О чём писать? О том, что хочешь узнать

Американский писатель Энтони Марра в Гослитмузее

dsc_0017_31137378326_o

18 ноября 2016 г. американский писатель Энтони Марра выступил в Музее Серебряного века в рамках цикла «Другие берега», проводимого Гослитмузеем совместно с Центром новейшей русской литературы РГГУ. Жанна Галиева, модератор вечера, рассказала о проекте: его гостями становятся писатели и поэты из США, Франции, Польши и других стран. Первым участником проекта был Майкл Каннингем, выступление которого стало большим событием. Некоторые из приезжавших авторов переведены на русский язык, некоторые еще ждут своих переводчиков. Встреча с Маррой была организована Марией Львовой, представителем отдела прессы и культуры посольства США. Переводчик вечера — синхронист Анатолий Бересневич. Зал музея был переполнен, основной аудиторией стали студенты-филологи, заинтересованные в иноязычных авторах, которых можно было бы перевести, и активно задававшие вопросы — о литературе, о национальных стереотипах и даже о возможности объединения человечества ради всеобщего благоденствия.

dsc_0051_30351891344_o

Жанна Галиева предложила калифорнийцу рассказать о себе, о начале своей писательской деятельности, о курсах творческого письма (creative writing) в американских университетах.

Энтони Марра объяснил позицию американского университетского сообщества так: письмо — такое же искусство, как и другие; тот, кто всерьез хочет рисовать, поступает в художественное училище, кто желает заниматься музыкой, идет в консерваторию. Обучение литературному мастерству институционализировано, поскольку также требует освоения техники, знакомства с творческой кухней. Подобную школу письма Марра прошел в Айове.

От воспоминаний о детских и подростковых годах писатель перешел к рассуждениям о современном историческом процессе, о политике и о понятии постправды, о явлении фейка, когда поддельная новость вызывает широкий общественный резонанс. Post-truth — слово года по версии Оксфордского словаря, описывающее «обстоятельства, в которых объективные факты менее важны для формирования общественного мнения, чем обращение к эмоциям и личным убеждениям» (BBC). Вместе с Маррой смотрели и обсуждали важнейшие кадры из хроник XX века, говорили о критическом мышлении, о том, как писателю обращаться к табуированным темам.

Самые известные книги Марры — «Созвездие жизненных явлений» («Constellation of Vital Phenomena») и «Царь любви и техно» («Тhe Tsar of Love and Techno») — рассказывают о Чечне, Сибири, современной Москве. Публика не могла не спросить, с чего начался интерес писателя к России и российским сюжетам. Начало было простым и понятным: Марра читал Пушкина, Толстого, Достоевского, погружался в жизнь Петербурга XIX века — а потом провел семестр в Петербурге в 2007 году, когда на слуху была тема чеченского конфликта. Первая «чеченская» книга Марры — не об армии, не о государстве, но о человечности и сострадании. Разговорились о полемике вокруг права на описание событий, в которых сам не участвовал — в современной русской литературе несколько лет назад была громкая дискуссия вокруг романа В. С. Маканина «Асан», также посвященного чеченской войне.

Последний традиционный для цикла вопрос, заданный автору — что читать, каких писателей выбирать? Марра посоветовал просто выбирать то, что нравится, дает надежду, новые переживания, хотя бы и удовольствие. Самым полезным советом, полученным им от своего учителя по письму, была рекомендация писать не о том, что знаешь, а о том, что хочешь узнать. Именно это расширяет возможности понимания человеком мира и собственной природы.

Материал взят отсюда: http://goslitmuz.ru/news/157/3311/#sthash.2Xb4ZDbP.dpuf

*****

школа, 5 кб

Школа писательского мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают не более 6 месяцев. Второй и главный этап обучения — индивидуальное наставничество: литературный наставник (развивающий редактор) работает с начинающим писателем над новым произведением последнего — романом, повестью, поэмой, циклом рассказов или стихов.

Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы — редакторы и филологи — Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

book-writing@yandex.ru  

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) ― для звонков с территории России 

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы

8-10-7-846 2609564 ― для звонков из Казахстана

0-0-7-846 2609564 ― для звонков из Азербайджана

Адрес Школы писательского мастерства Лихачева:

РФ, 443001, г. Самара, Ленинская, 202, ООО «Лихачев» (сюда можно приходить с рукописями или за «живыми» консультациями по вопросам литературного наставничества, редактирования и корректуры)

Реклама

Фавориты-писатели среди претендентов на Букеровскую премию за 2016 год

3600

В «год потрясений и сюрпризов» короткий список претендетов на Букеровскую премию вошли (слева направо): Paul Beatty, Deborah Levy, Graeme Macrae Burnet, Ottessa Moshfegh, David Szalay, Madeleine Thien.

4219

Г.М. Барнет, наиболее вероятный победитель

4000

Мадлен Тиен, менее вероятный победитель

Более подробная информация в газете «Гардиан» от 25 октября 2016 г.:

http://www.theguardian.com/books/2016/oct/25/man-booker-prize-2016-bookies-favourites-graeme-macrae-burnet-madeleine-thien?CMP=Share_iOSApp_Other

О смене поколений в русской литературе

Ни в одном виде искусств поколенческий вопрос не стоит так остро и не решается так болезненно, как в литературе. Андеграунд 90-х давно уже превратился в истеблишмент, начинающие нулевых вышли в литературные начальники и обласканы издателями. А новое поколение в литературе так и не сформировалось. Или сформировалось, но не опознано? Кто будет определять литературную повестку дня в следующем десятилетии?
Участники обсуждения: Александр Снегирёв, писатель; Саша Филипенко, писатель; Борис Кутенков, поэт; Алиса Ганиева, писатель; Ирина Балахонова, издатель; Елизавета Александрова-Зорина, писатель.

*****

школа, 5 кб

Школа писательского мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают всего 6-9 месяцев. Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

book-writing@yandex.ru

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) 

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы

Итоги литературного 2015 года в России

Пишут все и везде

Лиterraтура (http://literratura.org/issue_publicism/1538-obozrevateli-literratury-ob-itogah-goda.html) обратилась к своим постоянным колумнистам с вопросами:

1. Каким был для вас литературный 2015 год? Появились ли новые имена, заслуживающие внимания? Какие тексты оказались важнейшими?

2. Расскажите об итогах года применительно к своему обозревательскому сегменту (книжные новинки – Сергей Оробий, литературная периодика – Юлия Подлубнова, детская литература – Ольга Бухина, музыкальный нон-фикшн – Ярослав Солонин, западная академическая литература о России – Ольга Брейнингер, литература в нелитературных изданиях – Евгений Таран, литературные мероприятия – Наталия Черных): самые значительные тенденции, события, перспективы.
_____________________

СЕРГЕЙ ОРОБИЙ, ведущий рубрики обзоров книжных новинок:

1. Общая оценка литературного года – «подозрительно стабильный». Почему год такой, помогают понять «Три статьи по поводу» Марии Степановой – вот эту книгу, пожалуй, и отнесу к важнейшим текстам. Она совсем небольшая, несколько десятков страниц, но – «томов премногих тяжелей», поскольку очень точно формулирует дух эпохи. Это очень некомплиментарное чтение (своего рода «Философические письма» XXI века), но именно Степанова помогает понять самое главное о нашем времени. Ну а читателям, далеким от всяческих «идей» и «концепций» и просто желающим хорошей прозы, рекомендую новый роман Юрия Буйды «Цейлон», вышедший этой осенью и, по-моему, недооцененный.

2. Даже вооружившись хорошенько заточенной бритвой Оккама, нужно признать, что за год вышло около 20 русских романов, заслуживающих хотя бы краткого разговора. Как говорил по схожему поводу Шкловский, «все начинают писать хорошо, но никому это не нужно». Почему же «не нужно»? Да потому что ощущается явная исчерпанность прилепинско-сенчинского дискурса – последнее советское поколение писателей сказало свое слово, создало главные книги, получило премии. Отсюда – инерция художественных техник, ощущение законсервированности литературного процесса. Я не вижу принципиальной художественной новизны в романе Яхиной, хвалимой за яркий дебют; с трудом различаю признаки романности в «давно ожидавшемся» романе Улицкой; догадываюсь, о чем напишет в очередной статье Захар Прилепин. Вообще, искушенная фейсбуком современная словесность не ценит молчания. Литература – это же не только гамлетовские «слова, слова, слова». Важно, о чем сейчас молчат Михаил Шишкин, Александр Терехов, Михаил Елизаров.

Иными словами, положение дел в русской прозе напоминает тыняновское ощущение «промежутка». Видимо, историю новейшего романа (1991-201…) и надо рассматривать прежде всего как историю переходных форм – от большого советского нарратива к нарративу XXI века. Прошлое ведь отпускает с трудом. Вот и Михаил Бутов заметил о финалистах юбилейного сезона «Большой книги»: все эти истории – о времени, которое вроде бы прошло, но никак не может закончиться.

Этот процесс торможения длится не первый год, так что я бы говорил об итогах последних двух-трех лет. Есть такой старый анекдот про мужика, работавшего на заводе, который выпускал швейные машинки; время от времени мужик крал детали, но как ни собирал их у себя в гараже – всё время получался пулемёт. Русские писатели – речь о главных держателях литературных акций: Быкове, Прилепине, Пелевине, Сорокине, Иванове (пермском), Яхиной, Улицкой… – на протяжении последних лет были заняты тем, что коллективно собирали машину времени. Оказалось, что эта машина способна переносить читателя только в один временной отрезок – советский. Определенные искривления пространственно-временного континуума в результате этих опытов наблюдаются уже сейчас: если «Большая книга»-2014 была предсказуема, то «Большая книга»-2015 вовсе дублирует прошлогодний выбор победителя, ибо «Обитель» и «Зулейха» идентичны во всем.

Впрочем, такое творческое зависание можно понимать и как обещание новой поэтики. Награжден «Букером» роман Снегирева «Вера», в шорт-листе той же премии фигурировал роман Данихнова «Колыбельная». А это уже следующее литературное поколение. И, кстати, не потому ли такое раздражение вызвал у многих букеровский победитель – книга, может быть, спорная, но демонстрирующая возможность каких-то иных повествовательных техник? Кто, кроме Снегирева, представит нам XXI век в литературе – понятия не имею, но очень жду их появления.

Пишем, только сидеть жестковато

ЮЛИЯ ПОДЛУБНОВА, ведущая рубрики обзоров литературной периодики:

1. Сложно подобрать какое-то одно определение, какой-то эпитет. Год, однако, не разочаровал, несмотря на общий унылый бэкграунд и ощущение деградирующего застоя в стране. Премиальный процесс по-прежнему интересен. Явный фаворит литературных гонок «Зулейха открывает глаза» Гузель Яхиной воспринимается как привет прошлогоднему фавориту – «Обители» Прилепина, менее пафосный и выморочный, чем получатель привета. Впрочем, критика уже написала, что всем хороша Зулейха и была бы без всяких оговорок прекрасна, кабы не узнаваемый стиль в диапазоне от Людмилы Улицкой до Марины Степновой. Лауреат «Русского Букера» Александр Снегирев с романом «Вера» тоже не избежал обаяния истории и с легкостью вписал в сюжет и сталинские репрессии, и военную мясорубку. Хотя роман не про это, а про печальную судьбу одинокой Веры – этакая квинтэссенция русской неприкаянной души на фоне отнюдь не радостного демографического состояния страны. Кстати, Зулейха и Вера вполне рифмуются.

Из прошедших незамеченными в гонке или пока не замеченными хочу выделить два романа. «Diis ignotis» Анаит Григорян («Урал», 2015, № 5), вопреки ужасающе звучащему названию, обязательно рекомендуется к прочтению как завораживающая в своем художественном исполнении реконструкция шумерской мифологии, роман-миф, от которого сложно оторваться. «Отдел» Алексея Сальникова («Волга», 2015, № 7–8) немного фантастичен в духе Пелевина и кинематографичен в духе Кинга, но являет много ценных наблюдений над российской современностью.

Жду случая прочитать новую прозу Андрея Иванова. Думаю, не будет повода для разочарования.

Что касается поэзии, то год не менее продуктивен. Не могу не упомянуть книги «Все, кого ты любишь, попадают в беду» Наталии Санниковой, «Елена. Яблоко и рука» Екатерины Симоновой. Однако наиболее сильное впечатление оставил сборник «Взлетка» Николая Звягинцева, вышедший в издательстве Елены Сунцовой. По-моему, абсолютно уникальный опыт переосмысления традиции русской поэзии, абсолютно новый язык. Поэзия не имеет права быть тривиальной, хотя по-прежнему она никому ничего не должна.

Из нон-фикшна важным событием года стал выход книги Эллендеи Проффер Тисли «Бродский среди нас», позволяющей по-новому взглянуть на поэта и его мифологию. Другое событие – возвращение Сергея Белякова в критику и его проект создания рецензий по результатам премиального процесса.

Что касается самой литературной жизни, то получение Нобелевской премии Светланой Алексиевич (на мой взгляд, заслуженное) можно назвать главной сенсацией 2015 года.

А еще жалко, что в этом году нас покинули Валентин Распутин, Юрий Мамлеев и Маргарита Хемлин.

2. Публикации в журналах и на различных ресурсах – процесс непрекращающийся, а потому об итогах именно как об итогах говорить сложно. Никого не удивлю, сказав, что наиболее значимые художественные тексты по-прежнему публикуют «толстяки» – «Знамя», «Новый мир», «Октябрь», «Дружба народов», «Звезда», «Волга», «Урал», «Арион», «Воздух». Направленность и специфика журналов за год не поменялась. Добавлю, пожалуй, что лично мне импонирует проза, которую обнародует «Октябрь», скажем «Джаз» Ильи Бояшова или «Коньяк «Ширван”» Александра Архангельского – вещи с явным уклоном в нон-фикшн. С другой стороны, тот же Александр Архангельский опубликовал явный хит «Правило муравчика», сказку «про бога, котов и собак» в № 9 журнала «Знамя».

Литературные газеты в этом году не радовали. Похоже, перед нами явный кризис формата. И еще из плохих новостей – уход Василия Ширяева из критики и исчезновение соответствующей рубрики в «Урале».

Среди информационных волн в разнообразных СМИ можно выделить волну, связанную с Алексиевич, разносторонние нападки на Солженицына и попытку перекодировать Бродского в имперца.

Самым развивающимся ресурсом, каждый материал которого невозможно не дочитать до конца, остается Colta.ru. Более того, сама Мария Степанова представила публике три эссе, в которых очень тонко и точно поставила диагноз современности.

И последнее, позитивное. «Новый мир» завел собственный сайт и запустил на нем блоги. Абсолютно правильная стратегия привлечения внимания к ресурсу и самому журналу, тем более блоги очень живые и увлекательные.

пис 3


ОЛЬГА БУХИНА, ведущая рубрики обзоров детской литературы:

2015 год в отношении детской литературы был необычайно плодовит. Пора уже тем, кто продолжает твердить, что у нас нет современной детской литературы, поверить, что утверждение это, безусловно, устарело. Пожалуй, именно обилие книг, новых, отличных, отечественных и переводных, и есть для меня самый важный итог года.

Начну с конца. Только что был подведен итог конкурса «Книгуру», первую премию получила Нина Дашевская за книгу «Я не тормоз». Дашевская не вполне новое имя в детской литературе – прошлогодняя премия тоже досталась ей, за книгу «Около музыки», изданную «Росмэном». Дашевская – самое мое примечательное открытие этого года. Она пишет о подростках и для подростков, и ее герои настолько реальны и знакомы, настолько хорошо выписаны, что от повествования невозможно оторваться. «Я не тормоз» – история мальчика, рассказанная им самим, мальчика, невероятно быстрого и совершенно не умеющего стоять (или, еще хуже, сидеть) на одном месте. В этом году вышла еще одна ее книга, повесть «Вилли» («КомпасГид»).

Чудесная философская книжечка для детей Анастасии Строкиной «Кит плывет на север» («КомпасГид») заняла второе место, но подробнее о победителях «Книгуру» я напишу в следующем обзоре.

Другое примечательное событие конца года – премия «Мастер» за литературный перевод. В этом году в первый раз появилась особая номинация – «детская литература». В прошлом году детская литература «украла» взрослую премию – ее получила Ольга Дробот за перевод книги Руне Белсвика «Простодурсен» («Самокат»). Вот и «пришлось» вводить детскую номинацию. Победителем этого года стала прекрасная переводчица Ольга Варшавер, которая в 2015 выпустила немало – три тома волшебных сказок Элинор Фарджон (издательство «Махаон»), книги «Мальчик, который плавал с пираньями» Дэвида Алмонда («Самокат») и «Доктор де Сото» Уильяма Стайга («Розовый жираф»). Ольга Варшавер известна своими переводами многочисленных книг Кейт ДиКамилло.

Книги на острые социальные и политические темы продолжают быть важной частью литературного пейзажа. Это подчас новые издания уже известных произведений, дополненные необходимым справочным материалом, такие как дневник Маши Рольникайте «Я должна рассказать» и мемуары Марьяны Козыревой «Девочка перед дверью». Обе появились в «Самокате» в рамках издательского проекта Ильи Бернштейна, а всего он выпустил уже пятьдесят книг.

Новый взгляд на историю стал важной частью современной детской литературы. О страшном времени Большого Террора можно и нужно писать детские книжки. В этом году сказка Юлии Яковлевой «Дети ворона» («Самокат») о сталинском времени превратилась в настоящую сенсацию книжной ярмарки «Нон-фикшн». К тому же писательница обещает продолжение, и не одно.

Хорошая приключенческая литература – еще один подарок читателю. Вышел первый том дилогии о Ванго Тимоти де Фомбеля «Ванго. Между небом и землей» («КомпасГид-Самокат», пер. с франц. И. Волевич, Ю. Рац), ждем с нетерпением второго.

Книги об особых детях и особых обстоятельствах продолжают быть важнейшей темой современной литературы для детей. Совсем недавно появились «Умник» Мари-Од Мюрай («Самокат», пер. с франц. Н. Малевич), «Дитя Океан» Жана-Клода Мурлева («Белая ворона», пер. с франц. Н. Шаховской) и «Меня удочерила Горилла» Фриды Нильсон («Самокат», пер. со шведского К. Коваленко), две голландских книжки – «Зима, когда я вырос» Петера ван Гестела («Самокат», пер. И. Михайловой) и «Книга всех вещей» Гуса Кёйера («Самокат», пер. Е. Торицыной).

Издательство «Розовый жираф», как всегда, печатает книги известных американских писателей. В этом году вышли «В поисках синего» Лоис Лоури (пер. с англ. С. Петрова) и вторая книга Гэри Шмидта «Пока нормально» (пер. с англ. В. Бабкова). Другие острые и проблемные подростковые книги, на которые надо обратить внимание, это «Гуд бай, Берлин!» Вольфганга Херрндорфа («Самокат», пер. с нем. А. Горбова) и «Здравствуй, брат мой Бзоу» Евгения Рудашевского («КомпасГид»).

Для тех, кто чуть помладше, тоже появились подходящие (особенно для девочек) книжки, «Моя мама любит художника» Анастасии Малейко («КомпасГид») и «Эволюция Кэлпурнии Тейт» Жаклин Келли («Самокат», пер. с англ. О. Бухиной, Г. Гимон).
«Гуд бай, Берлин!». Вольфганг Херрндорф, «Самокат»
«КомпасГид» продолжает издавать чудесные маленькие книжечки Марии Бершадской о большой маленькой девочке. В этом году вышло три, так что всего их уже одиннадцать. Радуют и книжки для самых маленьких и тех, кто чуть постарше, особенно книги, принадлежащие перу известных писателей, старые и новые – «Десять резиновых утят» Эрика Карла («Розовый жираф» пер. с англ. Е. Канищевой), «Щепкин и коварные девчонки» Анне-Катрине Вестли («Махаон», пер. с норв. О. Дробот), «Почему у собаки мокрый нос» Кеннета Стивена («Белая ворона», пер. с норв. К. Коваленко), «Рассказы про песика и кошечку» Йозефа Чапека («Карьера-Пресс», пер. с чешского К. Тименчик), «Я всего лишь собака» Ютты Рихтер («КомпасГид», пер. с нем. О. Мяэотс), переиздание «Сказки про лунный свет» Нины Гернет («Речь»),

А вот «Мусорщик» Дарьи Вильке («Время») подходит для любого возраста. В любом возрасте полезно прочесть и книжку Алексея Олейникова «Скажи мне «Здравствуй!» («Самокат»). И, несомненно, радует детская поэзия Артура Гиваргизова, Марины Бородицкой и других.

Обилие научно-популярной литературы для детей – еще одна примета последних нескольких лет. Не буду даже пытаться перечислить бесчисленные книги многих издательств, отмечу только разнообразнейшие темы – книжки эти об архитектуре и городском строительстве, многочисленных машинах и устройствах, пуговицах и письмах, яйцах и льде, и, конечно же, о разнообразных исторических событиях и выдающихся личностях. Приведу только один пример – «Придумано девочками. Истории о выдающихся изобретательницах» Кэтрин Тиммеш («Манн, Иванов и Фербер», пер. с англ. И. Ющенко). О чем эта книга, легко догадаться из названия.

Богат мир детской литературы и событиями, одно из них так и было названо – конференция «Детская литература как событие». Она прошла в декабре и собрала вместе филологов и исследователей детской литературы, писателей и библиотекарей, переводчиков, критиков, психологов и многих других, причастных к детям и детской книге. Это были три дня, до отказа наполненные детскими книжками – чудесная возможность для тех взрослых, которые их так любят.

Все больше и больше становится тех, кто пишет о новинках детской литературы, популяризируют ее. И это не всегда взрослые. Начался третий сезон конкурса «Книжный эксперт XXI века». В этом конкурсе литературными критиками стали подростки, они пишут о понравившихся книгах. Конкурс проводится сайтом «Папмамбук», и лучшие рецензии выкладываются на сайте.

Перспективы? Если бы все зависело только от писателей, переводчиков, художников и издателей – самые радужные. Увы, реальность не всегда помогает детской литературе.

0a4d0dd96951ce0b6c3d1bbc0aaa8e0c

ЯРОСЛАВ СОЛОНИН, ведущий рубрики обзоров литературно-музыкальных событий:

Год начался с того, что я рьяно принялся читать и писать про музыкальный нон-фикшн. И ещё – да – прочитал в первых числах уходящего – «Повелителя мух» и «Песни в пустоту» Ильи Зинина, Александра Горбачёва и Максима Динкевича.

Да, параллельно с работой электромонтёром слабых токов я писал магистерскую по теме «Особенности развития и проблемы отечественной рок-журналистики (1960-е – наше время)» (это слово «особенности», видимо, излюбленный мой сорняк. Оно постоянно втемяшивается в заглавия мои научных работ (тьфу, да их было-то всего две – по Гончарову и по рок-журналистике). Как я сейчас думаю – эти абстрактные и глупо-многозначительные «особенности» компенсировали нехватку мысли).

Не буду перечислять всех использованных книг и статей (прочитано их было великое множество, хотя зачастую и поверхностно, по диагонали – особенно когда внезапно так начали поджимать сроки). Вот что мне показалось из всего примечательным:

– Горохов А. Н. Дыра, прикрытая глянцем /А. Н. Горохов. М.: Ad marginem, 2007. – 450 с.

Собственно, о «великой депрессии» современной музыкальной журналистики, музыкальной индустрии, новых идей. Сейчас это кажется очевидностью, но в том далёком 2007-м году я, когда только-только вгрызался в музыкальные и музжурналистские дебри, был полон иллюзий и надежд.

– Курышева Т. А. Музыкальная журналистика и музыкальная критика: Учеб. пособие для студентов вузов / Т.А. Курышева — М.: Изд. Владос-Пресс, 2007. – 295 с.

Как и почти любой учебник – это невероятно нудно, сухо и догматично. Но, как говорится, «иногда – надо». Особенно когда подустанешь от гонзо-стиля.

– Кушнир А. 100 магнитоальбомов советского рока / А. Кушнир – М.: Изд-во Крафт +, 2003. – 400 c.

Это моя настольная книга – одна из лучших об отечественной рок-музыке. Я её читаю в электронном виде, что, конечно, убивает всю магию. Но у друга есть один экземпляр, ради покупки которого он в далёком 2004-м месяц голодал и вынужден был на время лишиться вина, азартных игр, общества прелестных женщин. В результате – несказанно похорошел, закалил волю и углубил склонность к абстрактному мышлению и поэтическому осмыслению реальности. Так вот, из этой книги вы узнаете о пятнадцати годах подпольной звукозаписи в СССР (с 1977 по 1991). Зачастую это всё похоже на авантюрный роман.

– Марочкин В. В. Повседневная жизнь российского рок-музыканта: живая история / В. В. Марочкин – М.: Молодая Гвардия, 2003. – 403 с.

Делая акцент на московской рок-сцене, Владимир Владимирович исследует основные аспекты жизни патлатого (и не очень) бунтаря, следуя (быть может, неосознанно) заветам французской школы анналов.

– Раззаков Ф. И. Вторжение в СССР: Мелодии и ритмы зарубежной эстрады / Ф. И. Раззаков. – М.: ЗАО Издательство Центрполиграф, 2015.
– 480 с.

Фёдор Ибатович, по моему поверхностному мнению, один из главных конспирологов русской музжурналистской мысли (ну идея не нова. Вкратце – зарубежная поп-музыка подточила идеологическое и моральное биополе Союза Советских. Если не поддаваться эмоциям – конкретно в этой книге можно найти много полезной информации об истории проникновения зарубежной поп-сцены через «железный занавес». Одна история с японским поп-дуэтом «Koi-no Bakansu» чего стоит! Утёсовская «У моря, у синего моря», оказывается, – адаптированный вариант фривольной японской песенки, где герои «ласкают друг друга как русалки».

– Троицкий А. Гремучие скелеты в шкафу: Восток алеет: Сборник статей / Артемий Троицкий – СПб.: Издательство ТИД Амфора, 2008. — 273 с.) Троицкий А. Гремучие скелеты в шкафу: Запад гниет: Сборник статей / Артемий Троицкий – СПб: Издательство ТИД Амфора, 2008. – 340 с.

Артемий Кивович давно отошёл от «танцев об архитектуре», тем занятнее почитать его статьи образца тех, как он считает, пассионарных лет рок-журналистики. Любить его при этом не обязательно. Он, кстати, не скрывает, что в отдельных работах (когда писал для официальных изданий) подстраивался под общеидеологический тогдашний стиль. Зато в самиздатовских вещах отрывался по полной. Справедливости ради я вспомню фразу покойного Егора Летова, сказанную в далёком 1990 году на фестивале памяти Башлачёва: «Хотел бы поприветствовать всех этих эстетов во главе с А. Т., которые превратили наш рок, или то, что им было, в ху*ту». Тут я на стороне Игоря Фёдоровича.

– Шпенглер О. Закат Европы / О. Шпенглер – М.: Мысль, 1998. – 1280 с.

Удивительно? Но это главная книга, использовавшаяся мною при написании работы. В ней задолго до Горохова и прочих предрешена судьба западноевропейской культуры и её вырождение. Цитата: «Мы люди цивилизации, а не готики или рококо; нам приходится иметь дело с суровыми и холодными фактами поздней эпохи, параллели которой можно найти не в Перикловых Афинах, а в цезарском Риме. О великой живописи и музыке среди западноевропейских условий не может быть больше речи. Архитектонические способности западноевропейского человека исчерпаны вот уже столетие тому назад. Ему остаются только возможности распространения. Но я не вижу ущерба от того, если сильное и окрылённое неграниченными надеждами поколение вовремя узнает, что часть этих надежд потерпит крушение <…> Какой толк в людях, которые предпочитают, чтобы им перед истощённым рудником говорили: «здесь завтра откроется новая жила”, – как это делает теперешнее искусство, создающее сплошь ненастоящие стили, вместо того чтобы указать путь к ближайшей и ещё не открытой богатой залежи глины?..»

– Золотое подполье. Полная иллюстрированная энциклопедия рок-самиздата. История. Антология. Библиография. Год: 1994. Автор: А. Кушнир, С. Гурьев.

Артефакт почище кушнировских «100 магнитоальбомов». Его я даже в глаза не видал, в этом плане книжища в моих глазах роднится с древнеегипетскими папирусами. Во многом благодаря этой книге, кстати, Кушнир встал на скользкую дорожку музыкального пиара (в частности – оказал неоценимую помощь становлению того «Мумий-Тролля», который мы знаем). Там история в духе братьев Коэнов, если я ничего не путаю.

И… хватит.

Однако… Я бы выделил ещё несколько книг. Они тоже задают планку и избавляют от мелкотщеславных фантомов:

– Соловьёв-Спасский В. Всадники без головы или рок-н-ролльный бэнд .– СПб: Издательство «Скифия», 2003 г. – 456 с.

Она ко мне попала, когда мои исследования благополучно завершились уже и приняли форму никому не нужной магистерской. А ведь вступление Андрея Бурлаки здорово могло бы отрезвить: «Начну с главного и, возможно, для кого-то шокирующего заявления: рок-журналистики в современной России нет. <…>. … автор этой книги Василий Соловьёв-Спасский, да и я сам, являемся представителями несуществующей профессии. <…>».

Сама книга представляет из себя увесистый фолиант (по сути – сборник эссе разных лет), где необычайно мощно и сочно написано как про всем известного Курта Кобейна, так и про мало кому известного (по крайней мере – у нас в России) Ричи Маника (MANIC STREET PREACHERS), музыканта не менее трагической, чем у лидера «Нирваны», судьбы. Про музыку Соловьёв-Спасский тоже давно уже не пишет (что показательно). Его гораздо больше занимает сейчас путешествовать на построенном своими руками корабле по морям и океанам (по Балтийскому, Чёрному морям, по Индийскому и Тихому океанам и так далее) и писать об этом очерки. Из того складывается книга «Список кораблей». Главные герои будущей книги, по словам автора, «не столько даже люди, страны и народы, и тем более не автор, сколько сущности, субстанции и технологии по улучшению жизни на земле».

– Дмитрий Бавильский. До востребования: Беседы с современными композиторами. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2014. – 792 с.

В течение всего года я обещал родной «Лиterraтуре», что напишу про эту книгу, но безбожно зарок нарушил. Сначала она ко мне попала в электронном виде, через некоторое время я понял, что эту «Царь-книгу» (выражение Бориса Кутенкова, заимствованное у Алексея Пурина по поводу антологии Евтушенко) кощунственно читать в таком формате. Потом я её приобрёл себе по случаю. Погрузившись в чтение, я понял, что этот титанический труд вбивает последние гвозди в крышку гроба моего мелкого тщеславия. Теперь я редкими, но значительными вечерами, за чашечкой вкусного чая вновь и вновь прикасаюсь к этой terra incognita, надеясь в неопределённом будущем написать по мотивам прочтения этой книги что-нибудь эдакое, но только не рецензию. Я приведу один абзац из первой главы («Бессмертие в конверте»): «Каждый человек, соприкасающийся с современной музыкой, чувствует себя Шлиманом, отрывающим Трою. – такой огромный и разнообразный мир встаёт перед имеющими глаза и уши; перед теми, у кого есть воля к узнаванию нового. Не будучи меломаном, не имея специального образования, однажды я праздно заинтересовался тем, что происходит на территории актуального сочинительства».

***

Всё-таки год прошёл не зря… Прочитано было ещё много всего. Обо всём не упомнишь. Последнее, что на сегодняшний день попало в мои читательские руки, – это книга Дмитрия Быкова о Максиме Горьком «А был ли Горький». Теперь я планирую что-то из наследия писателя перечитать, а что-то – открыть впервые. На сегодняшний день Горький актуальнее, чем Битлз.

431d3d5e69


ОЛЬГА БРЕЙНИНГEР, ведущая рубрики обзоров западной академической литературы о России:

Два месяца назад, в начале октября, я слушала лекцию о современной русской литературе, которую Дмитрий Быков прочел в Brandeis University в городе Waltham, США. В завершение лекции Быков сделал прогноз, который показался мне тогда довольно провокационным: он утверждал, что в ближайший год или даже полгода в русской литературе случится что-то совершенно новое и необычное, что полностью перевернет ход литературного процесса.

Признаюсь, мне показалось, что такой поворот событий практически невозможен: ну что может такого случиться за шесть месяцев, что кардинально изменит состояние современной литературы? Да, этот год был достаточно ярким на литературные события – чего только стоит ошеломительный дебют Гузель Яхиной, первая для современной русской литературы «self-made success story», развернувшаяся совершенно не по привычным шаблонам и представлениям о развитии и становлении писателя и вхождении в современный канон? Но тем не менее, при всей необычности пути Яхиной, и это не казалось мне каким-то знаковым событием, обещающим революцию или хотя бы большие перемены.

Но прошло всего два месяца – и вдруг оказалось, что слова Быкова были правдивыми. Присужденная в начале декабря Александру Снегиреву премия «Русский Букер», на мой взгляд, действительно совершила переворот: в каком-то смысле именно это событие отметило смену «литературных поколений» и показало, что группа молодых прозаиков (назовем их условно «поколением двадцатилетних»), уже давно заявлявшая о себе, наконец, отвоевала центральную позицию на литературной сцене.

Конечно, можно говорить и о том, что в литературе уже прочно утвердилась Алиса Ганиева; ставить в пример недавний «Нацбест», присужденный Ксении Букша за роман «Завод «Свобода». Но, на мой взгляд, именно «Русский Букер», присужденный Александру Снегиреву за роман «Вера», стал ключевым событием, обозначившим смену в литературе поколений «тридцатилетних» и «двадцатилетних». О том, почему это так, и что принесет этот «новый поворот», я буду писать и говорить в 2016 году – и, надеюсь, не я одна.

5254688_f248

ЕВГЕНИЙ ТАРАН, ведущий рубрики обзоров литературы в нелитературных журналах:

Отвечая на первый из предложенных вопросов, следует отметить, что выбрать значимый текст в моем случае достаточно затруднительно. Гораздо проще выбрать книгу. Но, говоря о значимых книгах, я сталкиваюсь с тем, что в минувший год моя библиотека значительно пополнилась за счет книг минувших годов выпуска. Так, в ее состав вошли книги Евгения Головина, Саши Соколова, Бориса Рыжего и др. Если же говорить об изданиях, помеченных 2015 годом, то назову три книги из совершенно разных сегментов. Во-первых, это новый сборник работ выдающегося специалиста по периоду Серебряного века А.В. Лаврова «Символисты и другие», выпущенный «Новым литературным обозрением». Среди героев его статей – Иван Коневской, В.Я. Брюсов, Вяч. Иванов, А. Ремизов и др. Книга режиссера-документалиста Питера Нила и продюсера Алана Дугласа «Джими Хендрикс. Начать с нуля. Моя собственная история» является попыткой написать автобиографию великого музыканта после его смерти, опираясь на тексты песен, дневниковые материалы и прочие записи автобиографического характера. Третьим изданием, которое, безусловно, заслуживает упоминания, назову двухтомник Елены Благининой «Стихотворения. Воспоминания. Письма. Дневники».

Переходя к наиболее ярким впечатлениям в обозреваемом мною разделе современной журналистики (напомню, что это литература в нелитературных журналах), можно констатировать, что здесь все развивается в русле уже сложившихся тенденций. Читателям предлагаются как рекомендательные списки литературы, так и срезы литературных предпочтений известных людей. Например, журнал Tatler в рубрике «5 книг с полки» представил книжные подборки коллекционера Игоря Цуканова, худрука РАМТа Алексея Бородина, основательницы аукционного дома MacDougall’s Екатерины Макдугалл и других.

Numero выпустил специальный поэтический номер с участием Веры Павловой и Веры Полозковой. Вышли также литературные номера некоторых других журналов. Книжные рубрики чутко реагировали на сезонные изменения предпочтений, предлагая летом книги для отпуска, а зимой издания для подарков и новогоднего чтения.

Выделить какие-либо из анонсированных или рецензированных книг достаточно трудно, поскольку их было немало. Выберу три наугад. На русском языке увидела свет биография Сэллинджера, написанная Дэвидом Шилдсом и Шейном Салерно. В сборник Джека Керуака вошел его дебютный роман «Море – мой брат», материалом для которого послужил недолгий опыт службы писателя в торговом флоте, а также путевые записки «Одинокий странник». Ряды популярных авторов переводной литературы пополнила американка Сара Джио, чей дебютный роман «Фиалки в марте» доступен теперь российскому читателю.

Пис 1


НАТАЛИЯ ЧЕРНЫХ, ведущая рубрики обзоров литературных мероприятий:

Обзор предполагает приоритеты – и то, что на приоритетах ставятся акценты. Мне особенно трудно дается именно этот обзор – уходящий 2015 год. Общей картины не сложилось, хотя есть уменьшающее резкость зрения общее впечатление, потому акцентов расставить не могу. Это, так сказать, роспись под собственноручно написанным признанием в профнепригодности. Но, возможно, и нет. Я могу написать нечто вроде обязательного сочинения на тему «как я провёл 2015 на литмероприятиях», но мне неинтересно.

В 2015 году бывала на литмероприятиях реже, чем в прошлом. И не потому, что год был менее насыщен или интересен. А по одной простой причине: все происходящее на московских площадках, даже самое интересное, было просто скучно. Парадокса нет; слово «интересно» в только что написанном и прочитанном обозначает чужие впечатления от стихов и чтения, я эти чужие впечатления учитываю. Возможно, перекормлена формами мероприятий, которые для меня стали уже ординарными. Возможно, играю в нежелание шарлатанствовать, сама об этом не знаю, и даю возможность голосам извне цитировать из этого текста против меня все, что хотят. Про уходящий год могу сказать, что было много всего, в том числе и того, о чем можно было бы написать, но мне надоело писать, делая вид, что меня нечто интересует, когда меня это нечто совсем не интересует.

Мои впечатления обрывочны и стыдливы. Прихожу, слушаю, наблюдаю и каждый раз чувствую, что могло быть лучше. Москву не удивить «Культурной Инициативой» с ее Московским Наблюдателем. Журнал поэзии «Воздух» пиратским образом возникает то тут, то там – и именно в столице страны, которую люто ненавидит. Значит, без Москвы «Воздуху» Кузьмина и посткузьминской команде приходится туго. Это льстит моему географическому шовинизму. Несколько месяцев назад я с симпатией писала о новых левых в мослитпроцессе, надеясь увидеть, что в их брожении поднимется градус. Увы, настал период разочарования. Не люблю, когда меня стукают головой об угол выбора, так что скажу просто: в этой среде стало так же уютно, как и везде. Там есть ярлыки, клейма и инструменты. Как и в «Литературной России». По модулю и для меня разницы почти нет.

Дальше, делаю козью морду. Хорошо, и очень хорошо, что есть премии, но. Золотое Кольцо уже устало от Дебюта, Русская Премия все так же вручается в Президент-отеле. И тому подобное. Есть Большая Книга, Московский Счет (был ли он в этом году?). Много что есть. Отовсюду есть фото, произведения доступны в сети. А смысл? Смысл был бы, если бы жителям Нальчика и Камышлова было бы интересно, что происходит в Москве. Не думаю.

Когда мне приходится говорить с вновьприбывшим о том, что происходит в литературной Москве, чувствую себя сонной идиоткой. Диалог примерно следующий:
– Почем у вас рыба? – Спрашивает вновьприбывший.
– Вас интересуют карп или стерлядь? А может – треска?
– Нет, почем у вас рыба?

Уверена, что литературная карта Москвы с прошлого года стала еще более дробной, так что сообщение между сегментами стало еще более сложным. Много ли я знаю о том, что происходит в библиотеках Юго-Западного округа? А там – происходит. Новые проекты, о которых я пафосно писала весной, как-то сникли. На их месте те же люди создают новые, но эти кажутся более жидкими. Держится «Полёт разборов», на котором бываю, но к нему есть масса претензий, и у меня лично. Хотя при вспышке азарта «Полет» превращается в шоу.

Братские могилы многолюдных выступлений всё так же искрятся фосфором на прежних местах: «Китайский Лётчик Джао Да», Булгаковский Дом.
Фестивалей в уходящем году было много, впрочем, как и в прошлом – от Биеннале, Майского фестиваля до Лапы Азора и Сапгировки. Судя по ленте, никакого гонения на литературу или вытеснения литературы из жизни отечественного человека нет, а есть формирование ниши, в которой она (литература) будет жить. Это болезненно на первых порах, и может показаться, что литературу «гонят». О вытеснении, угнетении и прочем так много в последнее время говорят, что я порой просто не слышу этих глаголов. Ниша – это лучше, чем вовлеченность в общую алертность. Резервация (и смерть в резервации) лучше, чем в офисе. Хотя здесь соврала: почти все знакомые мне поэты и писатели ходят в офис. Из резервации – в офис, из офиса – в резервацию. Драмы здесь нет, есть офис. Даже у фестивалей был какой-то офисный оттенок. А кто не ходит в офис – тот торгует собой как изгнанный из рая напрасно. И получает проценты со вклада, пусть это будет даже пост в сети и несколько комментариев.

Авторских вечеров, судя по Зверевскому ЦСИ, Музею Серебряного века и Дому-музею Бориса Пастернака в Переделкино, было много. Но немного было тех, что были бы ценны не как приложения к мослитжизни, а именно вечера сами по себе. Хороший средний уровень мероприятий настолько надоел, что захотелось лучшего. Не шоу, не пьянок, ни кино, а именно чего-то нового, захватывающего. Провинциалы, не верьте москвичам, что им нравятся стихи их коллег. Они их терпеть не могут. Можно написать эссе о московской литературной провинциальности, и это не было бы ложью. Однако мне нравится возникшая в последние года два литошность столичной жизни. Москва становится глухой, она зарастает лесом. Ну сказать какой-нибудь Ольге Ворониной, что есть Геннадий Айги, что его уж нет, что удостоен премии Французской Академии, а стихи гениальные, – она не поймет. Хорошо, пойду на уступки и скажу Ольге Ворониной, выступающей, скажем, в доме-музее Великого Поэта, с гитарой, что есть замечательный Михаил Айзенберг. Она не поймет. Зато сколько радости, друзей и цветов собрали ее немудрящие стихи. Вместо Ольги Ворониной может быть мадам Павловская, чьи стихи даже вошли в какую-то антологию, не важно. Дело не в том, что я лично отношусь плохо к поющей Ольге Ворониной и страдающей мадам Павловской. Скорее всего, я и стихов-то их не вспомню, а они моих просто не знают. Дело в том, что авторы все больше выбирают персонажность вместо того, что мне не хотелось бы называть в дежурном тексте. Однако у персонажности есть одно преимущество: она сможет удержать границы ниши. В отличие от харизмы, которая границы разрушает.

Мне очень не хочется говорить о конкретных мероприятиях именно потому, что нужно (и непонятно – как) говорить об изменении среды в целом. На таком фоне отдельный вечер и отдельная книга не заметны. Нужно обладать уникальной продажностью, понятой не как нечто отрицательное, а как нечто насущное, чтобы книга или имя приобрели личностные качества. Об известности сейчас и говорить стыдно – она есть у всех авторов, потому что есть интернет. Все знают всех.

Судя по моим не первый год ведомым наблюдениям, логоцентричность современного человека не снизилась. Она переместилась. Если бы смогла проанализировать, как изменилась и куда переместилась, да еще свои достижения позиционировать должным образом, – мир изменился бы. Но я люблю то, что вокруг меня.

О чём писать?

О чём писать

Таким вопросом задаются многие. Гоголь задавал такой вопрос Пушкину, и получил от поэта идеи двух литературных историй, которые воплотил в бессмертных произведениях — пьесе «Ревизор» и поэме «Мёртвые души».

Российскому обществу, окученному бессмысленной и скабрезной постмодернистской литературой, драматургией и кинематографом, сегодня нужны простые литературные истории, как в советских фильмах «Отец солдата», «Весна на Заречной улице», как в романах Шолохова и рассказах Шукшина. Постмодерн поддерживает упадок России. Стране, чтобы развиваться, нужны духоподъёмные произведения, в которых отражены чаяния и поступки простого русского человека XXI века. Преподнесите читателю и зрителю блистательный поступок, могущий стать новым литературным примером для российского общества.

И ещё: основу русской литературы и даже всей русской культуры Нового времени составляют два романа-эпопеи — «Война и мир» Толстого (описывающий российское общество начала 19 века) и «Тихий Дон» Шолохова (начало XX века). Уже нужно третье произведение — описывающее начало XI века.

Сверхзадача для сообщества российских литераторов и начинающих писателей — покончить с чуждым для духа русского народа постмодерном и создать новое направление в искусстве ― «Новый русский модерн».

*****

Школа писательского мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают всего 6-9 месяцев. Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных.

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

likhachev007@gmail.com

Романы, написанные коллективами авторов

Колл писатель 1

На Лейпцигской книжной ярмарке представили роман «Две девушки на войне», повествующий о двух юных австрийках, уехавших в Сирию и вступивших в ряды «Исламского государства». В течение трёх недель этот роман сочиняли девять молодых немецких писателей, приглашённых журналистом Томасом фон Штайнекером. Вдохновившись фильмом «Германия осенью», ставшим в своё время реакцией 11 режиссёров на конец первого поколения террористической «Фракции Красной армии», Томас фон Штайнекер решил, что феномен «Исламского государства» также заслуживает совместного ответа. Weekend предлагает вспомнить, кто и зачем обращался к жанру коллективного романа за последние 100 лет.

*****

«Вся семья» / «The Whole Family»
12 авторов
1908 год

Колл пис 2

«Моя цель была ни много ни мало в том, чтобы собрать самую гениальную, самую грандиозную, самую ослепительную команду авторов, когда бы то ни было работавшую над одним произведением»
Элизабет Джордан, редактор

Один из первых коллективных романов XX века возник благодаря двум людям. Идея принадлежала Уильяму Дину Хоуэллсу, известному писателю, влиятельному критику, патриарху американской литературы. Он придумал предложить популярным авторам вместе написать роман о том, как простая помолвка полностью меняет жизнь двух семей, — каждый автор должен был сочинить главу от лица своего персонажа, при этом авторство конкретных глав не разглашалось. Осуществить проект взялась Элизабет Джордан — журналистка, суфражистка, редактор первых романов Синклера Льюиса, с 1900 по 1913-й работавшая в Harper’s Bazaar. Первым ей удалось привлечь в качестве автора Генри Джеймса (своего тогдашнего возлюбленного) — вслед за ним участвовать согласились Марк Твен и ещё десяток популярных писателей. Предприятие оказалось мучительным: авторы внезапно отказывались, опаздывали со сдачей текстов и требовали больше гонорара, чем у коллег. Тем не менее каждый выпуск Harper’s Bazaar с очередной главой расхватывали за день, впоследствии все 12 частей были изданы одной книгой, выдержавшей несколько переизданий. «Не книжка, а бардак», — говорила о ней сама Джордан, но начало традиции было положено.


«Большие пожары»
25 авторов
1927 год

Кол пис 3

«»Огонёк» создаст единственный в своем роде художественный документ, в котором будут сосредоточены особенности стиля и характер творчества всех ныне существующих литературных групп в лице их виднейших представителей»
Анонс романа

Первый советский коллективный роман главный редактор «Огонька» Михаил Кольцов придумал в 1926 году, за год до принятия партией решения о коллективизации. Это был гениальный ход — но не идеологический, а коммерческий. Недавно возрождённому в Москве «Огоньку» не хватало больших имён и профессиональных авторов — роман, написанный 25 ведущими советскими писателями (Исаак Бабель! Леонид Леонов! Константин Федин! Алексей Толстой! Михаил Зощенко!), сулил журналу славу. Завязку сочинил Александр Грин: загадочный богач приезжает в провинциальный город, где начинаются странные пожары, перед которыми всегда появляется сине-жёлтая бабочка. В дальнейшем провинциальный город превратился в губернский центр с выходом к морю, богач оказался марсианином, но загадочные пожары так и не были раскрыты — финал написал сам Кольцов, призвав искать продолжение событий в жизни: «»Большие пожары» позади, великие — впереди». После эксперимента «Огонька» коллективные романы про фабрики, заводы и союзные стройки стали выходить чуть ли не каждый месяц. Такое признание родоначальникам жанра не помогло — шестеро из них, включая самого Кольцова, были репрессированы в течение нескольких лет. Первое отдельное издание «Больших пожаров» вышло только в 2009 году.


«Последнее плавание адмирала» / «The Floating Admiral»
14 авторов
1931 год

кол пис 5

«Лучший способ для детективщиков посоревноваться между собой — это написать совместно книгу. Нам было весело, а уж повеселится ли читатель — не наше дело»
Дороти Ли Сайерс

«Последнее плавание адмирала» изначально было романом-игрой, внутрицеховым состязанием, профессиональной шуткой создателей Детективного клуба. Клуб был основан в 1928 году главными представителями детективного жанра — среди них были Агата Кристи, Дороти Ли Сайерс, Рональд Нокс и другие. Почти все они к этому моменту уже придумали своих пуаро, уимзи, бридонов — и находились на пике творческой активности. Первым коллективным трудом членов клуба стал свод детективных правил (1929), затем — два детективных радиосериала (1930 и 1931), следующим шагом стал роман. Условия были простые: главы писались по очереди, ход повествования и окончание романа не обсуждались, каждый должен был придумать собственную разгадку убийства, основываясь на деталях, сочиненных предыдущим автором, но не усложняя сюжет таким образом, чтобы решение предыдущего автора оказалось нереалистичным. Финал, сводивший воедино все сюжетные линии, написал Энтони Беркли, пролог — Гилберт Честертон, первый президент Детективного клуба. Альтернативные авторские разгадки убийства были даны в приложении — это был заочный спор со скончавшимся за год до выхода романа Артуром Конан Дойлем, настаивавшим на том, что правильно собранные факты допускают только одну интерпретацию.


«Царь не умер» / «Lo zar non e’ morto»
10 авторов
1929 год

кол пис 4

«Миллиарды километров отделяют футуристическую чувствительность Маринетти от ностальгической чувствительности Ф. М. Мартини. Чтобы продемонстрировать публике эту дистанцию в миллиарды километров, «Группа десяти» написала роман»
Филиппо Томмазо Маринетти

В 1928 году Филиппо Томмазо Маринетти, автор Манифеста футуризма и соавтор Манифеста фашизма, предпринял очередную попытку сделать футуризм официальным государственным искусством фашистской Италии. Маринетти призвал главных авангардистских писателей, принадлежащих к самым разным направлениям, объединиться — потому что только так можно достичь настоящих художественно-патриотических вершин. Так возникла «Группа десяти», или, как окрестил её Маринетти, «Инициативная группа, призванная служить итальянскому роману в Италии и за её пределами». Главным и единственным достижением этой группы стал коллективный политическо-фантастический роман «Царь не умер». Действие разворачивается в 1931 году. Во Франции установилась диктатура, в Китае республиканский строй. В небольшой деревеньке на севере Маньчжурии живёт старик, который утверждает, что он — бежавший из Екатеринбурга Николай II. Социалистический строй в России под угрозой, и его враги по всему миру собираются использовать этого царя-самозванца, чтобы покончить с СССР. «Царь не умер» был невероятно популярен — впрочем, существует мнение, что популярность эта была обусловлена не художественными достоинствами коллективного авангардистского письма, а обещанием Маринетти выдать денежный приз тем читателям, которые угадают, кто из десяти писателей написал ту или иную главу.


«Пещеры» / «Caverns»
14 авторов
1989 год

кол пис 7

«Сомневаюсь, что таким способом можно создать великие произведения, но научиться их создавать точно можно»
Кен Кизи

В 1988 году, находясь в затяжном творческом кризисе, Кен Кизи принял предложение Университета Орегона и согласился вести практический семинар по технике прозы. Впервые столкнувшийся со студентами Кен Кизи поступил радикально: вместо изучения образцов изящной словесности он предложил 13 участникам семинара писать роман. Завязку он предложил сам — в ней некий археолог в разгар Великой депрессии отправлялся в Юту изучать наскальную живопись в компании мормона, кинопродюсера и пары ветеранов Первой мировой. Весь дальнейший процесс был исключительно коллективным: дважды в неделю участники семинара собирались у Кизи дома, голосованием выбирали вариант продолжения сюжета, делили его на сцены, тянули жребий и в течение получаса писали — каждый свой кусок. Результат был выпущен в 1990 году в издательстве Penguin, автором значился O. U. Levon (прочитанное справа налево имя означало «роман Университета Орегона»). The New York Times назвала «Пещеры» «чем-то средним между «Индианой Джонсом» и «Кентерберийскими рассказами»», в целом критика приняла роман более чем благосклонно, посчитав его творческим завещанием Кена Кизи. Опасения были напрасны: свой последний роман Кизи написал два года спустя — это была «Песня моряка». Ни один из участников семинара великим писателем не стал.


«Незнакомка явилась голой» / «Naked Came The Stranger»
25 авторов
1969 год

кол пис 6

«Ни одному нормальному человеку не хватит терпения, чтобы сесть и написать такую книжку целиком. Но главу-то каждый может сочинить»
Майк Макгрейди

В 1966 году колумнист газеты Newsday Майк Макгрейди придумал способ продемонстрировать, что популярная массовая культура достигла дна и любая несусветная чушь может стать хитом. Этим способом был коллективный роман, построенный по образцу авантюрных, детективных и любовных романов, которые из года в год становились бестселлерами в США. Макгрейди сочинил завязку — ведущая утреннего радиошоу, узнав об измене мужа, решает в отместку переспать со всеми мужчинами Лонг-Айленда — и инструкцию по написанию текста: как можно больше секса, насилия, отсылок к скандалам со знаменитостями, литературных клише и грамматических корявостей. Поучаствовать в забаве он пригласил весь цвет американской журналистики: лучший обозреватель боксёрских поединков Боб Уотерс писал про любовника-боксёра, Боб Грин, будущий пулитцеровский лауреат, а тогда глава отдела расследований Newsday,— про любовника-мафиози. Когда Макгрейди казалось, что тексты недостаточно плохи, он отправлял их на доработку — ухудшать. Для полноты эксперимента журналисты даже выдумали автора книги — Пенелопу Эш, застенчивую нью-йоркскую домохозяйку. «Незнакомка явилась голой» вышла в 1969 году и несколько недель продержалась в пятерке бестселлеров The New York Times, Пенелопа Эш (её изображала сестра Макгрейди) не вылезала из ток-шоу, и даже когда мистификация была раскрыта, интерес к роману не упал. Макгрейди даже предложили $500 тыс. за продолжение, но он отказался.


«На вражеской территории» / «In territorio nemico»
115 авторов
2013 год

кол пис 10

«Мы хотели преодолеть художественные ограничения стандартного метода и воспользоваться той свободой, которую предлагает модель «Википедии»»
Ванни Сантони

Итальянские писатели Ванни Сантони и Грегорио Маджини серьёзнее всех подошли к технике коллективного литературного письма и в 2011 году придумали новый метод писательской коллаборации: задуманное произведение делится на «листы» — небольшие отрывки, описывающие персонажа, место или конкретное событие, — каждый из которых параллельно пишут несколько авторов. Из готовых «листов» нарезается финальный вариант. Только так произведение оказывается полностью — не по главам или отрывкам — написано несколькими авторами. Опробовав свой метод с пятью соавторами на короткой прозе, Сантони и Маджини решились на создание коллективного opus magnum — исторического романа об итальянском Сопротивлении в духе неореализма. Участники проекта собрали воспоминания очевидцев Второй мировой, по которым набросали три сюжетные линии: офицер возвращается через всю страну к сестре, сестра устраивается на завод и входит в Сопротивление, её бывший жених прячется от войны в деревенском сарае и медленно сходит с ума. Эксперимент Сантони и Маджини оказался успешным — итальянские критики говорили о возрождении неореалистической традиции в литературе, хвалили мозаичную структуру романа и даже пришли к выводу, что историческое повествование с его многоголосием героев лучше выходит у коллектива, чем у одного автора.


«Нет покоя мертвецу» / «No Rest For The Dead»
26 авторов
2011 год

кол пис 8

«Хотелось бы верить, что все согласились участвовать в этом проекте потому, что я его редактор, а не потому, что вырученные средства пойдут на благотворительность»
Эндрю Галли, автор идеи

К XXI веку коллективный роман зарекомендовал себя как верный способ привлечь внимание критики и заработать денег. Поэтому решение Эндрю Галли использовать этот формат в благотворительных целях было более чем логичным. Для осуществления предприятия Галли, управляющий редактор детективного журнала The Strand Magazine, собрал самых популярных американских детективщиков, в том числе Джеффри Дивера, автора одного из последних романов бондианы «Карт-бланш», мастера медицинских детективов Тесс Герритсен и автора серии о первом женском детективном агентстве в Ботсване Александра Макколла Смита. Завязку Галли придумал сам: спустя 10 лет после казни Розмари Томас, осуждённой за убийство своего мужа, калифорнийского галериста, труп которого в саркофаге посылкой был отправлен в Берлинский исторический музей, расследовавший дело детектив понимает, что она была невиновна и начинает искать настоящего убийцу. Галли признавался, что его поразило, что авторы, суммарный тираж произведений которых приближался к 500 млн. экземпляров, забыли о своем писательском тщеславии и на время работы над романом полностью подчинились ему. «Нет покоя мертвецу» попал в список бестселлеров The New York Times, все вырученные от его продажи средства Галли направил в Фонд помощи больным лейкемией и лимфомой — в память о своих родителях, умерших от лейкемии.


«Санта-Клаус и компания» / «Mos Craciun & Co.»
53 автора
2012 год

кол пис 11

«Мы хотели, с одной стороны, доказать, что румыны всё-таки способны сделать что-то полезное совместными усилиями, а с другой — привлечь внимание к румынской литературе, которая сейчас находится на задворках мировой»
Габриель Декубле

Четверо писателей — Габриель Декубле, Флориан Яру, Рэзван Цупа и Марьюс Киву, заручившись поддержкой Университета Бухареста и издательского дома Editura Art, решили напомнить миру о существовании румынской литературы и попасть в книгу рекордов Гиннесса, написав коллективный роман за беспрецедентно короткое время. В команду было приглашено 49 авторов, в качестве жанра выбрана рождественская история. 15 декабря в девять часов утра они собрались в актовом зале Университета Бухареста, сели за компьютеры и начали писать одновременно в одном файле. Четверо организаторов распределяли между остальными авторами фрагменты, которые нужно было написать, готовые тексты редактировали, отправляли корректорам, сидящим в том же зале, а затем сразу в набор. В Книгу рекордов Гиннесса попасть удалось: всего на написание, вычитку и печать первого экземпляра ушло 9 часов 5 минут 8 секунд. Однако рекордная скорость румынских писателей читательского успеха им не принесла: критики назвали «Санта-Клауса и компанию» «литературным Макдональдсом» и из тысячи экземпляров книги за полгода была распродана только треть.


«Молчи в тряпочку» / «Keeping Mum»
15 авторов
2014 год

кол пис 9

«Мы всегда учили наших студентов, что главное для писателя — не бояться рисковать, и коллективный роман — достойное испытание для них»
Джон Симмонс, основатель школы Dark Angels

Спустя 25 лет после эксперимента Кена Кизи его методика была использована в британской школе Dark Angels, в которой обучают писательскому мастерству работников бизнеса и индустрии: 15 преподавателей и выпускников школы попытались при помощи коллективного письма доказать, что менеджеров, маркетологов и бизнес-аналитиков можно научить не только правильному английскому, но и тому, как написать роман в духе Фолкнера. Форму и сюжетную завязку они взяли из романа «Когда я умирала», где повествование ведётся от первого лица несколькими персонажами, везущими умершую мать на похороны в другой город. Чтобы глубже проникнуться духом коллективной работы, все 15 авторов заперлись на выходные в доме в шотландской глуши, разработали сюжет, наметили переходы от повествования одного персонажа другому и распределили героев. После этого на протяжении полугода они дописывали свои части, делясь впечатлениями о работе в общем блоге. Издана книга была тоже коллективно — благодаря сбору средств на краудфандинговой платформе Unbond.

Никита Солдатов

http://www.kommersant.ru/doc/2687995

*****

Школа писательского мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают всего 6-9 месяцев. Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает круглосуточно, без выходных.

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

likhachev007@gmail.com

Литературный ширпотреб: двойник номер два, номер три…

Минаев Духлесс

Вышел в свет роман Сергея Минаева «ДухLess XXI века. Селфи» — криминальная драма о впавшем в экзистенциальный кризис писателе.

Владимир Богданов, писатель и телеведущий, переживает глубокий личностный кризис. Он типичный «селеб» из телевизора: «чёрная футболка с оранжевой надписью «Social Artist» и чёрные же круги под глазами». Постепенно герой замечает, что его жизнь крадёт какой-то психопат, изучивший его повадки, мимику и жесты, скопировавший внешность, обманувший друзей и семью. Писателю-подделке достаются автограф-сессии, презентации и ночные клубы, а подлиннику, которого подменил двойник, — жизнь с чистого листа, пустой кошелёк и шанс окунуться в обыденный мир «домохозяек среднего возраста, кавказских водителей; маршруток, помятых отцов семейств и прочих душных людей».

«Селфи» — уже девятая книга Минаева. Однако она не имеет ничего общего с его дебютным романом 2006 года «ДухLess», который представлял собой исповедь топ-менеджера, разочаровавшегося в красивой жизни и разошёлся тиражом более 1,5 млн экземпляров.

Не связана она и с сюжетом фильма «ДухLess 2», снятого по сценарию Минаева, который выйдет на экраны 5 марта 2015 года. Впрочем, автор уже заявил, что и новый роман его будет адаптирован для кино.

Изначально кажется, что «Селфи» сделан как сказка про противного инфантила, которого в воспитательных целях изгоняют из пряничного царства в убогий бедняцкий мир. Но этот сюжет так и не реализуется. На поверку роман оказывается личной драмой профессионального делателя бестселлеров.

Инфернальщина в нём постепенно переходит в банальный боевик с убийствами и скандальными разоблачениями. Так заменяется жанр, хотя читатель этого не просил: он не покупал боевик, у банальных боевиков есть свой целевой читатель.

Вначале двойник появляется как только что сошедший с картины Дориан Грей — улучшенная копия рассказчика, взявшаяся из ниоткуда, гость из иных миров. Собственно, селфи, вынесенное в название, — это и есть он. Двойник мелькает в рассказах влюблённой ассистентки о пьяных ночных исповедях по скайпу. Вламывается со своим ключом в квартиру героя, забывает компьютер дома у его подружки. Однако по ходу развития сюжета он превращается в карикатурного психопата, телефонного тролля и убийцу.

Минаев тем временем, очевидно, задумавший переписать на современный российский лад «Портрет Дориана Грея», предстаёт Оскаром Уайльдом, наворовавшим шуток из твиттера.

Словом, всё как в плохом кино, претендующем на глобальные обобщения и постепенно скатывающемся в вульгарный экзистенциализм. Всё время не к месту возникающие отсылки к «Постороннему» Камю в книге чередуются с длинными монологами главного героя вроде «Нас теперь только двое. Он, который теперь я, и я, который теперь никто». Видимо, Минаев глубоко уверен в абсолютном невежестве своего читателя, поэтому смело заимствует, не заботится о достоверности повествователя, перекидывается из одного жанра в другой, хотя у каждого жанра свои изобразительные приёмы…

На деле его «Селфи» — это, конечно, ещё одна жвачка, рассчитанная на медиаэффект и не очень умело замаскированная под очередную «Исповедь сына века». Минаев всегда брал не литературностью, а умением пропустить через мясорубку своих книг весь «попсовый треш», постоянно изрыгаемый медиасредой. Всеядность была чертой, выгодно отличающей автора от схожего литературного ширпотреба. Правда, в данном случае шуточки про офисный секс, наркотики и бездуховность сменили многозначительные пассажи о смысле творчества и месте писателя в современном мире. В результате эффект романа — зеркала пороков строго определённой социальной группки, с доходом выше среднего, не сработал.

Минаев

Минаев

В «Селфи» Минаев нарисовал мир, чётко поделённый на прибогемленный средний класс, детально описанный в его многочисленных предыдущих романах, и унылых обывателей с Первым каналом в телике, поездками на метро, поддельными сумками Louis Vuitton и очередями к поясу Богородицы. Причём последний — «мир мещанских радостей» — особенно отвратителен.

Выходит, лучше быть писателем-неудачником, разменявшим талант на пару-тройку скандальных телеэфиров, или шизофреником, вдруг решившим пожить чужой жизнью.

Главное, не лохом, который живёт в типичной квартире «менеджерья» — картонной икеевской коробке — и обсуждает походы в поликлинику на родительском собрании в школе.

Однако до полнокровного описания жизни социальных каст в этот раз дело не дошло: в «Селфи» Минаев ограничился грубым психологизмом и каламбурами из серии «Первой женщиной, которую я встретил в московском аэропорту, была депрессия».

В какой-то момент его герой-страдалец сетует на читателей своих книг: «Они жрут меня. Как в кино, только бесплатно». Примерно на то же рассчитан и новый роман Минаева, который выглядит не автобиографией, а авторской пародией на самого себя.

Налицо эксплуатация ранее приобретённого писательского имени — и больше ничего. И редакторы на этой книжке хорошо отдохнули… Остаётся ждать от Минаева «Двойника номер три». Ну не новую же «Поднятую целину», столь необходимую русскому читателю сегодня.

Птичка в конце текста

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

Доска объявлений

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерства http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования (развивающего и стилевого) и корректуры рукописей: http://litredactor.wordpress.com/