа главного героя пьесы.

замысел 3

Замысел романа «Война и мир» Толстого

*****

Альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, где учатся 5 лет очно или 6 лет заочно, — Школа писательского мастерства Лихачева. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают всего 6-9 месяцев, а по желанию учащегося — и того меньше. Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки и получите чувствительные скидки на редактирование своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы частной Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает круглосуточно, без выходных.

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

likhachev007@gmail.com

Как писать сон, бред. 27. Сон Обломова

Обломов 12

Илья Ильич Обломов

В русской психологической прозе XIX в. сны героев прежде всего играют прогностическую, сюжетно-композиционную и психологическую роль, позволяя, как, например, в знаменитой главе «Сон Обломова» из романа И.А. Гончарова, обратиться к детству героя, обусловившего основные черты его характера и судьбы; сам мир детства в этом сне моделируется как мир, обладающий мифологическими чертами Золотого века: время в нём циклично, пространство ― замкнуто, персонажи статичны, вековые порядки остаются неизменными на протяжении столетий.

Обломов, как преподаётся сон Обломова в школе

Так сон Обломова преподаётся в школе

В центре романа «Обломов» — образ Ильи Ильича Обломова, барина, воспитанного в патриархальной среде родового имения и живущего в Санкт-Петербурге. При характеристике героя Гончаров использует некоторые художественные приёмы своих предшественников, в частности Гоголя. В советские времена образ главного героя романа воспринимался несколько однобоко и прямолинейно, хотя на самом деле его образ гораздо глубже и многограннее.

Обломов. Что за чудный край

Писатель рисует быт Обломовки как живой среды, сформировавшей характер героя, как целостного и законченного уклада русской жизни. Гончаров видел в формировании буржуазного уклада не только исторический прогресс, но и угрозу для многих духовных ценностей, выработанных русским патриархальным укладом.

Обломов и Ольга Ильинская

Обломов и Ольга Ильинская. «Обломовщина» главного героя сгубила взаимную любовь в этой паре 

Многое в старых традициях вызывало отрицательное отношение Гончарова (косность, тунеядство, боязнь перемен и т. д.), но многое и привлекало его — например, теплота человеческих взаимоотношений, уважение к старине, связь с природой. Гончарова тревожило: как бы в погоне за прогрессом не разрушить то ценное, что было в старом, как найти их гармоническое сочетание.

Обломов, детство 1

Обломов в детстве

Ничегонеделание Обломова воспринимается современным читателем, успевшим вкусить все прелести дикого капитализма, не только как выражение барской лени и апатии, но и как нравственный вызов человека тогдашним реформаторам. Глава «Сон Обломова», по выражению одного из критиков, — «увертюра всего романа». Герой переносится в этой главе в своё детство, в самую счастливую пору своей жизни.

Обломов, детство

Вначале Илье Ильичу снится пора, когда ему всего семь лет. Он просыпается в своей постельке. Няня одевает его, ведёт к чаю. Весь «штат и свита» начинают осыпать его ласками и похвалами. После этого начиналось кормление его булочками, сухариками и сливочками. Потом мать отпускала его гулять с няней. День в Обломовке проходил с виду бессмысленно, в мелочных заботах и разговорах.

Обл, Илюша и Захарка

Илюша и Захарка

«Сам Обломов — старик тоже не без занятий. Он целое утро сидит у окна и неукоснительно наблюдает за всем, что делается во дворе… Но главною заботою была кухня и обед. Об обеде совещались целым домом».

Обломов 11

После обеда все дружно спали.

Следующая пора, которая приходит к Обломову во сне, — это когда он стал немного старше, и няня рассказывает ему сказки.

Обломов. Отстаньте от Обломова

Отстаньте от Обломова!

«Взрослый Илья Ильич хотя после и знает, что нет медовых и молочных рек, нет добрых волшебниц — сказка у него смешалась с жизнью, и он бессильно грустит подчас, зачем сказка не жизнь, а жизнь не сказка… Его всё тянет в ту сторону, где только и знают, что гуляют, где нет забот и печалей».

Обломов спит

Илюшу лелеют, «как экзотический цветок в теплице». Родители мечтали о шитом мундире для него, «воображали его советником в палате, а мать даже и губернатором. Они считали, что учиться надо слегка, не до изнурения души и тела, не до утраты благословенной, в детстве приобретённой полноты, а так, чтоб только соблюсти предписанную форму и добыть как-нибудь аттестат, в котором бы сказано было, что Илюша прошёл все науки и искусства».

Обломов 17

Неподвижность жизни, дрёма, замкнутое существование — это не только признак существования Ильи Ильича, это суть жизни в Обломовке. Она отъединена от всего мира: «Ни сильные страсти, ни отважные предприятия не волновали обломовцев». И сон Обломова помогает нам это понять. Сон отражает реальную жизнь, которая была характерна для России того времени, отвергавшей нововведения Запада. И, вполне возможно, именно сон Ильи Ильича ближе к умонастроениям тогдашнего российского общества.

Обломов 16

Жизнь, увиденная Обломовым во сне, по-своему полна и гармонична: это русская природа, сказка, любовь и ласка матери, русское хлебосольство, красота праздников. Это та Россия, которую русские окончательно утратили после двух революций 1917 года.

Обломов зовёт слугу

Перечитывая главу «Сон Обломова», мы понимаем: впечатления детства являются для главного героя романа тем идеалом, с высоты которого он судит жизнь. Обломова терзали предчувствия, что в скором времени идиллия привычной жизни будет разрушена, и, к сожалению, его предчувствия сбылись.

Обломов, смерть

Смерть Обломова

Россия, жившая давним ожиданием перемен и революционных преобразований, в скором времени надолго лишила своих граждан самой возможности видеть сны, подобные тому, который однажды привиделся Обломову. При Брежневе, однако, русским людям опять стали сниться прекраснодушные сны.

Обломовщина процветает

 Не знаю, снятся ли сегодня добрым людям счастливые обломовские сны, а «обломовщина» как явление живёт и процветает

Птичка в конце текста

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

Доска объявлений

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерства http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/ (новый сайт)

http://book-writing.narod.ru (старый сайт)

Услуги редактирования (развивающего и стилевого) и корректуры рукописей:http://book-editing.narod.ru

Услуги наёмного писателя:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

и   http://writerhired.wordpress.com/

О чём писать и петь, или Игорь Растеряев и я в Приволжских степях

Игорь Растеряев в степи на реке Медведица в Волгоградской области. Песня «Рожок»

Обожаю поволжские степи. Родня моя по материнской линии выросла в Заволжской степи, сам излазил её от Самары до Новоузенска (Саратовская область) и Уральска (Казахстан).

Вот мои фотографии тех мест, где поют жаворонки и пахнет полынью.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Не жалею своего «железного коня», разъезжая по дикой степи. 400 км в один конец, из них 100 км — полевыми дорогами. Не вижу ни одного столба на 360 градусов при видимости 10-20 километров во все стороны. Это только географически Европа

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Новоузенский район Саратовской области

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Дамба и пруд на границе с Казахстаном, бывшее хозяйство «Горькореченское»

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Балочка в степи. Сюда не добирается стадо. Здесь настоящее кладбище для перекати-поле

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Грейдер, за которым давно не ухаживают: все окружающие колхозы и совхозы умерли, а поселковым администрациям и фермерам поддерживать дороги не по силам

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Отличное место для бахчи у пруда (он за деревьями)

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Один в бескрайней степи. Начало августа 2014 года. Даже некому сфотографировать меня у машины. Если «немец» сломается, за помощью идти ну очень далеко…

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Марсианский пейзаж песчаного карьера у Горькой речки. Александр Филиппович Акимов, на котором 35 лет держались эти места, пока Сбербанк, руководимый немцем Грефом, не грохнул его блистательное хозяйство «Горькореченкое». Теперь (2014 год) весь Новоузенский район Саратовской области собирает столько зерна, сколько раньше собирало одно его хозяйство. А ещё было 36000 овец (теперь ноль), 800 дойных коров (теперь ноль), 3000 свиней (теперь ноль), колбасный цех, маслобойка, мельница, хлебопекарня, 7 прудов с рыбой… Об этом  разорении либералами русской деревни в угоду Западу и о таких людях поёт Игорь Растеряев. Здесь буквально валяются шикарные писательские материалы для новой «Поднятой целины». Вот о чём сейчас должен писать русский писатель, а эльфы и вампиры могут подождать и до лучших времён

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Низинка с тремя куртинами деревьев. Особо дикое место, малопроезжая полевая дорога (но не для моей бэхи). Здесь всегда останавливаюсь, уж больно красиво. Какие кругом горизонты!

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Когда-то в «Горькореченском» были вот такие поля. А зерно здесь было просто шикарное: «Макфа» с руками отрывала

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Местные умельцы, не хуже Козлевича из «Золотого телёнка» Ильфа и Петрова, из старой швейной машинки «Зингер» могут смастерить сенокосилку для своих нужд

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Нашли низинку и своим «Зингером» накосили

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

До разгрома хозяйств в Заволжской степи часть земель орошали, а теперь даже сорняки плохо растут

Мотивация писателя

Каторга 1

Достоевский на каторге

Писательство — нелёгкое ремесло. Нужно быть хорошенько мотивированным, чтобы пробиться и закрепиться в столь жёсткой профессии. Каждое новое произведение — это вызов автору. Сильная мотивация повышает шансы на успех.

Определение личных целей укрепляет мотивацию. Задайте себе вопрос: для чего я хочу написать эту книгу? И, главное, честно ответьте.

Каторга 4

Вот примеры ответов российских начинающих писателей:

  • я люблю рассказывать истории, потому что мне нравится внимание публики;
  • я хочу продать свой товар или услугу по основной профессии с помощью своей книги;
  • я пишу на спор;
  • я хочу зарабатывать на жизнь как писатель;
  • я работаю на идею;
  • я ищу истину;
  • я хочу прославиться;
  • я хочу проверить свои творческие способности;
  • я ищу дополнительный заработок;
  • я пишу с горя;
  • вот напишу и меня оценят (вариант: и тогда меня полюбит Машуня);
  • я хочу дать людям важную информацию;
  • меня интересует эта тема профессионально;
  • эта книга — переработка моей диссертации;
  • меня заставили родители (вариант: шеф, жена);
  • я хочу завоевать уважение своих детей (вариант: начальства, жены, подруги);
  • я пишу, потому что пишу (это вариант Портоса: «Дерусь, потому что дерусь»);
  • мне посоветовали попробовать;
  • я хочу поднять свою репутацию до статуса эксперта;
  • чем я хуже этих сценаристов-борзописцев с TV;
  • пишу от нечего делать;
  • я инвалид детства, писательство — единственная отрада в жизни…

Мотивация

А вот примеры мотивации к писательскому труду с современных американских форумов. Сразу бросается в глаза: американцы определяют свою мотивацию более определённо и подробно, нежели русские. В признаниях американцев чувствуется аналитика, незакомплексованность личности, стремление изменить и обустроить свою жизнь, неспонтанное принятие решения стать писателем, упор на материальное вознаграждение. Мотивации привожу со значительными сокращениями.

  • «Я пишу, чтобы взаимодействовать с человечеством.Я пишу, потому что  в письменном слове могу изложить свои мысли более чётко, нежели высказать их устно. Мне требуется время, чтобы понять смысл событий. Каждый человек живёт своей жизнью. Каждый человек имеет точку зрения, заметно отличающуюся от моей. Я чувствую подводные течения и связи между казалось бы несвязанными  обстоятельствами, а другие люди никогда или очень редко их воспринимают. Некоторые люди имеют скрытые намерения в отношении меня, другие ко мне равнодушны. Иные готовы помочь. А кто-то может использовать меня в своих целях, не принимая во внимание тот вред, который при этом способен мне нанести. Во мне таится иррациональный страх перед людьми. Письменное слово для разговора, даже если он на данный момент односторонний, безопасно, надежно, фиксировано и осязаемо. В устном же разговоре я не умею использовать интонацию и язык тела, я неуклюж и неумел в социальном бытие, и не оправдываю поведенческих ожиданий и конвенций в социальных группах. Зато я прогрессирую через письмо: оно приносит мне опыт общественного бытия».
  • «Я пишу, потому что мне это необходимо.Письмо делает меня самого лучше. Чем больше я пишу, тем лучше мои идеи получаются, а не только в письменной форме, но и во всём. Когда я не пишу, то впадаю в стагнацию и мне становится скучно. Я слежу за широким спектром событий и взаимодействий людей, и решаю, как из них сплести увлекательную [литературную] историю».
  • «Я пишу, чтобы бросить вызов самому себе.Процесс письма возбуждает мои нейроны сильнее любой другой работы. Если мои произведения по достоинству оценят читатели, я буду удовлетворён. Моя цель: писать и издавать рассказы, чтобы заработать деньги в дополнение к моей будущей пенсии».
  • «Я пишу, потому что я не умею рисовать.В моей голове постоянно возникают идеи, образы и персонажи. Я люблю слова, писать их — это единственное искусство, на которое я способна. Моя цель в письменной форме — зарабатывать на жизнь. Гонорары в миллионы долларов это, конечно, их области фантастики, но я была бы счастлива, если хватало на покрытие своих счетов».

каторга 6

Нужно ясно представлять свою мотивацию к писательскому труду и держать её перед собой во время работы. Это особенно пригодится в те дни, когда от вас потребуется дополнительное усилие, чтобы усидеть за письменным столом. А у писателя, как известно, должен быть «чугунный зад».

Обычно у писателя смешанные мотивы. Александр Дюма, написавший 277 книг, высказывался так: «Влюблённый, наполовину из тщеславия, наполовину из любви к своему творчеству, я работал так, как не работал никто другой».

Английская детская писательница Энид Блайтон опубликовала 753 книги. Как и фантаста Айзека Азимова, её критиковали и «не пущали» за простой и искренний стиль письма. ВВС, например, запрещало её работу на радио в 1930―1950-х годах, называя авторский стиль «неестественным», но и сегодня Блайтон остаётся в десятке (!) самых продаваемых в Великобритании авторов. «Лучший способ преодоления препятствий — это использовать их в качестве ступенек. Смейтесь над ними, давите на них и пусть они приведут вас к чему-то лучшему», — так хорошее мотивирование противостояло внешнему давлению на писательском поприще Блайтон.

Каторга 2

Скульптура «Достоевский на каторге» 

Всё больше мотивированных писателей становится в тюрьмах. В XIX веке каторга мотивировала Достоевского. Теперь же многие осуждённые олигархи и убийцы страсть как полюбили учить вольных людей уму-разуму. Ходарковский давит общественное мнение не только деньгами и адвокатами, но и эпистолярным жанром: он критикует внутреннюю и внешнюю политику России, причём получается это у него совсем недурно. Ещё успешней действует «норвежский стрелок» Андерс Брейвик. Обвиняемый в терроризме, сидя в застенке, он пишет сразу три книги: автобиографию, в которой намерен рассказать о норвежской ячейке националистической организации, в которой состоит; книгу о событиях 22 июля 2011 года (дата теракта); книгу о будущем (!). Худо-бедно, своим «гласом» Брейвик возбудил новые угрозы со стороны Ордена Тамплиеров, который теперь грозит уничтожить всю «верхушку общества» Норвегии. Не слабо!

Каторга, история создания Преступления и наказания

Замысел самого знаменитого романа Достоевского «Преступление и наказание» вырос из замысла рассказа «Пьяненькие», задуманного на каторге 

 Сильно мотивированными — каждый по-своему — были Шекспир, Джек Лондон, Горький, Солженицын, Бродский.

Но это большие писатели. А у начинающего ещё нет кипы опубликованных книг, одно созерцание которой придаёт автору уверенность. Начинающему я советую разбить творческий и организационный процессы на небольшие отрезки и праздновать малые успехи: «Я написал десятую главу», «Я закончил роман», «Я отправил роман на первый конкурс», «Я направил запрос редактору», «Мою рукопись приняли к рассмотрению»…

Устанавливайте себе скромные пошаговые цели и достигайте их. Растите в себе автора-победителя. Сразу поставленную большую цель достичь трудно, а провал способен вызвать симптом неудачника.

Каторга 5

Если можете не писать — не пишите. Сильно мотивированный писатель пишет или хотя бы думает о письме каждый день. Мотивированный писатель не обломается на первом же отказе издательства, на первом неудачном произведении, на первом редакторском разносе.

Птичка в конце текста

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

Доска объявлений

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерства http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/ (новый сайт)

http://book-writing.narod.ru (старый сайт)

Услуги редактирования (развивающего и стилевого) и корректуры рукописей:http://book-editing.narod.ru

Услуги наёмного писателя:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

и   http://writerhired.wordpress.com/

Лихачев Сергей Сергеевич OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Ни от кого не прячемся. Обращайтесь ко мне лично: likhachev007@gmail.com