Фавориты-писатели среди претендентов на Букеровскую премию за 2016 год

3600

В «год потрясений и сюрпризов» короткий список претендетов на Букеровскую премию вошли (слева направо): Paul Beatty, Deborah Levy, Graeme Macrae Burnet, Ottessa Moshfegh, David Szalay, Madeleine Thien.

4219

Г.М. Барнет, наиболее вероятный победитель

4000

Мадлен Тиен, менее вероятный победитель

Более подробная информация в газете «Гардиан» от 25 октября 2016 г.:

http://www.theguardian.com/books/2016/oct/25/man-booker-prize-2016-bookies-favourites-graeme-macrae-burnet-madeleine-thien?CMP=Share_iOSApp_Other

Реклама

Издательское и книготорговое дело в Год литературы. Читать всем начинающим писателям

Забыли поменять вывеску

Забыли сменить вывеску

Важная для начинающих авторов статья Натальи Новопашиной «Какая проза!» на сайте «Однако» (http://www.odnako.org/magazine/material/kakaya-proza/ 21.12.2015 г.)

(Статья перепечатывается без сокращений и изменений)

*****

Когда-то Россия считалась самой читающей страной в мире, и сегодня на самом высоком уровне поставлена задача вернуть ей этот статус. Российские издательства, отдадим им должное, выбрасывают на рынок все больше и больше книг. Но вопрос в том, что это за книги. Если учесть, что книга есть нравственное основание того мира, в котором мы живем, вопрос отнюдь не праздный.

В конце июня официально было объявлено о том, что контроль над бизнесом группы «АСТ» получит его «заклятый» конкурент — издательство «Эксмо». Это значит, что грядет передел рынка, который затронет всех участников: издательства, дистрибьюторов, авторов, читателей…

Объединение активов АСТ и «Эксмо» — событие на российском книжном рынке экстраординарное. Конечно, это далеко не первая в этом бизнесе сделка по слиянию-поглощению, но, безусловно, самая крупная. АСТ и «Эксмо» — два гиганта книгоиздательского бизнеса в России. По данным Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям (Роспечать), в прошлом году они в сумме выпустили более 130 млн книг. Кроме того, издательства владеют еще и крупнейшими в стране розничными книжными сетями. Именно АСТ и «Эксмо» определяли правила игры на отечественном книжном рынке.

Продолжающееся падение

Отношения между «Эксмо» и АСТ никогда не были дружескими. В «анамнезе» и разборки за авторские права, и скупка независимых издательств, и гонка за тиражами. В течение многих лет эти издательства шли «ноздря в ноздрю»: если по тиражам выигрывало «Эксмо», то по количеству наименований выпущенных книг лидер менялся. В 2011 году чемпионом по числу выпущенных названий стало АСТ (9 тыс. 466 названий книг тиражом 64,8 млн экземпляров), а первым по тиражу — традиционно «Эксмо» (8 тыс. 988 названий книг тиражом 67,5 млн экземпляров).

Распространившаяся этой весной информация о налоговых претензиях к АСТ в размере более 7 млрд рублей буквально взорвала рынок. Представители Роспечати отмечали, что о претензиях к издательству со стороны ФНС им стало известно еще год назад, но руководство АСТ объяснило происходящее «атакой конкурентов». В мае в прессу просочились слухи о возможном поглощении АСТ группой «Эксмо». В начале июня слухи получили первое официальное подтверждение: на Нью-Йоркской книжной ярмарке 4 июня представители АСТ и «Эксмо» анонсировали намерение «заключить сделку». Спустя три недели совладелец «Эксмо» Олег Новиков объявил о том, что группа получила трехлетний опцион на стопроцентный контроль в трех десятках юридических лиц группы «АСТ», в том числе в издательствах «Астрель», «АСТ», выпускающем журналы издательстве «Премьера» и дистрибуторской компании «Билония». Новиков рассчитывает, что опцион может быть исполнен в течение года. Пока об операционном объединении групп речь не идет, но на ключевые позиции в АСТ уже назначены специалисты из «Эксмо».

С одной стороны, образовавшаяся монополия вызывает опасения участников рынка, с другой, дает надежду на очищение отрасли. За последние годы беспорядок в отрасли достиг предела: перекупка авторов, гонка за тиражами, борьба за первенство стали причиной хаоса на рынке и потери каких-либо ориентиров. «Мы сами привели этот бизнес в то состояние, когда он стал терять деньги. Отрасли уже не хватает денег на развитие, ей не хватает ресурсов, чтобы адекватно решать существующие проблемы. Издателям сейчас остро необходимы новые платформы продажи и продвижения цифрового контента, новые модели работы с потребителями», — признал совладелец «Эксмо» Олег Новиков в интервью после объявления сделки.

Мало читают…

По данным Роспечати, только за последний год производство книг и брошюр в России снизилось на 6,3%, а всего за последние три года совокупное падение тиражей составило почти 30%.

По оценкам крупнейших издательств, в 2011 году объем рынка книжной продукции в России составил около 62 млрд рублей, сократившись за четыре года на 16,9%. Впрочем, интерес к бумажным изданиям падает повсеместно, не только в России снижаются тиражи и закрываются книжные магазины. Так, в 2011 году вторая по величине книготорговая сеть США Borders Group Inc. объявила о банкротстве и закрытии почти 400 магазинов по всей стране. По данным компании Nielsen Book Scan, объем продаж печатных книг в 2011 году в США в количественном отношении снизился на 8,9% — до 651,2 млн экземпляров, в Великобритании — на 6,2%, в Германии и Дании книжный рынок «просел» на 5%, в Италии — на 3,7%, во Франции — на 1,5%.

Многие российские эксперты склонны считать, что в обрушении продаж виноват кризис 2008 года, который вынудил покупателей отказаться от такой статьи расхода, как приобретение книг. Плюс затоваривание складов, банкротство крупнейшей отечественной книготорговой компании «Топ-книга» (более 500 магазинов), сети «Букбери». «Последствия мирового финансового и экономического кризиса издательской отрасли пока удалось преодолеть не до конца», — подчеркивается в докладе Роспечати, посвященном проблемам российского книгоиздания.

Вместе с тем очевидно, что кризис 2008 года лишь обострил те проблемы, которые копились в отрасли с начала 1990-х, когда рухнула российская книготорговая система. В СССР любая книга была востребована, хорошую книгу приходилось «доставать» — по блату, по подписке, за макулатуру. Когда в начале 1990-х в стране появилось около 20 новых независимых издательств, а на прилавки хлынул поток самой разнообразной литературы — переводной, эмигрантской, детективной, любовной, — люди, привыкшие к книжному дефициту, сметали с полок все. И книгоиздатели старой школы не сразу сообразили, что в условиях нового времени недостаточно напечатать книгу, даже хорошую, — ее надо продать, а для этого прежде продвинуть.

В середине 90-х в российском книгоиздании возникло понятие «раскрутка» писателя. Продажи и тиражи быстро росли. Стремясь привлечь покупателя, многие издатели долгие годы злоупотребляли кричащими надписями типа: «Бестселлер! Хит! Права успешно проданы в 40 странах мира! Переведено на столько-то языков»… Но, во-первых, не все, что «хит» на зарубежном рынке, пойдет на российском. Книга может просто «не выстрелить» — другой менталитет. Во-вторых, читатель подустал от этой «гонки хитов». Наступило пресыщение.

«Все, что сейчас происходит на рынке, — следствие двадцатилетнего стремительного развития книжной отрасли, — говорит генеральный директор издательства «Олма Медиа Групп» Дмитрий Иванов. — Экономический кризис 2008 года стал катализатором тех проблем, которые накопились в отрасли. Ведь еще до кризиса полки книжных были забиты малочитаемой литературой. А издатели продолжали эксплуатировать авторов по полной программе. Мы обманывали читателя системно и периодически».

В результате спрос на книги резко упал. Чтобы выжить и сохранить маржу, издательства стали поднимать цены, что еще больше обрушило рынок. Сегодня издательства, оптовики, розничные игроки обвиняют в своих бедах друг друга, а заодно и читателя, который переключается на электронную книгу, не хочет понимать того, что печатная книга не может стоить дешево, и вообще виноват во всем. То, что страна, имевшая когда-то статус самой читающей в мире, его стремительно теряет, — одна из любимых тем для разговоров на всех уровнях общества. При этом участники рынка, описывая масштабы бедствия, годами твердят об одних и тех же проблемах: падении тиражей, интереса к чтению, нехватке книжных магазинов, отсутствии заботы об отрасли со стороны государства…

Все запущено

Стремительно теряет читателя в первую очередь художественная литература (интерес к научной и учебной, напротив, растет).

Если в 2009—2010 годах наиболее заметно сокращался выпуск интеллектуальной прозы, издаваемой небольшими тиражами (5—10 тыс. экземпляров), то в 2011 году пострадали издания, выходящие тиражом от 10 до 50 тыс. экземпляров — массовый сегмент художественной литературы. Не восстановился рынок и по количеству наименований — несмотря на определенные ожидания книготорговцев, в 2011 году издательства не побили даже показатель предкризисного 2008 года (тогда было выпущено свыше 123 тыс. названий).

Согласно опросу, проведенному издательством «Книжное обозрение», основной причиной обрушения книжного рынка издатели считают глобальное падение интереса к чтению. По данным социологов Аналитического центра Юрия Левады, сегодня 52% россиян не покупают книг, а не читают — 37%.

При этом 34% населения России не имеют дома книг. Жителям сел и городов с населением менее 100 тыс. человек книжно-журнальная продукция стала фактически недоступна. Конечно, люди сегодня читают меньше, чем раньше, особенно молодежь, которой общение с книгой заменяет общение в социальных сетях. Но не все так однозначно. «Люди, склонные к чтению, вряд ли от него отказались. Возможно, дело совсем не в том, что читать стали мало, а в том, что стали меньше читать бумажные книги, перейдя на электронный формат», — предполагает директор издательства «Фантом Пресс» Алла Штейнман. Популярность электронных книг действительно растет: по оценкам Роспечати, сейчас книги в электронном формате читают почти 30% взрослых жителей крупных российских городов.

Долгое время локомотивом книжного рынка были так называемые бестселлеры — книги, продаваемые самыми высокими тиражами. Доля разного рода книжных хитов в обороте некоторых издательств составляла 50% и выше. Например, совокупная доля книг Дарьи Донцовой и Александры Марининой в ежегодном тираже «Эксмо» достигала 70%. Соперничество «Эксмо» и АСТ, считают эксперты, привело к переизбытку однотипных книг. «АСТ был известен своим стремлением всех «нагнуть»: перекупить автора, завалить рынок десятком бестселлеров… По сути, это был захват рынка отечественной беллетристики», — считает главный редактор издательства Ad Marginem Александр Иванов. В результате на прилавках появилось огромное количество дублирующих друг друга серий и авторов. «Каждый работал только для себя, ставя цель — задавить конкурента.

Хотя очень многие серии изжили себя, но их поддерживали в пику конкурентам, — говорит один из участников рынка. — Гонку по количеству книг, гонку по тиражам — нередко в ущерб качеству — начали именно эти издательства. Это и стало одной из причин кризиса».

За пределы разумного выходили и гонорары, которые платились авторам. «Перекупка» писателей стала одним из трендов времени. Особенно агрессивно вело себя АСТ. После того как спрос на детективы и фантастику стал падать, издательство переключилось на художественную литературу — у других издательств были перекуплены Владимир Сорокин, Александр Иличевский, Людмила Улицкая, Юлия Шилова, Умберто Эко. «Говорят, что за Улицкую АСТ заплатило 2 млн евро. Она прекрасный писатель, но если цифры гонорара верны, то это больше похоже на имиджевый проект, «отбить» который можно в лучшем случае за 15—20 лет. Это красивый жест, но это не бизнес и не экономика», — считает Алла Штейнман. Высокие гонорары российских авторов спровоцировали цепную реакцию — сегодня все западные агенты убеждены, что в Россию можно продавать «задорого». По словам Аллы Штейнман, зачастую стартовый гонорар даже неизвестного автора начинается с 3—5 тыс. долларов. При этом риск не оправдать такие затраты для небольшого издательства весьма велик. В итоге многие издатели очень осторожно подходят к выпуску новинок. «Если есть риск, что книга тиражом в четыре тысячи экземпляров не продастся в течение года, — мне проще ее не издавать», — говорит директор «Фантом Пресс». Хотя, возможно, именно эта книга и востребована в данный момент читателем.

Старый бестселлер

В последние годы распространилась практика выпуска издательствами одной и той же книги под разными названиями. Хрестоматийным стал пример с автором детективов Татьяной Устиновой: издательство «Эксмо», переманив к себе из АСТ топового автора, переиздало ее первые романы под другими названиями, что привело к путанице среди читателей и вполне законному их негодованию. Люди тратили деньги на «новую» книгу любимого автора, а потом обнаруживали, что уже прочли ее. Подобные приемчики применяют и другие издательства: например, «Амфора» выпускала знаменитый роман Тонино Бенаквисты то под названием «Сага», то под названием «Сериал». Издательство «Иностранка» в разные годы издает норвежского автора детективов Ю Несбё тоже под разными названиями. Так, в этом году в издательстве вышла книга «Богиня мести». Отзыв на одном из сайтов полон негодования: «Это не новый роман, а хорошо знакомая книга, которая уже давно выходила у нас под названием «Не было печали». «Иностранка» пытается показать этот фокус уже во второй раз — ранее они уже переиздали «Нетопыря» под новым заглавием «Полет летучей мыши», тоже не указывая на обложке, что речь идет о старом романе».

Нет такого указания и на книге раскрученной в нашей стране ирландской писательницы Сесилии Ахерн — в 2010 году та же «Иностранка» выпустила ее роман «Там, где кончается радуга», в то время как годом ранее «Астрель» продавала это произведение под названием «Не верю, не надеюсь, люблю». Показательно, что опрошенные «Однако» участники рынка не видят в подобной практике ничего предосудительного — смена названия может объясняться тонкостями того или иного перевода, поиском более удачного варианта названия. Однако, если издателю важен читатель, неплохо было бы указать в аннотации книги, что роман выходил под другим названием.

Коварные сети

Многие издатели положительно оценивают факт объединения «Эксмо» и АСТ. Олег Новиков известен своим прагматизмом, и, возможно, «Эксмо» откажется от ряда существовавших в АСТ проектов, которые не будут давать скорую оборачиваемость. «Автор, который выпадет из линейки «АСТ—Эксмо» и попадет к маленькому издательству, возможно, получит шанс на новую жизнь, — надеется Алла Штейнман. — Зачастую издательства, выпускающие 2—3 новинки в месяц, могут быть более внимательными к книге и ее продвижению, нежели крупный холдинг». Аналогичного мнения придерживается и Александр Иванов: «Мне кажется, что «Эксмо» не будет агрессивно на территории, мало для него интересной — высокохудожественной прозы и специальной гуманитарной литературы».

Не стоит, однако, забывать, что «Эксмо» станет монополистом. По разным оценкам, объединенная компания будет контролировать 50—80% рынка художественной литературы в России. То есть гипотетически «Эксмо» сможет диктовать, какие книги стоит читать российскому читателю. Участники книжного рынка, впрочем, опасались установления монополии не столько в секторе производства книг, сколько в торговле. Сосредоточив большую часть розницы в своих руках, «Эксмо» сможет «задавить» независимые издательства. Но, как уверяет Олег Новиков, принадлежащая АСТ «Буква» в сделку не вошла, и никакого влияния на эту розничную сеть «Эксмо» иметь не будет. Однако по факту российский розничный книжный бизнес и так донельзя монополизирован — после банкротства «Топ-книги» (развивала сети «Книгомир», «Лас Книгас», «Литера») крупнейшими федеральными книготорговыми сетями в России стали «Буква», принадлежащая АСТ (на конец апреля в сети было около 450 магазинов), и объединенная сеть «Новый книжный — Буквоед», развиваемая издательством «Эксмо» (более 100).

Иными словами, крупнейшие издательства одновременно являются и владельцами значительной части сетевого бизнеса и, естественно, прежде всего продвигают собственную продукцию. По оценкам главного редактора Ad Marginem Александра Иванова, в «Новом книжном» порядка 70% ассортимента приходится на книги «Эксмо» и лишь 30% — на продукцию других издательств. «Буква», принадлежащая АСТ, вообще практически «закрыта» для других игроков и не пускает на полки книги, выпущенные другими издательствами. По сути, это монобренд АСТ, что совершенно нетипично для книжного рынка. Возможно, этим и объясняются проблемы «Буквы» — большая часть магазинов сети убыточна. Как теперь будет развиваться сеть АСТ — непонятно. Возможно, часть магазинов вообще закроется. Между тем нехватка специализированных магазинов — давняя проблема книжного рынка.

Виртуальный магазин

Выбрать в магазине книгу по душе, «пощупать-потрогать», оценить качество печати, посоветоваться с продавцом с каждым годом становится все сложнее. Во-первых, число книжных магазинов неуклонно снижается. Для сравнения: если в 1990 году в России насчитывалось 8 тыс. 455 книжных магазинов, то в 2010 году — 3,4 тыс., в 2011-м — 3,3 тыс. магазинов. То есть только за последний год, по официальным данным, в стране было закрыто 100 книжных магазинов. Наиболее драматично строятся отношения издателей с сетевой розницей. «Сети требуют для себя дисконта, причем очень большого. Если независимый магазин может запросить 10—15% скидку, то «Новый книжный», например, требует скинуть от 40 до 60%! При этом наценку на «свои» книги «Эксмо» делает минимальную, то есть они существуют фактически за счет других издательств», — рассказывает Александр Иванов. Сосредоточенность розницы в руках издательств практически означает их приоритетное право вывести свои книги на большой рынок — остальным издательствам остается лишь небольшое количество независимых магазинов и мелких региональных сетей. Как рассказала Алла Штейнман, еще два года назад «Новый книжный» был гораздо больше заинтересован в работе с маленькими издательствами. «Еще в 2010 г. они очень активно работали с издательствами. За год продажи через сеть у нас выросли в 2—2,5 раза. Потом рост продаж прекратился: из магазинов понемногу стала вымываться художественная литература, стала расти доля некнижных товаров, например, канцелярки». Если два года назад продажи «Фантом Пресс» через «Новый книжный» составляли 1,2—1,5 тыс. экземпляров (из тиража в 5 тысяч), то сегодня сеть берет на продажу только 400 экземпляров — столько же, сколько один магазин «Москва».

«Возможно, сегодня у людей просто нет большой необходимости ходить в книжные магазины. Если и идут, то, как правило, в «прикормленные» — старые центральные магазины, существующие много лет и завоевавшие доверие читающей публики. Посетители же сетевых магазинов — как правило, случайные покупатели, заскочившие в магазин по дороге», — рассуждает владелец одного из книжных. Возможно, поэтому растет доля некнижных товаров и изменяются принципы работы с издательствами — ранее была адресная работа, сейчас ее нет. По данным «Роспечати», если четыре года назад соотношение книжных и некнижных товаров было примерно 80/20, то сегодня — уже 70/30.

На нехватку мест по продаже книг издатели жалуются уже лет пятнадцать — книги продавать негде. Тем временем динамично развивается другой формат торговли книгами — интернет-торговля, один из наиболее перспективных каналов продаж. Недаром его развивают и многие представители розницы — магазин «Москва», «Библио-Глобус», сеть «Буквоед»… По словам гендиректора сети «Буквоед» Дениса Котова, ежегодный прирост продаж через Интернет составляет 100%. Однако для традиционных продавцов наличие собственных интернет-витрин — скорее имиджевая составляющая.

Главные игроки интернет-торговли — специализированные сайты Ozon.ru, Labirint. ru, Read.ru и т. д. В отсутствие_ многих расходов, лежащих на традиционной рознице (аренда, большой штат сотрудников и т.д.), интернет-площадки могут предложить читателям более выгодную цену. Кроме того, интернет-магазин привлекает покупателей более широким ассортиментом, нежели любой самый большой книжный магазин. По сути, это полноценные торговые площадки, только виртуальные.

Причем владельцы интернет-магазинов делают все, чтобы стимулировать продажи. Предоставляется не только информация о книге, создана подробная навигация — система рецензий и рекомендаций, выкладывание сканов страниц, возможность прочитать отрывки из книги… Практически еженедельно проводятся какие-либо акции, игры или викторины, практикуются дисконтные программы. В пользу интернет-торговли — широкие возможности доставки книг по всей России. В ситуации, когда книгоиздание на 80% сосредоточено в крупных городах (Москве и Санкт-Петербурге), вполне возможно, основным каналом продажи книг в России станет именно интернет-магазин.

В конце концов, изобретение Гутенберга, которое позволило вывести книгу за пределы монастырей к массовому читателю, тоже было новой, поистине революционной информационной технологией.

Современная политика в области книгоиздания привела к существенной деформации круга нашего чтения. Отошли на второй план классики мировой литературы — Шекспир, Диккенс, Толстой, Достоевский, Гоголь, Конан Дойл, Даррелл, Сабатини… На первый план вышли новые авторы и новые жанры. Среди современных писателей немало достойных имен. Однако хорошую книгу на полках магазинов найти крайне трудно. И не потому, что ее нет, а потому, что она в буквальном смысле закопана в куче книжного «мусора». Большинство редакторов умны и образованны. Однако бизнес диктует свои правила игры. Собственные вкусы и представления об идеале меркнут перед необходимостью быстро продать и побольше заработать. А гарантированно максимальные прибыли дает только массовый рынок.

Впереди планеты всей

Список самых издаваемых в России авторов не меняется на протяжении нескольких лет, но вместе с этим тиражи «топ-селлеров» заметно снизились. Так, по итогам 2011 года первое место традиционно занимает Дарья Донцова (4,1 млн экземпляров), на втором месте — Юлия Шилова (3,3 млн), на третьем — Александра Маринина (1,5 млн). Однако стоит отметить, что, несмотря на первое место, тиражи Донцовой по сравнению с 2008 годом снизились в 2,4 раза. В топ-10 отечественных беллетристов также вошли Татьяна Устинова, Татьяна Полякова, Владимир Колычев, Олег Рой, Владимир Высоцкий, Борис Акунин, Екатерина Вильмонт.

Консолидация

Сделка по объединению АСТ и «Эксмо» стала третьей на книжном рынке за последние семь месяцев. В ноябре 2011 года то же «Эксмо» приобрело у финской компании Sanoma Independent Media издательство «Альпина бизнес букс». Несколько лет назад «Эксмо» уже стало владельцем 30% акций издательства деловой литературы «Манн, Иванов и Фербер» («МИФ») и сейчас за счет передачи ему активов «Альпины» намерено увеличить пакет в компании до контрольного. Планируется, что объединенная компания будет контролировать более 60% российского рынка деловой и профессиональной литературы (объем рынка в розничных ценах — более 1 млрд рублей). Кроме того, в декабре 2011 года «Олма Медиа Групп» купила 100% акций крупнейшего в России издательства учебно-методической литературы — ОАО «Просвещение» — за 2,25 млрд рублей. Очевидно, что всерьез запущен процесс укрупнения отрасли. От издательств, открывающих новые имена и готовых рисковать, рынок движется к издательствам, думающим исключительно о прибыли.

 

10 правил рассказывания литературной истории в интернете

Советы дизайнера Н. Обухова «интернетным писателям» (материал взят со страницы http://special.theoryandpractice.ru/storytelling) Статья перепечатывается без изменений, я только расставил точки над Ё и в конце прокомментировал — нелицеприятно.

Ил 0

 Никита Обухов, креативный предсказатель грядущей эпохи «диджитал сторителлинга»

Интернет — это прекрасная среда, которая позволяет очень круто рассказывать и доносить мысли и чувства. Мы всё ещё учимся жить в ней и осваиваем новые форматы. Я думаю, что скоро настанет новая эпоха — цифрового сторителлинга. Это как золотой век русской литературы — только в интернете. Диджитал сторителлинг — довольно благородный формат, это навык — как красивая, связная речь.

Изначально тексты публиковались в интернете по аналоговому принципу: материал помещался на страницу, разбивался на параграфы, снабжался несколькими фотографиями. Поняв, что разбираться в неоформленных простынях никто не хочет, многие редакции отказались от большого формата в пользу небольших новостей. В целом, механика чтения в интернете сильно изменилась. В связи с тем, что увеличился поток информации с появлением социальных сетей, мы научились фильтровать контент и читать избирательно — но мы всё ещё хотим читать.

Cкоро настанет новая эпоха — эпоха цифрового сторителлинга. Это как золотой век русской литературы, только в интернете.
В конце 2012 года, на волне популярности iPad, редакции стали переосмыслять будущее читательского опыта. У дизайнеров и издателей новой эпохи сформировались свои стандарты, объединенные общим названием Digital Storytelling. Многие экспериментировали со специальными версиями своих изданий для планшетов, но наибольшим успехом оказался новый формат сторителлинга — интерактивная история Snowfall редакции New York Times совершила революцию в интернет-паблишинге, и создала новый стандарт подачи контента.
Мне бы хотелось развивать и обучать этому формату других. Наша задача — создание глобального комьюнити сторителинга. Создавая «Тильду», мы поставили себе цель дать людям простой инструмент, для того, чтобы они могли рассказывать свои истории. Эта платформа помогает создавать контентно-ориентированные проекты и публиковать их в интернете. Работая над собственной платформой и изучая формат, мы сформулировали основные правила, которые помогают в работе над визуальными историями.

КАК РАССКАЗАТЬ ИНТЕРЕСНУЮ ИСТОРИЮ?

1. Контент — это главное
ИЛ 1
Хороший материал должен быть интересен и полезен читателю. Подумайте, что ценного и нового человек получит от прочтения вашего материала. Чтобы составить хорошо усваиваемый рассказ, пользуйтесь пирамидой информации. Когда сюжет спроектирован, подумайте о том, что может его дополнить и помочь раскрыть тему. Наличие нескольких точек зрения и разных контекстов всегда идёт на пользу. Хороший контент, прямая речь эксперта и качественное визуальное оформление дадут в сумме интересный и исчерпывающий материал.

2. Будьте исследователем

Именно глубокая проработка темы отличает хорошую историю от поверхностной. Существуют понятия первичного и вторичного исследования, которым должен заниматься каждый, кто рассказывает историю в интернете. Любой дизайнер или редактор, работая над материалом, должен уметь быстро погружаться в тему.

3. Найдите красивые картинки

Сторителлинг — это как кино, которое играет, пока ты скроллишь. Именно визуальная часть помогает передать атмосферу, раскрыть тему и погрузить пользователя в контекст. Подумайте, что могло бы помочь вашей истории раскрыться. Это может быть, например, фотосессия, эмбиент-видео, иллюстрация или инфографика. Начиная оформлять историю, сразу же озадачьтесь вопросом создания визуального контента.

4. Прорабатывайте заголовки

Заголовок должен быть говорящим. Хороший заголовок вызывает интерес и обозначает тему статьи, без провокации и искажения её сути. Для конверсии хорошо работают заголовки с цифрой, заголовки-вопросы и стейтменты. Для жанра интервью очень хорошо работает вынесенная в заголовок хлесткая цитата. Например — «Весь дискурс терроризма направлен на установление госконтроля»: интервью с Йонасом Стаалом».
***
«Владимир Кличко — сильнее всех в EBU»
***

Каламбуры в заголовках, которые были популярны с середины нулевых, в последнее время стали считаться моветоном (например, обзор холодных летних супов: «Окрошка моя, я по тебе скучаю»).

Всегда будут популярны заголовки с цифрой (которые продиктованы жанром подборки или листинга): «25 мест в России, где очень весело живётся», «20 фотографий о том, как весело быть детьми». Есть и совсем жёлтые варианты — «Эта тренировка на 9 минут заменит полноценное занятие в спортзале». Тут важно найти баланс между привлекательностью заголовка и его провокационностью, потому что никто не любит обманутых ожиданий.

5. Проектируйте несколько слоев чтения

Существует два типа чтения: первое — линейное. Сначала идёт оценка материала, затем — чтение текста по порядку. Традиционный вариант. Второе — кросс-чтение (скимминг): чтение идёт только по заголовкам, врезам и так далее. Плюс, если попадается что-то интересное, внимание останавливается на тексте.

Важно учитывать чтение второго типа. Позаботьтесь о том, чтобы структура материала считывалась без проблем даже беглым взглядом.

6. Думайте паттернами

Накопленный дизайнерами опыт показывает, что есть наиболее подходящие способы доносить разные типы информации. Понятие «дизайн-паттерн» подразумевает определенный элемент, или группу элементов, повторяющуюся на множестве сайтов для одной и той же цели. Например, из десятка разных способов оформлять прямую речь, со временем выживают два-три самых успешных.
ил2
Паттерн оформления заголовка: раздел, заголовок, лид.

Посетив пару десятков современных сайтов, внимательный зритель без труда выделит характерные паттерны оформления обложек, галерей, перечисления фишек, призывов к действию.

Дизайн-паттерны можно и нужно использовать в своей работе, адаптируя их под собственный контент и стиль.

7. Избегайте монотонности

Подумайте, что и в какой последовательности увидит читатель. Подача материала должна быть разнообразной. Хороший паттерн, примененный 10 раз подряд, может мозолить глаза почти так же, как простыня текста. Посмотрите, к примеру, как выкручиваются дизайнеры Apple: имея всего один объект, они нашли 9 способов показать его по-новому.
ил 4

8. Единство и контраст

Используйте большие отступы между блоками. Не бойтесь воздуха, дайте информации дышать. Когда тексту отведено большое пространство, он раскрывается и становится читаемее.
Не переборщите с дизайном и цветом — обилие стилей перетягивает внимание и мешает усвоению информации. Развивайте в себе аскета.
ил 5
Каждый раз, используя тот или иной прием оформления, следите за тем, чтобы он всегда служил одной функции. Например: придумайте по одному стилю (размер+начертание+межстрочное расстояние) для заголовка, вреза, и подписей к картинкам, и работайте только с ними. Добавлять новые стили можно по необходимости — при появлении новых сущностей.

9. Найдите подходящую тональность

Хорошо учитывать культурный контекст шрифтов. Например, в материале про Нью-Йорк будет логично смотреться Helvetica (используется в городской навигации, отражает идеологию модернизма), а про Венецию — Bodoni (один из старейших итальянских шрифтов, до сих пор широко применяемый дизайнерами).

Для хорошо оформленной статьи вполне достаточно одного шрифта. Допустимо также использование двух шрифтов — это создаёт эффектный контраст.

Характер шрифта влияет на тон высказывания.

10. Позаботьтесь о шэринге

Не забывайте поставить социальные кнопки. Лучше использовать так называемые «залипающие» кнопки, которые остаются в поле зрения при скроллинге страницы.

Возможно вы захотите использовать мотивирующий текст (call to action) в комбинации с шэрами. Именно на основе бейджика в ленте фейсбука или на сайте СМИ люди решают, будут они смотреть материал, или нет.

ил6
Мой комментарий
Напрасно автор считает, что изложил правила сторителлинга. Правила рассказывание литературной истории имеют художественную природу, а отнюдь не техническую, не оформительскую, на что делает упор автор в своём опусе.
И напрасно автор адресовался к великой русской литературе, ведь он пишет совсем не о художественной литературе, а о том, как лучше оформить и продать в интернете новый литературный текст. Сравнивать состоявшийся «золотой век русской литературы» с лишь возможной «эпохой цифрового сторителлинга» (рассказывания литературной истории в интернете) — это слишком заносчиво и неверно по существу. Великая русская литература XIX века — это непревзойдённая ни одной национальной литературой мира составная часть мирового искусства, а нынешняя сетевая литература — это, в первую очередь, издательский и торговый дизайн, формат, креативные и технические навыки автора, в общем упаковка, рамка, «ловкость рук», способные прикрыть отсутствие писательского таланта и грустный факт, что новоявленному писателю попросту нечего сказать. Чем проще или, уж простите, чем глупее читатель, тем с большим удовольствием он разглядывает упаковку литературного произведения, не заботясь о поиске в нём смыслов. Душка Обухов, верно, не понимает, что его советы обращены не к писателям в классическом понимании, а к «дискурсмонгерам» — успешным торговцам словесами. Только глупцы будут разглядывать литературные фантики, выставленные дискурсмонгерами в интернете, и при этом слушать музыку в наушниках, а умные будут, как прежде, читать бумажные книги, лёжа на диване, в тишине.
Как бы ни тужились сторонники сетевой литературы, как бы ни замахивались на русскую классику, последняя не будет заменена самиздатовской чепухой, во что её ни ряди. Классика будет существовать в неизменном виде — автономно от старателей цифрового сторителлинга (типичные русские лентяи и бездари от издательского дизайна не потрудились даже заменить английский термин «сторителлинг» на «рассказывание» или «повествование»).  Так что почитатели русской классики могут спать спокойно: сетевая литература — это «другая литература», и уж точно она не сопоставима с русской классикой. Большого современного русского писателя занимают смыслы, он не будет заниматься дизайн- и пиартехнологиями, к которым призывает Обухов. Этим будут заниматься совсем слабые или начинающие писатели, графоманы.
Советами Никиты Обухова, очевидно, могут воспользоваться самиздатовские дискурсмонгеры, стремящиеся через книжный дизайн, через «оптимизацию» текста повысить интерес к своим произведениям, предназначенным для выкладывания и продажи в интернете. Боюсь, Обухов просто не знает правил рассказывания литературной истории, по крайней мере в его советах понятия «сюжет» и «тема» пролетают одной фразой как фанера над Парижем, а понятий «идея», «конфликт», «мотив», «персонаж» и др., без которые рассуждения о правилах рассказывания истории лишены всякого смысла, тех и вовсе нет. Назвал бы Обухов свой опус «Адаптация литературной истории для целей публикации в интернете» — ну тогда было бы понятно: берёшь написанную по всем художественным правилам литературную историю, и адаптируешь (= портишь) её к правилам издания в интернете.

*****

школа, 5 кб

Школа писательского мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают всего 6-9 месяцев. Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных.

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

book-writing@yandex.ru

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) ― для звонков с территории России

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы

Критический отзыв на роман «Обитель» Прилепина. 2. Жанр

Обитель, рис

Определяя жанровую принадлежность романа «Обитель», критики, литературоведы и читатели назвали несколько жанров:

1) исторический роман;

2) идеологический (христианский) роман;

3) роман воспитания;

4) роман-эпопея;

5) политический роман;

6) приключенческий (авантюрный, плутовской) роман.

Здесь я не буду рассматривать совсем уж экзотические жанры, к которым относят «Обитель» некоторые участники дискуссии о романе: почвенный реализм, метафизический роман, любовный роман, фантасмагорический роман, детектив…

Помятуя, что всё познаётся в сравнении, для зачина привожу классификацию жанра «роман» по поджанрам.

Жанр «роман» уже два века занимает совершенно особое, ключевое место в мировой литературе. Редактор С.С. Лихачев, и филолог Н.В. Харитонова в 2013 году создали список поджанров романа с примерами произведений. Этот список достаточно полон и, как современный жанровый ориентир, удобен для целей обучения студентов-филологов и начинающих писателей-романистов.

Поджанры романа мы ранжировали по определённым критериям. Самым важным из них является тематический критерий. Названия поджанров в пределах этого критерия расположены в алфавитном порядке.

Поджанры романа по тематическому критерию

 

  1. Абсурдистский роман (Ф. Кафка «Замок»; Р. Домаль «Великий запой»; Янь Лянькэ «Поцелуи Ленина»)
  2. Биографический роман, Автобиографический роман (Ю. Тынянов«Смерть Вазир-Мухтара»; Ирвинг Стоун «Жажда жизни»)
  3. Военный роман (К. Симонов «Живые и мёртвые»; Э.М. Ремарк «На Западном фронте без перемен»)
  4. Готический роман (как тематический комплекс) (Брэм Стокер «Дракула»;Э.Т.Гофман «Эликсиры сатаны»; У. Голдинг «Шпиль»)
  5. Детективный роман (А. Кристи «Убийство в Восточном экспрессе»; «Десять негритят»; Ф.Д. Джеймс «Тайна Найтингейла», «Ухищрения и вожделения»)
  6. Идеологический роман (Ф. Достоевский «преступление и наказание», «Братья Карамазовы», «Идиот»; Т. Манн «Волшебная гора»; Н.А. Островский«Как закалялась сталь»; М. Горький «Мать»)
  7. Исторический роман (А.Н. Толстой «Пётр Первый»; В. Скотт «Роб Рой», «Квентин Дорвард»)
  8. Любовный роман (романы Барбары Картленд и Сесилии Ахерн;Г.Щербакова «Женщины в игре без правил»)
  9. Магический роман (Г.Г. Маркес «Сто лет одиночества»; С. Рушди «Дети полуночи»)
  10. Морской роман (Г. Мелвилл «Моби Дик»; Д.Ф. Купер «Лоцман», «Красный корсар»; Джек Лондон «Морской волк»)
  11. Научно-фантастический роман (С. Лем «Магелланово облако»; А. Беляев«Человек-амфибия»)
  12. Политический роман (Л. Уайт «Рафферти»; Ю. Дубов «Большая пайка»)
  13. Приключенческий роман, или Авантюрный роман (в том числе Роман-катастрофа, Роман ужасов, Плутовской роман) (Н.А. Некрасов «Жизнь и похождения Тихона Тростникова»; Ф. Купер «Последний из могикан»; А.Дюма-отца «Три мушкетёра»; В. Богомолов «В августе сорок четвертого»)
  14. Производственный роман (А. Хейли «Аэропорт», «Колеса»; Г. Николаева«Битва в пути»)
  15. Психологический роман (Социально-психологический роман) (М.М.деЛафайет «Принцесса Клевская»; Б. Констан «Адольф»; Г. Флобер«Воспитание чувств»)
  16. Религиозно-нравственный роман (Г. Грин «Суть дела»; П. Коэльо«Алхимик», «Вероника решает умереть», «Дьявол и сеньорита Прим»)
  17. Роман воспитания (И. Гёте «Годы учения Вильгельма Мейстера»; И. Бунин«Жизнь Арсеньева»)
  18. Роман испытания (по типу построения, согласно М. Бахтину) (все романыДостоевского; У. Голдинг «Повелитель мух»)
  19. Роман самосовершенствования (С. Шарма «Монах, который продал свой «феррари»»; Ли Кэрролл «Путешествие домой»)
  20. Роман-судьба (Р. Роллан «Жан-Кристоф»; М. Горький «Жизнь Клима Самгина», последнее произведение можно отнести и к «роману-эпопее»)
  21. Роман-утопия (О. Хаксли «Остров»; И. Ефремов «Туманность Андромеды»)
  22. Роман-эпопея (Л. Толстой «Война и мир»; М. Шолохов «Тихий Дон»)
  23. Рыцарский роман (как поджанр исторического романа) (В. Скотт«Айвенго»; А. Конан Дойл «Сэр Найджел», «Белый отряд»)
  24. Сатирический роман (Д. Свифт «Путешествия Гулливера»; М.Е. Салтыков-Щедрин «История одного города»; В.Т. Нарежный «Российский Жилблаз, или Похождения князя Гаврилы Симоновича Чистякова»)
  25. Семейный роман, семейная сага (Н. Лесков «Старые годы в селе Плодомасове»; Дж. Голсуорси «Сага о Форсайтах»; Т. Манн «Будденброки»;Р.М. дю Гар «Семья Тибо»)
  26. Социально-бытовой (в том числе Бульварный роман) (Л. Толстой «Анна Каренина», Г. Флобер «Госпожа Бовари»)
  27. Социально-идеологический (Н.Г. Чернышевский «Что делать?»; А.И.Герцен«Кто виноват?»)
  28. Социальный роман (Л. Толстой «Воскресение»; Т. Драйзер «Финансист», «Сестра Керри»)
  29. Филологический роман (Ю. Тынянов «Пушкин»; В. Набоков «Дар»; А. Терц«Прогулки с Пушкиным»; Ю. Карабчиевский «Воскресение Маяковского»;Вл.Новиков «Роман с языком, или Сентиментальный дискурс»)
  30. Футуристический роман (Н. Стивенсон «Алмазный век»; В. Сорокин«Теллурия»)
  31. Фэнтезийный роман (Дж. Толкин «Властелин колец»; М. Семёнова«Волкодав»)
  32. Экзистенциальный роман (Ж.-П. Сартр «Тошнота»; И.А. Гончаров«Обрыв»; А. Камю «Чума»)

Теперь рассмотрю перечисленные в литературе жанры, к которым относят роман «Обитель», в сравнении с классическими образцами жанра.

Пётр 1 - копия

Исторический роман «Пётр I» А.Н. Толстого

  1. Исторический роман

Майя Кучерская в статье «По острому ножу» (газета «Ведомости» от 18.04.2014) писала:

««Обитель» Захара Прилепина сочетает увлекательность авантюрного, обстоятельность исторического, сентиментальность любовного и жуть фантасмагорического романа».

Нельзя согласиться с Кучерской насчёт «обстоятельности исторического» романаПрилепина: «Обитель» по определению ― не исторический роман.

Блогер Clementine (http://www.livelib.ru/review/494322) в своей рецензии от 15 мая 2015 г. на роман писал(а):

«Прилепин, без сомнения, опирается на факты и архивные документы. Правда, обращается с ними не как историк, а как художник в первую очередь — использует для наполнения романа живой кровью, наделяет своих героев чертами и поступками реальных исторических персонажей (о прототипе Бурцева — вольнонаёмном Воньге Кочетове и вырезке из доклада А.М. Шанина ему посвящённой, кажется, только ленивый не писал), тем самым как бы сообщая читателю: я пишу о том, что было на самом деле, но пишу роман, а не документальное исследование. Просто помните об этом, не берите на веру всё написанное, думайте, сопоставляйте, ищите и делайте выводы. Сами. И не судите с разбегу. Потому что «Обитель» — не летопись соловецкого лагеря. «Обитель» — её художественное осмысление».

О «художественном искажении» в романе исторических документов и о манипулировании историческими фактами наиболее полно написал Александр Котюсов в своей рецензии на роман (http://www.proza.ru/2014/11/03/1068):

«В отечественной литературе немало литературных трудов, так или иначе базирующихся на имевших место быть фактах. Принцип создания таких произведений прост ― берётся вымышленная история и накладывается на реально произошедшее в некий временной период событие. Самым, пожалуй, наглядным примером из недавно вышедших произведений такого рода является роман Сергея Шаргунова «1993». В нём автор наложил на осень 1993 года (расстрел Белого Дома, если кто-то не помнит) жизнь типичной московской семьи. В романе детально прописан каждый день, каждая мелочь. Создана полная видимость погружения в реальность. Несмотря на множество мелких ошибок, у Шаргунова всё честно с точки зрения времени и фамилий действовавших тогда на политической сцене героев. При написании своего романа он пользовался архивными материалами и не отошёл от истинных событий ни на шаг. Прилепин пошёл по этому же пути. Но, не одолев и половины его, сбился с дороги. Он сделал экскурс в историю монастыря, рассказал о его современной жизни, вставил в роман найденное в архиве описание рот. Вот только дальше, в отличие от Шаргунова, он наложил историю Артёма Горяинова не на реальные события, произошедшие в Соловецком лагере в конце 20-х годов, а на его (Прилепина) собственную творчески переработанную интерпретацию, хотя и базирующуюся на архивных документах. Реальность Прилепин втоптал в вымысел. Всё бы ничего, но к чему тогда сетовать, что Солженицын в своих трудах о Соловках пользовался лагерными байками, если сам эти байки создаёшь умышленно.

Чтобы не быть голословным, приведу пару примеров. В романе не озвучен конкретный год происходящих событий. Конец двадцатых годов, ― отмечается в предисловии. Привязку к реальным событиям позволяют сделать две важные по Соловецким меркам вехи. Первая ― замена старого начальника лагеря Федора Эйхманиса на нового ― Александра Ногтева. В соответствии с архивными документами она произошла в мае 1929 года. И вторая ― приезд в лагерь комиссии ОГПУ. Комиссии, расследовавшей перегибы в отношении к заключенным, которые происходили на Соловках. Её приезд датирован тоже маем, только 1930 года. Однако Прилепин в романе оба события сблизил и перенёс на октябрь. То ли подобные временные сдвиги удачнее вписывались в сюжет, то ли позволяли автору ярче реализовать свои задумки. Или Прилепин просто не сумел разобраться с архивами?!

Кроме того, достаточно вольно автор подошёл к трактовке и цитированию исторических документов. В книге заключённый Горяинов оказывается в приёмной кабинета, через приоткрытую дверь которого он слышит (подслушивает), как некий чекист, присланный из центра, надиктовывает машинистке текст. В реальности это скрывавшийся долгие годы под грифом «Совершенно секретно» Доклад комиссии о положении заключённых в Соловках, подписанный неким А.М.Шаниным. Сегодня найти его можно легко в Интернете. Он почти полностью продублирован в романе Прилепина. Правда, весьма своеобразно. Подобное заимствование, конечно же, нельзя считать плагиатом. Исторические документы придают реалистичность книге. И, безусловно, такой формат художественной врезки имеет право на жизнь даже без ссылки на первоисточник. И всё же! Писатель при обработке исторических фактов должен поступать с ними крайне бережно, а не рвать и переклеивать историю в угоду сюжету. Ведь не возникла же мысль у Бориса Васильева перенести в книге «В списках не значился» дату начала обороны Брестской крепости с июня на январь? Или у Сергея Эйзенштейна восстание на Броненосце «Потемкине» в одноименном фильме с 1905-го на 1917-й. Не возникло в силу, во-первых, бессмысленности этого действа, а во-вторых (и это моё предположение), из-за ответственности художника по воссозданию и сохранению истории. Прилепин такой ответственности, очевидно, не испытывает и осознанно историю Соловков искажает.

Он вырезает из Доклада хоть и малозначительных, но исторических персонажей и вводит героев со страниц своего романа. Вот лишь один пример:

Строки из доклада: «Вольнонаёмный Кочетов систематически избивал заключенных, понуждал к сожительству женщин, присваивал деньги и вещи заключённых; неоднократно в пьяном виде верхом на лошади карьером объезжал лагерь, устраивал скачки с препятствиями, въезжал в бараки и на кухню, устраивал всюду дебоши и требовал для себя и лошади пробу обедов. Верхом на лошади Кочетов занимался и муштровкой заключённых, избивал их нагайкой, заставляя бежать и устраивал инсценировки расстрелов. Каждая из склонённых Кочетовым к сожительству женщин числилась у него под номером; по номерам же женщины вызывались на оргии, в которых принимал участие и сотрудник ИСО Осипов».

А вот так текст выглядит в романе: «…сотрудник ИСО Бурцев систематически избивал не только заключённых, но и сотрудников охраны лагеря; неоднократно верхом на лошади карьером объезжал лагерь, устраивал скачки с препятствиями, въезжал в бараки и на кухню, устраивал всюду дебоши и требовал для себя и лошади пробу обедов. Верхом на лошади Бурцев занимался и муштровкой заключённых, избивал их нагайкой, заставляя бегать. Несколько раз устраивал инсценировки расстрелов (…) Сотрудник ИСО Горшков понуждал к сожительству женщин, присваивал деньги и вещи заключённых. Каждая из склонённых Горшковым к сожительству женщин числилась у него под номером; по номерам же эти женщины вызывались на оргии, в которых принимал участие и сотрудник ИСО Ткачук…»

Как говорится – комментарии излишни. Это только один пример. Их много больше.

К чему такая абсолютно умышленная подмена во времени реально произошедших событий? Для чего нужно из исторического документа убирать реальные фамилии и вставлять придуманные? Такие приёмы, конечно, допустимы, но только не тогда, когда ты претендуешь на историческую реальность. Ведь Прилепин пишет именно про Соловки, а не просто про лагерь, коих в Советском Союзе в те годы было множество. Более того, в конце романа он усиливает исторический аспект, приводя биографическую справку на Федора Эйхманиса, справку с годами и датами, словно говоря нам, читателям ― всё, что вы видите в книге, истина!

Ответы на все поставленные вопросы может дать только сам писатель. Придумывать их за него ― дело неблагодарное. И всё же один из таких ответов напрашивается сам по себе. Роман «Обитель» ― роман псевдоисторический, привязанность его к реальности схематична. Работа с историческими документами трудна и требует огромного внимания. Ошибаться в них нельзя. История этого не простит. У Прилепина не хватает терпения и умения написать реальный художественный роман, построенный на настоящей истории. Проще все придумать, добавив немного фактов из Интернета. Ну, а те, кто не знает нашу настоящую историю, кто никогда не читал ни Солженицына, ни Лихачёва, схавают и это. И будут потом хвалиться в баре за кружкой пива своим знанием Соловков. Соловков по Прилепину. А чтобы историки не обвинили автора в издевательстве над истиной, Прилепин осознанно меняет ещё и фамилию начальника лагеря. Чтобы узнать, как же звали начальника СЛОНа сегодня достаточно нажать пару клавишей на компьютере. Звали его Эйхманс. Не Эйхманис, как в «Обители», а Эйхманс. Или Eihmans ― для тех, кто хочет увидеть фамилию в латинице. Конечно, Прилепин об этом знал. Искажение допущено им осознанно и позволяет бросить в лицо любому ― я писал художественный роман, а не исторический. Но эта фраза для особо дотошных, кто умеет читать и знает историю. Остальные не заметят».

Большинство рецензентов сходится на одном: в «Обители» некая историчность, конечно, присутствует, но это не исторический роман.

А что такое «исторический роман»?

Вот короткое — и самое распространённое в сети — определение «исторического романа» — это роман, действие которого развёртывается на фоне исторических событий.

Очень расплывчатое определение: вчерашний день — с некоторой натяжкой — тоже можно считать «историей», назвав её «современной». Есть другое мнение: что произошло семьдесят пять и более лет тому назад, то — история, что произошло менее семидесяти пяти лет (три поколения) тому назад, то — современность.

По-моему, нельзя определять жанр по единственному критерию — времени описываемых событий, потому обращусь к более развёрнутому — профессиональному литературоведческому — определению поджанра, данному в 2011 году филологами Б.М. Жачемуковой и Ф.Б. Бешуковой (Адыгейский госуниверситет):

«Исторический роман ― это художественное произведение, темой которого является историческое прошлое. Художественной целью и задачей художника является воспроизведение и исследование важнейших характеристик известной личности, показ взаимосвязи личности и эпохи. То есть в историческом романе должны сочетаться исторический, социальной и гуманистический подходы. Доля вымысла в данном поджанре романа не должна быть преобладающей, особенно в интерпретации исторических событий, предметного мира, характерных, установленных документально черт личности и портрета исторических персонажей. Автор в пределах художественной необходимости и идеи произведения, несомненно, имеет право на вымысел, фантазию, использовать художественные приёмы усиления, при этом, не допуская искажения исторической действительности».

Сравнивая «Обитель» Прилепина, например, с классическим историческим романом А.Н. Толстого «Пётр Первый», приходишь к неизбежному выводу, что роман «Обитель»: 1) слишком современен; 2) не описывает исторической эпохи; 3) не описывает страны (описывает одну единственную тюрьму); 4) главный герой ― не является известной исторической личностью; 5) доля вымысла автора в романе ― преобладающая, и др.

В одном из интервью Прилепин говорил, что не ставил перед собой задачи трафаретно наложить события романа на историческую хронологию, не писал учебник или историческое исследование. А потому многочисленные упреки в исторических ошибках автор принимает легко:

«― Я придумывал своё художественное пространство и поэтому не особо переживаю по поводу небольших ошибок. Например, к роману «Война и мир» может быть огромное количество претензий, там могут быть прямые ошибки и передержки. Но это не имеет никакого значения, потому что это пространство Толстого и больше ничьё».

Итак, «Обитель» ― не исторический роман.

Прест

Идеологический роман «Преступление и наказание» Достоевского

2) Идеологический (христианский) роман

М. Кучерская в цитированной выше статье писала:

««Обитель» ― книга без идеологии, стоящая на том, что «человек тёмен и страшен, но мир человечен и тёпел», а значит, жизнь земная ― сладка.

Соглашаться с этим или нет, решать читателю».

Отказывает роману «Обитель» в идеологичности и Владимир Бондаренко (газета «Завтра» от 24 апреля 2014 г.):

«В самом Прилепине, я уверен, сидит его Санькя, но для пластичности он по-восточному принимает и ставит в центр соловецкой жизни образ внеидеологичного Артёма. Который искренне может всем сердцем полюбить чекистку Галину и, одновременно, искренне дружить с бывшим белогвардейским контрразведчиком и карателем. Нынешний повзрослевший Прилепин уверен, что не одна идеология определяет русскую жизнь».

Я не представляю, по каким соображениям «собачьи случки» Артёма с Галиной возведены Бондаренко в ранг «любви», но тот факт, что они ― похоть и любовь ― по своей природе внеидеологичны, моего согласия не требует. О внеиделогичности такого рода чувств хорошо написано в повести Бориса Лавренёва «Сорок первый» ― короткая трагическая чувственная любовь красноармейки и белогвардейского офицера на рыбацком островке посреди Аральского моря.

Устоявшегося определения «идеологического романа» в литературоведении нет. Попробую суммировать материалы и вывести определение самому. Идеологический роман ― это роман, в котором автор утверждает центральное и судьбоносное место идеи во внутреннем мире личности героя. Базаров, Родион Раскольников и Соня Мармеладова, Иван и Алёша Карамазовы, князь Мышкин, Павка Корчагин ― носители идеологий, потому и романы ― «Отцы и дети», «Преступление и наказание», «Братья Карамазовы», «Идиот», «Как закалялась сталь» ― идеологические.

Более подробно о жанре «идеологический роман» можно почитать в докторской диссертации О.А. Богдановой (2009 г.) «Традиции «идеологического романа» Ф.М.Достоевского в русской прозе конца ХIХ ― начала ХХ века». НоваторствоБогдановой заключается в том, что она предложила выделить в структуре идеологического романа Достоевского такие опорные категории, как «идеи» (отвлечённые теоретические построения персонажей), «идеологии» («идеи» персонажей, ставшие социально-практической программой их действий) и «как бы идеи» (интенции православного «целомудрия», исходящие из авторского «надыдейно»-«надыдеологического» плана). На их основе выдвигается новая, уточнённая дефиниция «идеологического романа» Достоевского, которая возводится не к понятию «идеология», как это было у Б.М. Энгельгардта (кстати, первым назвавшим роман «Преступление и наказание» Достоевского«идеологическим»), а к слову «идеолог». Роман Достоевского ― это именно роман об «идеологах», о различных вариантах особого социокультурного типа, господствовавшего в русской культуре с 1860-х по 1920-е годы и непосредственно связанного с такой социокультурной стратой, как интеллигенция. Одновременно роман Достоевского ― и о «людях идеи», отвлечённой идеи (как правило, дворянах), что вообще характерно для современной ему русской классики. Авторская же позиция писателя с «идеологией» и с «идейностью» имеет мало общего ― она соотносится с духовно-религиозной сферой «как бы идей». Найденное определение становится мостом к исследованию «идеологической» прозы Серебряного века, в которой центральное место занял тот же самый социокультурный тип ― интеллигент-«идеолог».

Как видим, Богданова даёт оригинальную трактовку идеологического романаДостоевского, но, вероятно, она не охватывает весь поджанр.

Ничего подобного в романе «Обитель» Прилепина не обнаруживается. Я тоже считаю, что «Обитель» ― не идеологический роман, но что это «книга без идеологии» ― не соглашусь. Достоевский писал преимущественно идеологические романы, в которых настойчиво проводил главную идею ― нужно жить с христианским смирением, следовать заповедям, каяться в грехах, изгонять «бесов» из души и др. ― по списку положений православной веры. Если уПрилепина и есть идея, то он её не выпячивает, как Достоевский, не ставит её в своём произведении во главу угла. Однако хотя бы одна идейная позиция в романе выпячена очень отчётливо и даже назойливо: автору почему-то не по нраву чекисты, большевики и красноармейцы, и он их поносит буквально на каждой странице ― естественно, под бурные аплодисменты либералов. Вполне вероятно, именно за эту свою ― чисто идеологическую! ― позицию в романе, Прилепин из рук либералов и получил премию «Большая книга».

В литературе «Обитель» не раз относили к разряду «христианских романов». Христианство ― идеология, поэтому «христианский роман», если уж его выделять его в отдельный поджанр, ― это поджанр поджанра «идеологический роман».

Чем обоснуют авторы отнесение «Обители» к христианскому роману?

Один пример. Дмитрий Володихин в статье «Господи, рассмотри меня сквозь темноту…» с подзаголовком ««Обитель» Захара Прилепина как христианский роман» (журнал «Фома» от 12 мая 2014 г.), писал:

«Огромный роман Захара Прилепина «Обитель» разворачивается на подмостках Соловецкого лагеря особого назначения, вторая половина 1920-х.

О Соловках ли он? О лагере ли? О времени ли? Нет, нет.

О времени ― отчасти, в какой-то степени. Но гораздо сильнее в нём иная тема, связанная не с ранним советолитом, а с вечностью. Эта тема ― диалог человека с Богом. Именно так. Стержень всего повествования ― крайнее обнажение того, как суть человеческая, как самая сокровенная часть души человеческой, измаравшись, испакостившись, всё-таки взывает к Богу: ответь же Ты мне, ну что ты молчишь? Отчего ты делаешь мне больно? Отчего такая несправедливость? Почему ад вокруг меня? Да Ты не слышишь и не любишь меня! Ты! Я отхожу от Тебя! Слышишь? Или нет, всё-таки не могу отойти… Не оставляй меня.

В прилепинской «Обители» не одна душа, не две, не три, а все, все сколько-нибудь значительные персонажи так или иначе выстраивают своё отношение к Господу. Кто-то, захлебываясь воплями, кто-то ― тихонечко, в слове одном, в жесте одном…

Начальник лагеря Эйхманис стремится занять Его место, переосмыслить и перестроить мир. Соловеция Эйхманиса ― «лаборатория» нового человека; он уже и человека нового задумал слепить из подручного материала. Но возвышается начлагеря лишь до статуса какого-то языческого полубога в грёзах любящей женщины, на деле же становится бичом Бога истинного, терзая заключённых по Его попущению. И всё хочет доказать ― себе, другим людям, Богу, в коего уже и не знает, верить ли, не верить ли, свою правоту. Тщетно. Фальшивит его голос.

Бывший колчаковский контрразведчик весь уходит в смирение и веру. Даже в смертный час, перед расстрелом, он укрепляет себя молитвой.

Иерей Зиновий, опустившись до попрошайничества, всё-таки твёрдо отвечает чекистам: я не отрекусь от Бога, от антихриста я отрекаюсь».

И ещё цитата:

«…у Прилепина получился глубоко христианский роман. История покаяния.

Главный герой романа, Артём Горяинов, ― никто. Милый парень, повеса и неплохой спортсмен, прилично образованный москвич. Ничего значительного не успел он сделать в предлагерной жизни. Личность аморфная, столь же родная 1920-м, что и нашему времени. Начитанный молодой русский, годный для любого года на дистанции от Крымской войны до возвращения Крыма. Обаятельный. Храбрый. Иногда ― бескорыстный.

Но.

На протяжении романа этот обаяшка убил, предал, сблудил, твёрдо отказался от Бога, совершил ещё множество скверных вещей. Казалось бы, погибшая душа!

И вот Горяинов оказывается в лодке посреди бурного моря наедине с женщиной, которая ему дорога.  Кто она ему? Не мать, не жена, не сестра, всего лишь злая любовница. Однако он всё-таки хочет спасти себя и её, а потому из темноты, из-под глыб душевного льда, принимается взывать: «Господи, я Артём Горяинов, рассмотри меня сквозь темноту. Рядом со мной женщина ― рассмотри и её. Ты же не можешь взять меня в одну ладонь, а вторую ладонь оставить пустой? Возьми и её… Она не чужой мне человек, я не готов ответить за её прошлое, но готов разделить её будущее».

Умер неверующий человек, родился верующий.

Столь верующий, что уже смеет самому себе признаться в жажде Бога: «Бог не мучает. Бог оставляет навсегда. Вернись, Господи. Убей, но вернись».

Кается. Меняется.

А когда приходит время его женщине ― любимой ли, нелюбимой ли, Бог весть, но уж точно не чужой, — встать под пулю, он спокойно становится рядом с ней. Ведь обязался перед лицом Бога ― «разделить её будущее»…

Для любого двери покаяния открыты. В любой день, любой час, любой миг можно войти в них ради спасения души».

Трудно поверить, что это написано всерьёз. Это худшая «достоевщина» из всего, прочитанного мною. «Достоевщина» ― как это называлось в советские времена ― в смысле литературное шельмование на тему православия. Надуманная, насквозь фальшивая, не вытекающая из характера персонажа сцена в лодке возводитсяВолодихиным в ранг «идеи романа». При этом игнорируются другие ― весьма многочисленные! ― сцены, в которых Горяинов смеётся и даже издевается над священнослужителями и их церковными фетишами. Герой сдирает фрески со стены храма ― это разве «покаяние», это разве «родился верующий»? Или покаялись Эйхманис, Галина, уголовники, каэры, чекисты, красноармейцы?

Нельзя согласиться с Володихиным и в том, что «персонажи так или иначе выстраивают своё отношение к Господу». Если убийца, изувер, колчаковский контрразведчик, из числа тех, кто живьём сжёг в паровозной топке Сергея Лазо с его товарищем-партизаном, перед смертью и перекрестился, ― машинально, рука сама пошла, не забыв ещё многолетних молений в церквях, ― это абсолютно не значит, что родился новый верующий.

Самый тошнотворный, выходящий за рамки романной эстетики, эпизод в романе ― это когда владычка Иоанн и батюшка Зиновий призвали всех обречённых на Секирке к покаянию. Поднялся крик, как «на скотобойне», а у Артёма вдруг открылись глаза на себя: он весь в «репьях», как орденах. Здесь автор романа непоследователен, и потому непонятен. Сначала повествователь заявляет, что у героя открылись глаза, а затем герою почему-то не позволяют влиться в общий покаянный ― чудовищно неправдоподобный ― хор. Вместо «христианского вытья» в хоре грешников, герой ложкой исцарапал лик святого, за что был сурово бит сумасшедшими хористами. А ведь поначалу этот лик был Горяинову приятен, в нём он даже увидел себя. «Когда бы не длинные волосы и борода, ― сообщает повествователь, ― изображённый на росписи человек был бы очень похож на него самого». Эта явно был путь к православной вере, который вдруг открылся герою через сковырнутую известку, но он его немедленно отверг. Тогда непонятно, чтó имел в виду повествователь, говоря, что у героя открылись глаза. (К ненадёжности повествователя я ещё вернусь в соответствующем разделе своего отзыва на роман).

А вот что пишет о жанре «Обители» Александр Свирилин в статье «Одна осень Артёма Горяинова» (журнал «День и ночь», 2014, № 5):

«Несмотря на пронизанность христианскими мотивами, «Обитель» повествует отнюдь не об обретении веры. Перед нами не богоискательство, а отстранённое богосозерцательство. Острое осознание незримого присутствия Бога, растворения во всём божественного начала при полном его неприятии и нераскаянии. Образ Бога соотносится у Артёма с образом убитого отца, и он говорит самому себе: «Бог отец. А я отца убил. Нет мне теперь никакого Бога. Только я, сын. Сам себе Святой Дух». И далее: «Бог есть, но он не нуждается в нашей вере. Он как воздух. Разве воздуху нужно, чтоб мы в него верили?»

Какая уж тут вера, какое смирение?! Артёма едва не забивают до смерти в штрафном изоляторе свои же товарищи по несчастью, после того как ложкой он изуродовал фреску с изображением святого. «…Нераскаянный!.. — вскрикивал Зиновий. — Гниёшь заживо… Злосмрадие в тебе — душа гниёт!.. Маловер, и вор, и плут, и охальник — выплюну тебя… ни рыба ни мясо — выплюну!»»

Помилуйте, «Сам себе Святой Дух» ― это разве «родился верующий», это разве обретение веры или раскаяние?

Приведу ещё цитату из рецензии Александра Котюсова (журнал «Волга», № 9―10, 2014 г.):

«Артём ― безбожник. Он не верит в бога, не молится, отворачивается от ликов святых. На многочисленные попытки владыки Иоанна приблизить его к богу Артём отвечает отказом. И в этом смысле удивительны заключительные сцены книги, в которых сидящий в Секирской камере и ждущий смерти Артём Горяинов вдруг ощущает на себе тепло ― тепло, как он считает, от ангела, дарящего ему уверенность в завтрашнем дне. Ты будешь жить, снится ему ангел. Артём верит. Каждый день на расстрел отводят очередных заключённых. Но Артём остаётся живым. Его спасает не Галина, сегодня она такая же заключённая, как и он, её судят за побег, за связь с ним. Артёма спасает бог. Впрочем, автор сам сомневается в этом. Сидя в Секирке, Артём прикармливает беременную крысу. Научи меня жить, просит её Артём. Не бога просит, а крысу. Так, может быть, это не ангел спасает Горяинова и не его тепло на груди ощущает Артём, проснувшись утром, а тепло от свернувшейся на ночь на замерзающем теле Горяинова крысы. Мы этого не знаем. Знаем лишь то, что Артём выходит из Секирки живым и получает новые три года. Вместе с ним осуждена и Галина. Фарт Горяинова закончен. Эйхманиса нет рядом, Галины тоже. Артём становится обычным заключенным. Таким, каким он и должен был быть ― серым, тихим, невидимым. «Артём вёл себя так, как будто у него и нет никакого имени. Он ― соловецкий гражданин». «Всё в лице Артёма стало мелким: маленькие глаза, никогда не смотрящие прямо, тонкие губы, не торопящиеся улыбаться. Мимика безличностная, стёртая. Не очень больной, не очень здоровый человек». «Он готов своровать, а при иных обстоятельствах отнять еду…» «Его жизнь разрублена лопатой, как червь: оставшееся позади живёт само по себе».

«Научи меня жить, крыса». Жить, чтобы выжить в Соловецких условиях. Крысы живучи, их не видно в ночи, они серы и прячутся в норах. Артём становится крысой. А может быть, он и был ею всегда. Крысы умеют огрызаться и мстить, могут быть злы и сильны. А могут расстаться со своей жизнью незаметно от брошенного в них камня или удара лопаты. Артёма убивают незаметно. Прилепин словно специально выводит смерть Артёма в послесловие. Семьсот пятьдесят страниц этот парень был героем, удивлял нас, огорчал, радовал, веселил, уж точно не оставлял равнодушным. А умер как крыса, тихо-тихо, на пере уголовника. Умер словно случайно ― зарезали блатные, когда он вышел из воды, купаясь голым. Был Артём Горяинов ― и не стало. И не заметил никто. Потому что и не герой вовсе. Обычный заключённый».

Артём просит «научить жизни» не Бога, а крысу! Родители Артёма ничему не научили (одного из них он за это убил); попы не научили; тюремные «воспитатели» — «кремлёвские мечтатели на местах» — должны были научить, но почему-то с их перевоспитательным экспериментом ничего не вышло; заключённые… — ну чему они могут научить; и даже по определению заинтересованная любовница ничему дурачка не научила; осталась крыса…  В душе героя-душегуба — двуногой крысы — для Бога места нет и не может быть.

Христианские мотивы в романе затронуты, но «христианским» роман назвать никак нельзя. Мало того, в романе священнослужители показаны столь жалкими личностями, что роман скорее «антихристианский».

Итак, «Обитель» ― не идеологический, не христианский роман.

Воспит

Роман воспитания «Воспитание чувств» Флобера

3) Роман воспитания

Роман воспитания (нем. Bildungsroman) возник в литературе немецкого Просвещения.

Роман воспитания ― это роман о психологическом, нравственном и социальном формировании личности главного героя. Более развёрнутое описание жанровой разновидности романа воспитания даёт А.В. Диалектова:

«Под термином воспитательный роман прежде всего подразумевается произведение, доминантой построения сюжета которого является процесс воспитания героя: жизнь для героя становится школой, а не ареной борьбы, как это было в приключенческом романе».

В своей капитальной работе «Воспитательный роман в немецкой литературе Просвещения» (Саранск, 1972) Диалектова выделяет систему признаков, характеризующих специфику романа воспитания: внутреннее развитие героя, раскрывающееся в столкновениях с внешним миром; уроки жизни, получаемые героем в результате эволюции; изображение становления характера главного героя с детства до физической и духовной зрелости; активная деятельность центрального персонажа, направленная на установление гармонии и справедливости; стремление к идеалу, гармонически сочетающему физическое и духовное совершенство; метод интроспективного изображения событий и допустимость ретроспекции; принцип моноцентрической композиции и её стереотипность; движение героя от крайнего индивидуализма к обществу и др. При этом Диалектова оговаривает невозможность точного определения жанра Bildungsroman, поскольку он, как и все виды и жанры, находится в процессе непрестанного изменения и развития.

Добавлю: роман воспитания имеет характер назидательности, чтó во времена Просвещения привлекало, а сегодня отталкивает читателя.

Первым романом воспитания принято считать «Годы учения Вильгельма Мейстера» Гёте. К классическим образцам этого жанра относят роман Диккенса«Дэвид Копперфильд» и роман Флобера «Воспитание чувств». В России известные романы воспитания: у Гончарова ― «Обыкновенная история», у Достоевского ― повесть «Неточка Незванова» и роман «Подросток». Из лучших романов воспитания XX-го века назову «Над пропастью во ржи» Сэлинджера и «Жестяной барабан» Грасса.

Дмитрий Бутрин в статье «Удача вопреки» (сайт «Кольта», 26 июня 2014 г.http://www.colta.ru/articles/literature/3669) писал о романе «Обитель»:

«Главный герой, молодой человек, попадает на соловецкую каторгу и готовится к тому, как Соловки будут его убивать. Его, Артёма, душу и его тело.

Из сказанного уже можно заключить, что речь идёт о романе воспитания. Но, удивительно, именно воспитания в романе почти нет — герой Прилепина в движении текста скорее исчезает, чем появляется. В первой книге, в экспозиции, его ещё достаточно много. Но тоже скупо, без избытка. Например, о том, что Артём, вполне интеллигентный и думающий юноша, попал на Соловки не за вольнодумство, а за убийство любимого отца, от пьяных кулаков которого он во вполне достоевском интерьере защищал вполне достоевскую нелюбимую мать, мы будем лишь догадываться, пока не узнаем об этом потом как о совершенно неважной детали. Во второй книге герой начнёт исчезать, а в третьей (вторая половина второй авторской книги, технически и сюжетно являющаяся отдельной третьей книгой), по сути, будет нужен нам лишь как источник зрения, то есть — как обычное видящее тело».

И ещё одна цитата из хорошей статьи Бутрина:

«Героя уже нет, и именно поэтому всё более сильные события его трогают всё меньше и меньше. Роман воспитания, каким тоже могла бы быть «Обитель» (и хорошо, что не стала!), точно не получился. В финале текста герой есть просто движимая внешними силами марионетка — но марионетка смеющаяся, скалящаяся, торжествующая, отдающая должное движущим её силам».

И ещё ключевая фраза из статьи Бутрина: «В душе нераскаянного убийцы не может быть развития».

Соглашусь с Бутриным: нет героя (в середине романа автор убил его ― и не заметил этого) ― нет воспитания. Если в начале романа перед нами предстаёт, худо-бедно, какой-то герой, то к финалу он превращается в ничтожество. В конце романа главный герой «Обители», Артём Горяинов, становится даже ничтожней, чем Симплициссимус, наивный плут, деревенщина, герой знаменитого романаГ.Гриммельсгаузена «Симплициссимус». Симплиций в финале своих мытарств по Германии во времена Тридцатилетней войны, убавившей население Западной Европы ровно наполовину, превратился… в подтирку для отхожего места. Соловки, конечно, не Германия времён Тридцатилетней войны: на острове половину «насельников» не убивали, и многие известные всему миру «сидельцы» потом, на свободе, благополучно дожили до своего 90-летия и до счастливого века либерализма. Артёма Горяинова в финале автор не превращает даже в подтирку ― его попросту нет, он ― пустое место. От бумажной подтирки Симплиция хоть кому-то, хоть какая-то польза, от Артёма ― никому и никакой.

Нет развития главного героя ― нет воспитания. Итак, «Обитель» ― не роман воспитания.

тих - копия

Роман-эпопея «Тихий Дон» Шолохова 

4) Роман-эпопея

Блогер Д. Померанцев (Нижний Новгород) писал:

«На первый взгляд, долгожданный эпос вроде бы состоялся: налицо масштаб, глубина и, что едва ли не самое важное, оригинальная авторская точка зрения, категорически не совпадающая с официальной. Увы, при всех своих несомненных эпических успехах Прилепин терпит полное фиаско, как лирик. Достигнув уровня исторических обобщений, заскорузлыми мозолистыми руками сдвигая тектонические платформы предпосылок и предопределений дня сегодняшнего, в эмоциональном, психологическом планах он то и дело заряжает в белый свет, как в копейку».

В отличие от Померанцева, я не только не нахожу «долгожданного эпоса» и «несомненных эпических успехов Прилепина», но с великим трудом, под лупой, обнаруживаю в «Обители» отдельные элементы, присущие эпической форме.

Что такое эпическая форма? Литература полна общепринятых разъяснений ― воспользуюсь этим.

Литературный жанр «роман-эпопея» является своего рода гибридом между жанром «роман» и жанром «эпопея», в котором собраны элементы и одного и другого направления.

Литературный жанр «роман» ― характеризует повествование о жизни отдельной личности (героя романа), раскрывая его личные качества, период становления или упадка, заостряя внимание на определённых периодах жизни. «Евгений Онегин» Пушкина ― роман в стихах.

Литературный жанр «эпопея» ― это по большей части повествование о чём либо, или о ком либо, без определённого выбора главного героя, который проходил бы через всё произведение рядом с повествованием. Самые известные литературные произведения в стиле эпопеи ― это индийская «Махабхарата» и греческая «Илиада».

«Роман-эпопея» совмещает в себя оба эти жанра: становление героя как личности и какое-то событие, которые на протяжении всего произведения идут рядом. Примером роман-эпопеи может служить «Война и мир» Толстого. В романе описана жизнь членов семей Болконских, Безуховых, Курагиных и прочих (жанр ― роман) и войны против Наполеона 1805 и 1812 годов (жанр ― эпопея). Более современные произведения ― это роман Горького «Жизнь Клима Самгина», где судьбы людей сопряжены с колоссальным историческим потоком, который несёт их, определяя их общие и индивидуальные судьбы, и, конечно, «Тихий Дон»Шолохова. По обширности историко-социального материала и психологической глубине характеров, определяющих содержание событий столетия, по тому, как в духе эпопеи (имея в виду конечную победу общенационального и исторического) художественное полотно Шолохова безусловно относится к жанру романа-эпопеи. Частной разновидностью этого жанра можно считать трилогию А.Н. Толстого«Хождение по мукам».

Хотя роман-эпопея представляет вершину художественно-эстетической трактовки мира и человека, этот гибридный жанр не получил широкого распространения в мировой литературе. Ещё бы! Многие ли писатели настолько талантливы и способны на такой подвиг?

Не совершил такого подвига и Прилепин, хотя тема Соловков вполне эпична, а систему героев, соответствующую критериям романа-эпопеи, можно было бы подобрать. Для жанра «роман-эпопея» и тип повествователя должен быть другим ― всеведущий или объективный повествователь, не освоенные пока чтоПрилепиным. Для эпического полотна Соловки, конечно, неудобны с точки зрения ограниченного места. Но можно было изощриться и придумать какой-то ход, толькоПрилепин, видимо, не ставил перед собой задач эпического характера и ограничился привычной для себя «пацанской» точкой зрения. Отсюда ― и неэпическая система героев в романе, и неподходящий для жанра эпопеи повествователь. До эпопеи Прилепину, как художнику, вероятно, ещё расти и расти.

Итак, «Обитель» ― не роман-эпопея.

овод 1

Политический роман «Овод» Э.Л. Войнич

5) Политический роман

Политический роман имеет цель представить идеал общественного строя. В романах «Овод» Э.Л. Войнич, «Мать» Максима Горького, «Рафферти» Л. Уайта,  «Коммунисты» Луи Арагона герои преследуют цель ― изменить общественный строй. Ради достижения такого идеала, они зачастую жертвуют собственной жизнью.

В романе «Обитель» ни таких целей, ни подобных жертв не наблюдается.

Дмитрий Бутрин в уже цитированной статье писал:

«Люди, убивающие себе подобных ради вполне неопределённых целей, даже не политических (в «Обители», как и обещано, почти нет политического в общепринятом понимании, истинная политика есть в понимании Прилепина и тем более должна быть вопросом этики, и это сильное и важное утверждение), не имеют свойств. Они почти всегда отсутствуют, поскольку всё время куда-то едут, а убивают они в промежутках между открытием нефелиновых руд в Заполярье и разведением пушных зверей на соседнем островке. А когда они возвращаются и даже отдаются герою — взять с них нечего».

Бутрин отказывает роману в политичности. Я тоже считаю так, но по другим основаниям. Главное, в романе отсутствует идеал общественного строя и проигнорирована борьба классов. Стороны конфликта ― «охранники» и «сидельцы» ― выставлены автором как «преступники» («преступники охраняют преступников», «преступники перевоспитывают преступников», «преступники хотят оставаться преступниками»), а не как антагонистические классы, воевавшие друг с другом в ходе трёх революций (включая 1905 год) и гражданской войны, классы, у каждого из которых есть собственный идеал общественного строя. Нет классов, нет идеала общественного устройства ― нет, значит, политики. Бытие уголовников, факт содержания нескольких десятков политзаключённых в статусе уголовников ― это не основание для признания романа политическим. Из уст персонажей, конечно, порой вылетают некие «политические манифесты», но эти декларации вылетают в пустое пространство, им никто не следует, на ходе сюжета они не отражаются, они «не делают» содержание романа ― так, болтовня, трёп, бессмысленная ругань: с теми же последствиями для содержания романа герои (все, кстати, мужчины) могли бы говорить не о политике, а о бабах, о жратве…

Итак, «Обитель» ― не политический роман.

три 1 - копия

Приключенческий (авантюрный) роман «Три мушкетёра» А. Дюма-отца

6) Приключенческий (авантюрный, плутовской) роман

Сергей Оробий в статье «Обитель: побег невозможен» (журнал «Homo Legens», 2014) писал:

«Удивительно, но, как и обещал автор, перед нами в самом деле плутовской, авантюрный роман о лагере: не меньше «правды жизни» здесь важны совпадения и фантасмагорические допущения, странность которых прекрасно осознаёт сам главный герой Артём Горяинов. Стычки с блатными, постоянная угроза расправы, спортивная рота, лазарет, невероятный роман с особисткой, неудачный побег, новый срок… феноменальная везучесть главного героя ― двигатель сюжета, поэтому пересказывать его было бы просто нечестно. Эта жутковатая пикарескность ― примета новейшего исторического романа: Прилепин внимательно читал литтелловских «Благоволительниц», эту аналогию уже проводят читатели.

Добавим к этому несколько невероятных сцен, таких как, к примеру, отпущение грехов на Секирке».

С. Оробий в коротком абзаце сначала говорит об одном поджанре романа ― авантюрном, ― потом прислоняет «Обитель» к неопределённому «новейшему историческому роману», то есть, по сути, считает, что роман Прилепина написан в смешанном жанре. Поскольку определение понятия «новейший исторический роман» в литературоведении отсутствует, и Оробий не объясняет, чем «новейший» исторический роман отличается от «классического», определение которого было дано выше, в его оценке жанра «Обители» остаётся «плутовской, авантюрный роман».

В. Бондаренко (газета «Завтра» от 24 апреля 2014 г.) тоже относит роман к плутовскому, но зачем-то добавляет ещё документальную хронику, детектив и любовную драму:

«Как и положено большому роману, он вбирает в себя всё: любовную драму и плутовской роман, документальную хронику и остросюжетный детектив, босхианскую метафоричность и набоковскую чувственную выразительность. Из этой мешанины, из этого соловецкого варева и впрямь вырастает загадочный образ России».

Ну о «документальной хронике» автор уже высказывался в своём интервью ― он ей не следовал, как и положено автору в жанре романа. В жанре «детектив» главный герой всегда ― следователь (Шерлок Холмс), а главная тема ― всегда расследование преступления; этого нет в «Обители». «Любовная драма» вызывает огромные сомнения; я, например, обнаруживаю в отношениях Артёма и Галины только похоть (с Его стороны) и похоть с изменой, мотивированной желанием отомстить (с Её стороны). Остаётся у Бондаренко «плутовской роман».

Александр Свирилин (журнал «День и ночь», 2014, № 5) писал:

«Сам автор запустил применительно в своей книге эпитет «авантюрный» не в последнюю очередь для того, чтобы заинтриговать, ведь читатель клюёт на захватывающий сюжет.  Это определение романа подхватил критик Лев Данилкин. До Данилкина саратовский критик Алексей Колобродов назвал «Обитель» романом «приключенческим, авантюрным». Данилкин отмечает, что главный герой Артём «везучий, как бывают везучими герои авантюрных романов»».

Приключенческий или авантюрный роман сложился в XIX веке в русле романтизма и неоромантизма под воздействием ряда их тенденций: отталкивание от прозы буржуазной повседневности; поиски высокого и героического; устремлённость к новому, оригинальному; сюжетная занимательность. Для приключенческого романа характерны: стремительность развития действия, переменчивость и острота сюжетных ситуаций, преувеличенность переживаний, мотивы похищения и преследования, тайны и загадки. Действие протекает в особых условиях; персонажи резко разделяются на злодеев и героев. Самый известный в мире авантюрный роман ― это «Три мушкетёра» А. Дюма-отца.

Перечисленные жанровые характеристики не просто обнаруживаются в романе «Обитель», а явно доминируют.

Плутовской или пикарескный роман (исп. novela picaresca) ― один из поджанров приключенческого романа (ещё туда входят роман-катастрофа и роман ужасов). Жанр плутовского романа сложился в Испании золотого века и в своей классической форме просуществовал до конца XVIII века. Содержание пикарески — это похождения «пикаро», то есть плута, жулика, авантюриста. Как правило, авантюрист выходец из низов, но иногда в роли пикаро выступали и обедневшие, деклассированные дворяне. Плутовской роман строится как хронологическое изложение отдельных эпизодов из жизни пикаро, без внятного композиционного рисунка. Повествование, как правило, ведёт сам пикаро, благодаря чему читатель переносится на место мошенника и невольно проникается к нему симпатией. Пикаро зачастую оправдывает свои нечестные поступки необходимостью выживать в жестоком и равнодушном мире. Жертвами его проделок становятся добропорядочные обыватели, чиновники, криминальные элементы, а также такие же плуты, как и он сам.

Строго говоря, в первозданном смысле жанр плутовского романа умер ещё до начала наполеоновских времён, но в расширительном смысле он жив и сегодня, и роман «Обитель» с его описанием похождений главного героя-авантюриста, с его калейдоскопом эпизодов и невнятным композиционным рисунком, с частой передачей рассказа от повествователя к главному герою и другими признаками пикарескности с некоторой натяжкой можно признать «плутовским».

Итак, «Обитель» ― приключенческий (авантюрный) роман.

Удался ли роман «Обитель» как авантюрный? Время покажет. Я думаю, не удался.

Более зрелый автор, работая над тяжёлой и до сих пор болезненной для части российского общества «лагерной темой», выбрал бы для своего большого по объёму произведения жанр идеологического или политического романа. А более всего востребован был бы, по-моему, роман-эпопея, потому что, во-первых, этот жанр наиболее соответствует лагерной теме, и во-вторых, художественные произведения на лагерных материалах Соловков в других жанрах уже имеются. Не уверен, что нашёлся бы сегодня в стране писатель, способный написать эпопею на «уходящую» лагерную тему. Такая гипотетическая эпопея, если её сравнивать с «Обителью» Прилепина, потребовала бы от автора совсем другой уровень мышления (уж наверное не «пацанского»), другую систему героев, других конфликтов, другого типа повествователя (скорее всего, всеведущего), введения других мотивов, других описаний, пейзажей и портретов, и др.

Авантюрный жанр ― это лёгкий жанр, лёгкое чтение, «чтиво». Он привычен дляПрилепина и очень подходит для его бойкого пера. Когда этот жанр соответствует теме произведения, как это имеет место, например, в классическом образце жанра ― «Трёх мушкетёрах», то выходит занимательное, захватывающее чтение. УПрилепина в «Обители» жанр не соответствует теме: жанр ― лёгкий, а тема ― тяжёлая, выбранная автором форма не соответствует содержанию материала. Авантюрно вести дурачка-героя по трагической теме, значит не раскрыть её. Горы «страшилок» автору не помогают. Заметьте, в «Обители» повествователю самому или с помощью второстепенных героев всё время приходится объяснять дурачку, кто есть кто и что есть что. Так в классических авантюрных романах не пишут. Разве к д′Артаньяну кто попало лезет с бесконечными объяснениями? А к Артёму Горяинову, тормозя сюжет, буквально на каждой странице с объяснениями лезут абсолютно все, кроме собаки и оленя. Зачастую, то что нужно давать в описаниях и в рассуждениях, даётся в диалогах ― и это тоже издержки несоответствия темы и жанра.

И ещё серьёзное упущение: в романе нет большой интриги, вокруг которой строился бы сюжет, как в тех же «Трёх мушкетёрах», и это отбрасывает «Обитель» на задворки авантюрного жанра. Авантюрный роман ― без сквозной интриги, без погони за «сокровищем»: такого поискать!

*****

За критическим отзывом на свою рукопись и редактурой обращайтесь по адресу:

book-editing@yandex.ru

Сергей Сергеевич Лихачев

Птичка в конце текста

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

Доска объявлений

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерства:http://book-writing.narod.ru

или http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования рукописей:  http://book-editing.narod.ru

или  http://editingmanuscript.wordpress.com/

Наёмный писатель:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

или http://writerhired.wordpress.com/

OLYMPUS DIGITAL CAMERA 

Литературный редактор Лихачев Сергей Сергеевич

По любым вопросам обращайтесь ко мне лично: likhachev007@gmail.com

*****

школа, 5 кб

Школа писательского мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают всего 6-9 месяцев. Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает круглосуточно, без выходных.

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

likhachev007@gmail.com

Критический отзыв на роман «Обитель» Прилепина. 1. Название романа

Обитель

Название романа «Обитель» я считаю неудачным.

Название крупного по объёму литературного произведения и название глав в нём ― это «высший класс» писателя. «Мёртвые души», «Поднятая целина», «Хождение по мукам», «Тихий Дон», «Как закалялась сталь» ― прекрасные многозначные названия. Есть однозначные названия: «Укрощение строптивой».

«Обитель» ― название многозначное, но неподходящее для романа Прилепина.

Для начала рассмотрю неудачное название другого произведения, и попробую разобрать, почему его следует признать неудачным.

Возьму небольшой, но знаменитый рассказ Чехова «Скрипка Ротшильда».

Скрипка 1

Вот четыре ключевые для понимания сути рассказа цитаты:

«Яков [Яков Бронза ― главный герой, гробовых дел мастер] никогда не бывал в хорошем расположении духа, так как ему постоянно приходилось терпеть страшные убытки. Например, в воскресенья и праздники грешно было работать, понедельник — тяжёлый день, и таким образом в году набиралось около двухсот дней, когда поневоле приходилось сидеть сложа руки. А ведь это какой убыток! Если кто-нибудь в городе играл свадьбу без музыки или Шахкес не приглашал Якова, то это тоже был убыток. Полицейский надзиратель был два года болен и чахнул, и Яков с нетерпением ждал, когда он умрёт, но надзиратель уехал в губернский город лечиться и взял да там и умер. Вот вам и убыток, по меньшей мере рублей на десять, так как гроб пришлось бы делать дорогой, с глазетом».

скрипка 4

«…Марфа [жена Якова] вдруг занемогла. Старуха тяжело дышала, пила много воды и пошатывалась, но всё-таки утром сама истопила печь и даже ходила по воду. К вечеру же слегла. Яков весь день играл на скрипке; когда же совсем стемнело, взял книжку, в которую каждый день записывал свои убытки, и от скуки стал подводить годовой итог. Получилось больше тысячи рублей. Это так потрясло его, что он хватил счётами о пол и затопал ногами. Потом поднял счёты и опять долго щёлкал и глубоко, напряжённо вздыхал. Лицо у него было багрово и мокро от пота. Он думал о том, что если бы эту пропащую тысячу рублей положить в банк, то в год проценту накопилось бы самое малое — сорок рублей. Значит, и эти сорок рублей тоже убыток. Одним словом, куда ни повернись, везде только убытки и больше ничего.

— Яков! — познала Марфа неожиданно. — Я умираю!»

скрипка1

«Когда приехали [из больницы] домой, Марфа, войдя в избу, минут десять простояла, держась за печку. Ей казалось, что если она ляжет, то Яков будет говорить об убытках и бранить её за то, что она всё лежит и не хочет работать. А Яков глядел на неё со скукой и вспоминал, что завтра Иоанна богослова, послезавтра Николая чудотворца, а потом воскресенье, потом понедельник — тяжёлый день. Четыре дня нельзя будет работать, а наверное Марфа умрёт в какой-нибудь из этих дней; значит, гроб надо делать сегодня. Он взял свой железный аршин, подошёл к старухе и снял с неё мерку. Потом она легла, а он перекрестился и стал делать гроб.

Когда работа была кончена, Бронза надел очки и записал в свою книжку:

«Марфе Ивановой гроб — 2 р. 40 к.»».

Скрипка

«Приходил батюшка, приобщал и соборовал. Потом Марфа стала бормотать что-то непонятное и к утру скончалась.

Старухи-соседки обмыли, одели и в гроб положили. Чтобы не платить лишнего дьячку, Яков сам читал псалтырь, и за могилку с него ничего не взяли, так как кладбищенский сторож был ему кум. Четыре мужика несли до кладбища гроб, но не за деньги, а из уважения. Шли за гробом старухи, нищие, двое юродивых, встречный народ набожно крестился… И Яков был очень доволен, что всё так честно, благопристойно и дёшево и ни для кого не обидно. Прощаясь в последний раз с Марфой, он потрогал рукой гроб и подумал: «Хорошая работа!»

Но когда он возвращался с кладбища, его взяла сильная тоска. Ему что-то нездоровилось: дыхание было горячее и тяжкое, ослабели ноги, тянуло к питью. А тут ещё полезли в голову всякие мысли. Вспомнилось опять, что за всю свою жизнь он ни разу не пожалел Марфы, не приласкал. Пятьдесят два года, пока они жили в одной избе, тянулись долго-долго, но как-то так вышло, что за всё это время он ни разу не подумал о ней, не обратил внимания, как будто она была кошка или собака. А ведь она каждый день топила печь, варила и пекла, ходила по воду, рубила дрова, спала с ним на одной кровати, а когда он возвращался пьяный со свадеб, она всякий раз с благоговением вешала его скрипку на стену и укладывала его спать, и всё это молча, с робким, заботливым выражением».

скрипка 2

Сцена из спектакля «Скрипка Ротшильда»

Вопрос: причём тут «Скрипка Ротшильда»? Скрипка, во-первых, не Ротшильда, а Якова Бронзы. Во-вторых, скрипка ― это вещь, отнюдь не самая важная в жизни героя: например, гробы («Хорошая работа!») и деньги, о которых мастер думает дённо и нощно, куда важнее. И, в-третьих, главное: скрипка не отражает основную идею рассказа. А идея рассказа ― человек, чей жизненный интерес ограничивается исключительно зарабатыванием денег, влачит ничтожную презренную жизнь, коптит небо. Он даже не помнит, что у него была дочь ― девочка с «белокурыми волосиками», умершая во младенчестве, он не помнит, как, будучи молодым, со своей Марфой «тогда всё на речке сидели и песни пели… под вербой». А запоздалое прозрение делает его настолько несчастным и одиноким, что он готов даже подарить свою скрипку ненавистному жидку ― Ротшильду, ― с которым он едва ли не дрался при каждой встрече.

Скрип Спектакль

Сцена из спектакля «Скрипка Ротшильда»

Название рассказа должно было отражать ясно акцентированную Чеховым главную идею. Эта авторская идейная акцентированность делает рассказ ― по художественному типу ― сýщностным, а не формоориентированным. Я бы счёл хорошим сущностным названием, например, «Жизнь в убыток». Формоориентированных элементов произведения ― предметной скрипки и второстепенного героя Ротшильда ― в названии быть не должно, иначе между типом художественности и названием возникает несоответствие. Замечу, в других сущностных рассказах ― «Толстый и тонкий», «Хамелеон»… ― Чехов называет произведения в полном соответствие с их главной идеей.

Итак, название «Скрипка Ротшильда» не соответствует ни идее рассказа, ни его художественному типу.

Сегодня второстепенного чеховского героя ― еврея Ротшильда ― литературоведы и критики назвали бы «дежурным евреем». Такой имеется и в романе «Обитель»Прилепина ― Моисей Соломонович. В «Обители» дежурный еврей поёт в лагере на Соловках, в «Скрипке Ротшильда» ― играет в оркестрике в маленьком городке, который «хуже деревни», но в обоих произведениях дежурные евреи не имеют самостоятельных сюжетных линий, как и положено второстепенным героям.

Можно предположить, что название рассказа «конъюнктурное». Возможно, его поставил не автор, а издатель, чтобы привлечь читателя всемирно известной в конце XIX века фамилией богача. Вот что, например, говорит главный герой в романе Достоевского «Подросток»:

«Моя идея ― это стать Ротшильдом. Я приглашаю читателя к спокойствию и к серьёзности. Я повторяю: моя идея ― это стать Ротшильдом, стать так же богатым, как Ротшильд; не просто богатым, а именно как Ротшильд».

Подросток, экранизация романа 1983 г.

Подросток. Экранизация романа 1983 г.

Таким же образом «Обитель» не связана с главной идеей романа. Идея, заложенная Прилепиным в роман, как я думаю, такова: преступники не могут перевоспитывать преступников. Это ложная идея. Чекисты и красноармейцы ― не преступники; с другой стороны, каэры (контрреволюционеры) и попы ― тоже не преступники. Насельники Соловков 1920-х ― это стороны в классовой борьбе. Классовая борьба в ходе двух революций (февральской и октябрьской) и гражданской войны, конечно, кровавая, но классы не могут быть преступниками. Просто удивления достойно поверхностность Прилепина, не понимающего и, возможно, даже не чувствующего эпоху, о которой взялся писать.

Чтобы разобраться со смыслами слова «обитель», обращусь к некоторым словарям.

  1. Новый толково-словообразовательный словарь русского языка. Автор Т.Ф.Ефремова:

«Обитель 1. ж. Монастырь. 2. ж. устар. Место пребывания, обитания кого-л., чего-л.»

  1. Орфографический словарь:

«Марфо-Мариинская обитель».

  1. Толковый словарь под ред. C.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой:

«ОБИТЕЛЬ, -и, ж. 1. То же, что монастырь. Дальняя о. 2. Какая. Место, где кто-н. живёт, жилище (шутл.). Скромная о. II прил. обительский, -ая, -ое (к 1 знач.)».

  1. Толковый словарь русского языка под ред. Д.Н. Ушакова:

«ОБИТЕЛЬ обители, ж. (книжн.). 1. Монастырь (церк.). Произнести монашества обет и в тихую обитель затвориться. Пушкин. 2. Вообще всякое место пребывания кого-чего-н. (ритор.). Назови мне такую обитель, где бы русский мужик не стонал. Некрасов».

  1. Словарь синонимов Н. Абрамова:

«Жилище, жильё, обиталище, обитель, кров, приют, жительство, местожительство, местонахождение, местопребывание, квартира, постой, гнездо, притон, пристанище; кибитка, чум, юрта. Ср. <Дом и Убежище>».

Ни одно из традиционных значений слова «обитель» напрямую не подходит к названию романа. Разве что некрасовский стих ― «Назови мне такую обитель… где бы русский мужик не стонал» ― хоть как-то расширяет слово «обитель» на «воспитательную» экспериментальную тюрьму на Соловках. Но многие ли читатели сегодня помнят Некрасова, автора поэмы «Кому на Руси жить хорошо»? Его уже не помнят учителя русского языка и литературы в школах. Не думаю, что современный читатель воспримет слово «обитель» в редчайшем ныне «некрасовском значении», употреблённым Некрасовым, скорее всего, для рифмы в малоизвестном стихотворении «Размышления у парадного подъезда»:

«Назови мне такую обитель,
Я такого угла не видал,
Где бы сеятель твой и хранитель,
Где бы русский мужик не стонал?»

Здесь под «обителью» Некрасов подразумевает «место», где живёт русский мужик, именно крестьянин, сеятель. Последний, как герой, напрочь отсутствует в романеПрилепина, хотя в середине 1920-х годов СССР оставался крестьянской страной и на Соловках земледелы томились.

«Обитель» ― слово спокойное, даже умиротворительное, лечащее душу, по тону ― доброе, привлекательное, (как следует из его определений в словарях), а содержание прилепинского романа «Обитель», напротив, крайне агрессивное, эмоциональное, конфликтное, непримиримое, отталкивающее, набитое страшилками. Поэтому название, считаю, не отражает содержания, а это серьёзный недостаток для произведения в жанре романа. Можно, конечно, подозревать, что автор в название романа заложил ёрнический смысл: мол, как вам такая «обитель?» ― довели, коммуняки! Но как-то не хочется верить в такое хамство по отношению к православной святыни новоявленного «русского патриота», каким позиционирует себя Прилепин.

Пармская Картезианский монастырь – Пармская обитель (Certosa di Parma)

Картезианский монастырь – Пармская обитель (Certosa di Parma)

В своё время Стендаль написал роман с конкретным названием «Пармская обитель», с привязкой к месту. «Обитель» у Стендаля ― монастырь, куда уходит «зализывать раны» главный герой ― Фабрицио. Ранее, будучи посаженным в Пармскую крепость, он познакомился с дочерью тюремщика ― Клелией.

Пармская Бегство Фабрицио дель Донго (Пармская обитель). Рисунок Фукье

Бегство Фабрицио из Пармской крепости. Рисунок Фукье

Вот содержание концовки романа.

Фабрицио в отчаянье. Он очень изменился, исхудал, огромными кажутся глаза на измождённом лице. Клелия, по воле отца выходит замуж, но встречается с Фабрицио, в то время пармским архиепископом. Клелия понимает, как жестоко она поступает. Она разрешает Фабрицио тайно приходить к ней, но видеть его она не должна. Поэтому все их свидания происходят в полной темноте. Так продолжается три года. За это время у Клелии родился сын. Фабрицио обожает своего ребёнка и хочет, чтобы он жил с ним. Но официально отцом мальчика считается маркиз Крешенци. Поэтому ребёнка нужно похитить, а затем распустить слух о его смерти. Этот план удаётся, но малыш вскоре умирает. Вслед за ним, не перенеся утраты, умирает и Клелия. Фабрицио близок к самоубийству. Он отказывается от сана архиепископа и удаляется в Пармский монастырь.

Герцогиня Сансеверина выходит замуж за графа Моска и покидает Парму навсегда. Все внешние обстоятельства складываются для неё счастливо, но когда, проведя всего лишь год в монастыре, умирает боготворимый ею Фабрицио, она смогла пережить его очень ненадолго.

Пармская обитель

Кадр из фильма «Пармская обитель» 

У Стендаля, как видим, «обитель» соответствует приведённым выше определениям: главный герой под грузом духовных мук бросает блистательную карьеру и по собственной воле удаляется в монастырь, но и там не находит покоя и вскоре умирает. В романе Стендаля много смертей, как у Прилепина, но все ненасильственные.

Пармская

Приглашение на бал в «Пармской обители». Так выхолащиваются смыслы

Будь роман Прилепина назван «Соловецкая обитель», с привязкой к месту, он обрёл бы большую историчность, но к главным героям, заключённым в тюрьме-монастыре, слово «обитель» по-прежнему не имело бы никакого отношения. «Обителью» на Соловках это место оставалось бы только для вольнопоселенцев-монахов, которые не являются героями романа.

Будь роман Прилепина, скажем, назван «Святая обитель», как называли Соловецкий монастырь современники описываемых в романе второй половины 1920-х годов, появилась бы привязка к месту, это придало бы роману хоть какую-то видимость историчности, которая напрочь отсутствует в тексте. Исключительно «Святой обителью» называл Соловки генерал Зайцев, отсидевший там три года (1925―1928) как раз в описываемое время. (Зайцев И.М. Соловки: Коммунистическая каторга или место пыток и смерти: Из личных страданий, переживаний, наблюдений и впечатлений. ― Шанхай: Слово, 1931. ― 169 с.). Мемуары белого генерала Зайцева, безусловно, были известны Прилепину.

Для безбожников Соловки не являлись и сегодня не являются «Святой обителью». А безбожниками были и дворяне, и чекисты, и красноармейцы, и большинство каэров и уголовников, и матросня, сосланная на Соловки после подавления Кронштадского мятежа в 1921 году. Попы, изображённые в романе, тоже не похожи на «божьих людей». Монахи же не показаны в романе никак, о них есть только упоминание. Вот если бы роман был о соловецких монахах, для которых Соловки действительно были святым местом, в названии могло бы появиться слово «обитель».

Пармская. реклама сумок

Это тоже «Пармская обитель». Реклама сумок фирмы «Coccinelle»

Слово «Обитель» несёт много дополнительных смыслов, но эти смыслы не связаны с центральной позицией автора, изложенной в романе: они возникают в головах читателей по какой-то другой ― личной ― мотивации.

Рассмотрим слово «обитель» в рамках устойчивых словосочетаний: «обитель любви», «обитель страха», «обитель проклятых». Есть, конечно, и другие «обители»…

Фильм «Кхаджурахо: Обитель любви». Жанр ― мелодрама, страна ― Индия.

Обитель любви 1, мелодрама

Вот содержание фильма.

Кхаджурахо ― комплекс храмов с эротическими скульптурами. Его посещают туристы со всего мира. В Кхаджурахо приезжает Навин, фотожурналист из Парижа. Сопровождающий его гид знакомит Навина со своей дочерью Муктой. Спустя некоторое время Навин делает ей предложение. Навин темпераментный парень, а Мукта холодна как лед. Тогда, чтобы обучить Мукту таинствам искусства любви Навин обращается за помощью к танцовщице из храма Кхаджурахо, которая обещает научить его жену искусству любви…

Обитель любви 2

Здесь под «обителью» подразумевается храм с эротическим скульптурами, в которых «служат» танцовщицы. Ясно, какого рода священнослужители заправляют в таких храмах и каковы «таинства» отправляются в «обителях».

Всякого рода «обителей любви», понятное дело, превеликое множество: в сентиментальной и эротической литературе и кинематографе.

От «обителей любви» ― по числу произведений ― не отстают «обители страха».

Рассмотрим фильм «Обитель страха» (2001). Жанр ― ужасы, страна ― Япония.

Обитель страха, яп. фильм

Фильм «Обитель страха»

Вот содержание фильма.

После смерти странного и эксцентричного художника его единственной наследнице, юной Нами, достаётся фамильное сокровище — мрачный древний особняк, прячущийся среди предательских лесных топей. Решив взглянуть на удивительное наследство, девушка открывает двери дома, двадцать лет не видевшего людей, чтобы оказаться в страшном лабиринте таинственных комнат, тёмных коридоров и шатких лестниц, ведущих, как ей сначала кажется, прямо в ад. Здесь она узнаёт, какой ценой создавались кровавые живописные шедевры, и только заглянув в безумную душу жестокого гения, решительная девушка сможет разгадать мрачные тайны своего неведомого прошлого.

Здесь «обитель» ― это мрачный древний особняк на болоте, лабиринт ― со своими скелетами и тайнами.

С последней из известных мне «Обителью страха» (Cloister of fear) можно познакомиться тут: http://youtu.be/nyuwYSMWl3c Здесь «обитель» ― кладбище с каменными надгробными плитами, на котором герой вызывает духов.

Обитель страха

Фильм «Обитель страха», 2014 г.

На сайте страхленд.ру http://straxland.ru можно увидеть десятки «обителей страха»: японских, русских ― любых…

Есть и «Обитель проклятых» (англ. «Eliza Graves» в Англии или англ. «Stonehearst Asylum» в США) — триллер режиссёра Брэда Андерсена, основанный на рассказеЭдгара Аллана По «Система доктора Смоля и профессора Перро». Жанр ― триллер, страна ― Великобритания.

Обитель проклятых

Вот содержание фильма.

Всё начинается с лекции в университете Оксфорда по курсу психиатрии, на которой студентам демонстрируют поведенческие особенности психически больных людей. Элиза Грэйвз больна хронической истерией. Девушка очень красива и утверждает, что абсолютно здорова, но эксперимент показывает обратное. Дальше действия переносятся в туманные леса Англии, где молодой человек по имени Эдвард Ньюгейт приезжает в психиатрическую лечебницу. Он представляется выпускником Оксфорда. В психиатрической лечебнице его встречает некий Сайлас Лэмб, который представляется директором данного заведения. Лэмб предлагает Ньюгейту проследовать с ним на обход, где юноша встречает Элизу Грэйвз. Во время обхода Ньюгейт поражается методам лечения доктора Лэмба, которые совсем не похожи на традиционные методы лечения. Здесь больных не подвергают «пыткам» для излечения их болезни, наоборот позволяют жить спокойно и не пытаются их излечить. Вскоре Эдвард узнаёт, что лечебницей управляют психи, а настоящие врачи и сестринский персонал находятся в заключении в подвале здания. Эдвард пытается помочь им выбраться и заодно разгадать загадку доктора Лэмба. В этом ему помогает Элиза. Но Лэмб разоблачает Эдварда и пытается уничтожить его разум с помощью электрических импульсов. В этом ему мешает фотография, которую Эдвард нашёл в палате Лэмба. Увидев фото, Лэмб теряет рассудок. Элиза пытается освободить Эдварда, но ей мешает помощник Лэмба. В процессе потасовки происходит возгорание занавесок и начинается пожар. Освобождённый Эдвард находит Лэмба и выводит его на улицу, Элиза освобождает заключённых в подвале врачей. Пока все стоят на улице Эдвард признаётся Элизе в какой-то тайне. Некоторое время спустя в лечебницу приезжает муж Элизы в сопровождении доктора и показывает бумаги о выписке Элизы, но им говорят, что Элизу выписал три недели назад доктор Эдвард Ньюгейт. Выясняется, что это имя доктора, приехавшего с мужем Элизы. А молодой человек вовсе не студент Оксфорда, а больной, которого показывали на той лекции сразу после Элизы. Молодой человек влюбился в девушку сразу, как только её увидел, поэтому сбежал из клиники и отправился на её поиски, прихватив вещи доктора Ньюгейта и присвоив себе его личность. Фильм заканчивается кадрами из Италии, где мистер и миссис Лэмб, бывшие Эдвард и Элиза, танцуют вальс.

Здесь «обитель» ― изолированная от внешнего мира «туманными лесами Англии» психиатрическая лечебница, в которой творятся жуткие дела: пациенты захватили власть и в подвалах устроили для врачей настоящую тюрьму. Но сюжет заканчивается романтическим танцем главных героев.

«Обители зла» тоже в большом ходу. Обратимся к экранизации компьютерной игры «Обитель зла». Жанр ― ужасы, страна ― Япония.

kinogo.net

Вот содержание фильма.

Корпорация «Амбрелла» в подземной секретной лаборатории разрабатывает смертоносный т-вирус. Неизвестный злоумышленник похищает образцы т-вируса, но, находясь ещё в лаборатории, разбивает колбу, и тогда, согласно программе, включается карантинный режим, и все сотрудники умирают. Позже, однако, заражённые мертвецы в лаборатории оживают и воюют с присланными с поверхности земли «коммандос».

Здесь «обитель» ― это подземная секретная биолаборатория.

А теперь вернёмся к узкому и привычному толкованию «обители» как монастыря.

Есть в Подмосковье «Ярославский Свято-Введенский Толгский монастырь». Это старейший в Подмосковье монастырь.

Материалы возьму из статьи «Толгская обитель: от забвения до возрождения»:

«В период после революции 1917 года до 90-х годов ХХ века на бывшей монастырской территории существовали и детский дом, и даже колония для малолетних преступников, а также не был реализован созданный проект гидроэлектростанции. Эти и многие другие интересные факты истории архитектурного памятника будут раскрыты на книжной выставке «Толгская обитель: от забвения до возрождения», подготовленной отделом краеведения библиотеки. Кроме этого, в ней широко освещена судьба Толгского монастыря в богоборческий период истории России XX века. Выставку дополняют книги, рассказывающие о возвращении монастыря Русской Православной Церкви в 1987 году и его реставрации.

Самым ожидаемым событием станет презентация книги Марины Шиманской и Сергея Метелицы «Святая Толга». Это юбилейное подарочное двухтомное издание о богатейшей истории Толгской обители. В основу труда легли выдержки из старинных книг и древних сказаний, документальные свидетельства очевидцев и участников восстановления монастыря, письма, воспоминания, интервью. В книге представлен уникальный иллюстративный материал с архивной хроникой и 26-летняя летопись возрождения монастыря. Издание вышло в свет по инициативе и c благословения игуменьи Свято-Введенского Толгского монастыря Варвары и при поддержке известного мецената Виктора Тырышкина. Двухтомник «Святая Толга» стал настоящим подарком к 700-летнему юбилею обители.

Из находящегося неподалеку от Шахматова и Боблова большого купеческого села Рогачева с его огромным собором расходятся в разные стороны семь дорог. Остановившись на соборной площади, мы спросили у прохожих: «Как проехать к Николо-Пешношскому монастырю?» Первый, второй, третий и т.д. и т.д. встреченный нами человек смотрел на нас в лучшем случае недоумевающе, что-то нечленораздельное мычал в ответ — было уже 3 часа пополудни и почти все встреченные нами рогачевские аборигены были в состоянии лёгкого подпития. Наконец нас осенило. «Где здесь психбольница?» — спросили мы, помня, что где-то в 1960-х годах в древнем Николо-Пешношском монастыре был этот дом скорби. Но в первое десятилетие XXI века, в России, где все — от Президента до последнего парламентария истово бьют поклоны на все церковные праздники — возможно ли такое? «Психинтернат?» — первый же человек, к которому мы обратились с этим вопросом, тут же указал дорогу к монастырю, который все тут и воспринимали лишь как больницу для сирых и убогих. Так мы отправились к одной из самых древних в нашей средней полосе Николо-Пешношской обители. Поразительно, но люди, живущие всего лишь в 10 км от него, обозначали эти места не иначе, как «Психинтернат».

Едем в точно указанном направлении и неожиданно попадаем на обсаженную вековыми плакучими ивами дорогу, пересекающую геометрически совершенное, чётко прочерченное русло когда-то спрямлённой здесь реки Яхромы, напоминающее и сейчас чёткое инженерное сооружение. А вдали, как легендарный Китеж, встаёт перед глазами сказочный городок в окружении зубчатых, изрезанных щелями бойниц стен, увенчанных высокими шатрами башен, из-за которых тянутся ввысь маковки многочисленных церквей, читается на фоне сурового неба освещённый солнцем шелом главного монастырского собора. Основал этот забытый ныне Богом и Московской патриархией удивительный монастырь в XIV (!) веке Мефодий Пешношский, по призыву Сергия Радонежского, в тяжёлую для России пору татаро-монгольского ига. В то время наряду с крупными монастырями — Киево-Печерским, Юрьевым вблизи Новгорода и другими — возникали и небольшие обители, объединявшие нескольких монахов-отшельников. Дальновидный митрополит Алексий и Сергий Радонежский с учениками во второй половине XIV века провели реформу: дали монахам общежительный устав и таким образом повысили оборонное значение монастырей, влиявших на политическую жизнь страны, способствовавших освобождению её от иноземного ига, преодолению междоусобной разобщённости.

Преподобный Мефодий оставил уединённый образ жизни, собрал вокруг себя местных отшельников и с благословения Сергия заложил на месте впадения в Яхрому небольшой речушки Пешноши деревянный монастырь.

Монастырь стал крупным духовным центром русского монашества, его монахи участвовали в строительстве Оптиной пустыни. Здесь, в Николо-Пешношском монастыре, хранились чтимые святыни — частица Ризы Господней, чудотворный образ Иоанна Предтечи, написанный Андреем Рублевым.

В средние века монастыри, играя роль крепостей, вообще нередко строились на торговых путях, запирая дорогу иноземцам и просто лихим людям — ведь торговая дорога в любую минуту могла стать тропой войны. В то же время, находясь, говоря современным языком, вблизи транспортных магистралей, сообщества монахов, не отвлекаясь от служения Богу, активно включались в коммерческую деятельность. Но, как и всё, что связано с древними водными путями между столицами, в XIX веке Николо-Пешношский монастырь утратил свой престиж — даже «чугунка пролегла от него в значительном расстоянии».

Обитель заросла травой забвения

Николо-Пешношская обитель поросла травой забвения

Многое тогда потеряло самобытность — Никольский собор буквально утонул в поздних пристройках. «Раскрыли» его реставраторы лишь в шестидесятые годы ХХ века. Обшарпанные рушащиеся стены, покосившиеся шатры башен, зияющие проломы в вековой кирпичной кладке — вот современный облик монастыря. И это в XXI веке в России, когда церковь получила все возможности для возвращения в своё лоно, спасение и возрождение всех своих владений. А тут в десяти километрах друг от друга истинные реликвии православия — церковь Менделеева — Блока в Тараканове и Николо-Пешношский монастырь XIV века. Неужели благие деяния Московского патриархата распространяются показно лишь на столицы, а в нескольких десятках километрах от них может царить мерзость и запустение? Недавно верующие обратились к руководству страны с просьбой вернуть монастырь православной церкви.

В болотистой низине Яхромы, под самыми стенами древней обители, частоколами и колючей проволокой пестрят наделы приусадебных участков, раскинулись дремучие заросли огромных лопухов и бурьяна, в которых блестят пустые водочные поллитровки и использованные одноразовые шприцы, выброшенные современными обитателями монастырских келий (насельниками-заключёнными) за ненадобностью.

Поразительно, но у въездной в монастырь Спасской башни в стене вмурована и до сих пор существует памятная доска, сообщающая, что Николо-Пешношский монастырь — комплекс охраняемых государством памятников отечественного зодчества, основан в 1361 году. Как же умеем мы всё испакостить и опошлить. Ни в одной европейской стране такое отношение к своему прошлому невозможно. А ведь слава Николо-Пешношского монастыря была в России велика, ладьи с его монахами ещё в XV веке появлялись в Белозерье. Дмитровские князья дарили обитель селами, в руках монахов оказалось и известное нам Рогачево.

В монастыре, как раз рядом с охранной доской в стене, прорублена обыкновенная современная дверь с филенками, а над ней до недавних лет реял выцветший кумач «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!», а скульптура Ленина с простёртой рукой до сих пор украшает сквер перед монастырской стеной.

Посетитель наивно думал, что его приглашают посетить памятник древнерусской архитектуры, — не тут-то было! Это приглашение для «избранных»: бывший Николо-Пешношский монастырь ещё в 1929 году попал в систему социального обеспечения, в монастыре и теперь располагается московский психоневрологический интернат № 3. Сырые сводчатые палаты. В больничной столовой, расположившейся в центральном Никольском соборе, стены в серо-зелёной плесени с палец толщиной…

И как тут не вспомнить, что лет двадцать назад, в давнишнем интервью журналу «Огонёк» председатель Советского фонда культуры Дмитрий Сергеевич Лихачёв назвал создание в Николо-Пешношском монастыре туристского центра одним из тех дел, «свершение которых достойно может завершить второе тысячелетие нашей эры».

Только ведь давно, за всякими прочими бедами, свалившимися на страну, об этом и думать забыли».

Я специально привёл такую большую выдержку из статьи, чтобы познакомить читателя с ещё одним местом из тысяч имеющихся в мире монастырских «обителей». О Пармском и Соловецком монастырях написаны сотни книг, о забытом Николо-Пешношском монастыре только две. Все три монастыря «обители», но очень-очень разные по смыслам и пафосу «обители». Одного читателя заинтересует только легендарная Парма, другого только туристические ныне Соловки, третьего заброшенное Подмосковье.

Если в романе Прилепина под весьма пафосным словом «обитель» подразумевался «монастырь», то нужно было указать какой именно, потому что у каждого монастыря свой литературный пафос.

У Пармского монастыря стендалевский литературный пафос, с его любовными треугольниками, интригами, похищениями, заговорами, переворотами, изменами, смертями, пренебрежением заповедями и др. Пафос Пармской обители ― навсегда стендалевский.

У древнейшего в Подмосковье Николо-Пешношского монастыря литературный пафос русского рубежа обороны и водной торговли, пафос забвения и советской психбольницы ― со скульптурой Ленина «с рукой» и выцветшим кумачом «Добро пожаловать». Пафос Николо-Пешношской обители ― ещё предстоит определить, пока что это пафос глубокого забвения.

У Соловецкого монастыря свой литературный пафос: пафос исторических событий и личностей, пафос церковного раскола, пафос царской и советской каторги, тайных убийств и захоронений, и, конечно, пафос редчайшей по мировым меркам попытки перевоспитания осуждённых в середине-конце 1920-х годов. Пафос Соловков ужасно перекошен, как на судебном процессе, в котором отсутствует защитник: он представлен только стороной обвинения ― в многочисленных мемуарах «обиженных сидельцев», и, увы, Прилепин не был оригинальным, он просто примкнул со своими безумными и бесчисленными «страшилками» к стороне обвинения.

Все эти монастырские литературные пафосы строго локальны, то есть, привязаны к местности, поэтому должны быть отражены в названии произведения.

Назвать роман «Обитель» ― это значит сразу отослать читателя неизвестно в какую страну, в неизвестно какое время, в неизвестный жанр. Читатель, прочтя одно название, не будет знать, что ему ожидать от романа, на какое содержание настраиваться. Думаю, при переводе на иностранные языки, издатели изменят название романа на более определённое, адресное.

Как название романа, слово «Обитель» сродни, например, слову «Площадка». Читатель, увидев такое название, будет в растерянности: что за площадка — спортивная? строительная? биржевая? смотровая? детская? в городе? для выгула собак? в городе? в Америке? на Колыме?..

Название произведения «Площадка», как и «Обитель», не даёт даже приблизительного ответа на вопросы читателя, впервые узнавшего о книге, а значит, уменьшает шансы её приобретения читателем и требует от издателя больших сумм на раскрутку. Неудачное название романа убыточно.

Голое слово «обитель» не отражает содержания романа. Если уж оставлять это слово в названии романа, то нужно было придать ему какое-то смысловое расширение, как это сделал, например, Андрей Рудалёв в своей статье ««Обитель» великого перелома», справедливо заключив слово «обитель» в кавычки.

*****

школа, 5 кб

Школа писательского мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают всего 6-9 месяцев. Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает круглосуточно, без выходных.

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

likhachev007@gmail.com

Книжный рынок в США

Американский книжный рынок для романистов, детских писателей, поэтов, авторов песен и иллюстраторов книг. Справочник литературных агентов.

Кн рынокКн рынок 1Кн рынок 2кн рынок 3Кн рынок 4кн рынок 5кн рынок 6кн рынок 7 

Самиздат и традиционное издание книги — в чём различие

Самопубликация

Мираж самиздата

Споры между сторонниками и противниками самиздата не утихают. Но имеют ли они большой смысл? По-моему, спор этот похож на давнишние препирательства неравнодушных к дамам мужчин: кто красивее ― блондинки или брюнетки? Логический ответ здесь один: какая больше нравится, та и красивее. Для состоявшегося писателя привычнее печататься за счёт издательства и получать авторский гонорар, согласно договора. У начинающего писателя есть выбор, которого не было раньше: печататься за счёт издательства или за свой счёт на свой страх и риск. В последнем случае весь доход от продажи книги принадлежит писателю, но он, если желает заработать, обязан стать профессиональным предпринимателем, как фермер или таксист с лицензией. К тому же все расходы на редактирование и корректуру рукописи, на создание макета книги дизайнером и типографские расходы, на долгосрочное планирование и продвижение книги (реклама, презентации, маркетинг, затраты на транспорт и связь, составление списков рассылок и т. п.), полностью ложится на писателя-предпринимателя. Если книга издаётся в бумажном виде, то на автора ложатся все складские и транспортные расходы, страхование отпечатанного тиража и т. д.

Немаловажно заметить: автор изначально стремился стать писателем, а вовсе не предпринимателем. На предпринимательство уйдёт море времени, денег и нервов, только в таком случае можно финансово преуспеть. А всем друзьям и знакомым изданную за свой счёт книгу придётся раздать в качестве подарка: у нас не Америка, где автор продаёт книгу даже члену своей семьи, а в доме устанавливает таксофон для гостей. Конечно, и Пушкин и Достоевский, наряду с профессиональными книготорговцами, продавали часть тиражей своих книг «сами». На деле, конечно, продавали не творцы, а их друзья, знакомые и бесчисленные поклонники, и  таких людей у гениев русской литературы XIXвека было очень много, а есть они у безызвестного самизатовского автора сегодня? Заменит ли их интернет-магазин, за который автору тоже надо платить? Вряд ли.

Есть авторы, которые находятся в состоянии посередине между этими полюсами, таких авторов в США называют «гибридными». Если так, кто им оплачивает редактирование, типографию и все остальные перечисленные расходы? В чём  заключаются различия между традиционным автором и инди-автором?

Права

Большинство людей думают, что авторы продают свои книги, но на самом деле они продают свои творческие права на публикацию. Издатель хочет купить ваши права, чтобы воспроизводить ваши написанные слова в традиционной форме бумажной книги. Есть и другие права, которые автор может продать ― это права электронные (электронная книга), кинематографические, аудио и права на перевод. В традиционной модели издания писатель обычно нанимает агента, который специализируется на составлении и продаже контрактов для этих различных прав. Автор получает процент от прибыли (в России ― от прибыли издателя, в США ― от прибыли книготорговли), а агент получает комиссионные с этого авторского процента, остальная прибыль оседает у издателя и книготорговцев.

В случае инди-публикации, писатель сохраняет все свои права и использует их по своему усмотрению. Можно сказать, инди-писатель продаёт свои книги сам ради того, чтобы сохранить все права на них. Это означает, что самиздатовский автор получает почти всю прибыль от продаж, но и должен сделать всю работу агента, издателя и книготорговца сам. Инди-писателю всё же придётся обратиться издателю ― лучше к мелкому, чтобы подготовить книгу и отпечатать тираж. Если инди-автор захочет продать свою книгу в аудио-формате, то он должен нанять актёра или актёров с подходящими голосами. Если инди-автор захочет перевести свой роман на китайский или английский язык, он должен  нанять профессионального переводчика из той страны, где предполагает  распространить свою книгу. Переводчик из России здесь не годится.

Управление

Итак, самиздатовский автор отвечает за свой писательский бизнес сам, и держит весь процесс под контролем. Большинство авторов нанимает постоянного редактора, корректора и дизайнера, готовящего макет книги, и сам определяет, как будет выглядеть его конечный продукт ― книга. Писатель контролирует цену, маркетинг,  дизайн ― всё. Бесспорное преимущество инди-автора над традиционным ― это возможность издания произведения в таком виде, в котором хотел. Никакой литературный агент или штатный издательский редактор не будет диктовать, как выстраивать сюжет, во что одевать героинь и на какой странице убивать любовницу протагониста. Другое важное преимущество ― сроки публикации. У самидатовца путь от рукописи до готовой книги занимает всего несколько недель, или пару месяцев, а у традиционного автора ― могут растянуться на годы или даже «навсегда». Если автору нужно получить изданную книгу к какому-то важному для него сроку ― то годится только самиздат.

Традиционный автор мало что контролирует, главная его забота ― продажа прав. Его издатель решает и каково будет окончательное содержание книги (издательские редакторы имеют право изменить содержание до неузнаваемости), и какова будет обложка книги, и какова цена, на традиционном издателе же лежит вся маркетинговая сфера. Издатель будет решать, когда выпускать релизы на книгу, и когда книга выйдет из печати, и сколько раз будет переиздаваться. Если издатель захочет, ― к примеру, изменилась политическая обстановка в стране или изменилось направление деятельности издательства, или издательство купил новый собственник ― книга вообще не выйдет из печати в течение всего срока (например, пять лет), на который автор продал издательству права. Автор может вопить и рвать волосы от негодования, но издательство не обязано его слушать.

Оплата

В США традиционные авторы получают оплату двумя способами: в форме аванса и форме комиссионных (роялти), если книга «отрабатывает свой аванс». Издательский контракт содержит ставку роялти для каждого книжного формата, на который издательство приобрело права. В США часто бывает, что права на книгу в твёрдом переплёте приобрело у автора одно издательство, а права на ту же книгу в мягкой обложке приобрело другое издательство. Авансы, как правило, выплачивается при подписании контракта и публикации. Если автор  зарабатывает роялти, то ему приходят чеки один раз в полгода, иногда ― раз в  квартал. Доходы традиционного автора в США составляют от 6 до 25 % от суммы продаж в зависимости от формата, из этих доходов 15―20 % нужно отдать агенту.

Инди-писатели, естественно, не получают авансы, они сразу же начинают  делать роялти. Их доход составляет, как правило, 60―70 %. Онлайн дистрибьюторы обычно платят автору ежемесячно, когда достигается определённый порог продаж (10―100 долларов в зависимости от места продаж), в противном случае автору перечислят деньги в следующем месяце.

Себестоимость для автора

Начинающий писатель в США, идущий по традиционному пути, практически не тратится на издание книги, если не считать время, в течение которого рукопись продвигается в издательстве. Агенты не берут оплату с автора, они получают комиссионные в момент продажи издателю прав на книгу. Конечно, начинающий безызвестный автор, может платить за свои собственные выезды или маркетинговые материалы, но если автор не захочет этого делать, то в целом его расходы практически будут равны нулю.

Самиздат же имеет определённую себестоимость для автора. Циркулирующая в США цифра такова: средние расходы начинающего автора на подготовительную работу к изданию первого небольшого по объёму романа составляют около 1500 долларов, причём большая часть этой суммы идёт на оплату внештатного редактора. (Здесь стоит заметить, что многие начинающие американские писатели не согласны с этой «ходовой» цифрой расходов, и утверждают, что только на редактуру и корректуру у них уходит гораздо больше 1500 долларов. Развивающий редактор должен несколько раз вычитывать рукопись, следить за вносимыми исправлениями, на это уходят сотни рабочих часов, а средняя цена работы редактора в США составляет 35-50 долларов/час, я не говорю о известных голливудских редакторах киносценариев, которые берут по 250―350 долларов/час. Очевидно, про сумму выше 1500 долларов на редактирование говорят те начинающие авторы, которые хотят выпустить качественное произведение, а графоманы обходятся абы каким редактированием или вообще без оного. Ещё замечу, что фриланс-редакторы могут брать не деньгами, в услугами, ― по бартеру ― если автор в состоянии их оказать, например, принять семью редактора на отдых, предложить товары, да мало ли что ещё.) Прочие расходы могут включать в себя оформление и дизайн обложки, форматирование электронной книги (это дело в США прекрасно отлажено и очень дёшево), приобретение ISBN, бизнес-лицензии, маркетинг и т. д. Последующие романы автору удаётся издавать с меньшими расходами ― сказывается опыт, обрастание постоянными редакторами, корректорами, книжными дизайнерами, а это означает получение скидок на их услуги.

 Распространение

Благодаря онлайн-рынкам и снижению стоимости книжного производства в цифровой век, инди-публикации теперь могут достигать многих рынков, которые ранее были не доступны.  Инди-писатель ― без всякой необходимости владеть дорогостоящим инвентарём ― может сделать свою книгу доступной по всему миру.

Традиционные авторы, в отличие от электронных, имеют подспорье в виде книжных магазинов и библиотек, куда самиздатовским авторам путь заказан и в США и в России. Магазины и библиотеки фильтруют свои полки от книжного мусора, который и представляет из себя весьма значительная часть самиздатовских книг.  В последнее время, правда, клеймо на инди-издания медленно стирается, возникает доверие между инди-издателями и их покупателями ― книжными магазинами и библиотеками.

Маркетинг

Традиционная форма издания книги даёт автору возможность пользоваться плодами такой маркетинговой стратегии, которую он не смог бы осуществить самостоятельно. Издатель нанимает рецензентов, размещает аннотацию произведения в своём каталоге, следит за размещением книги в магазинах и библиотеках на видных местах, рекламирует книгу по телевидению, по радио и в интернете, выставляет на книжных ярмарках и т. п. В лучшем случае (если начинающему писателю очень повезет), издатель за свой счёт отправляет автора на гастроли по стране.

Инди-писатели несут полную ответственность за собственной маркетинг, а это вопрос немалых денег, крепких нервов и огромного количества времени, которое отнимается от творчества. Самиздатовцу не по карману оплатить рекламное время на местном телевидении, о центральном и речи нет. В магазины их не пускают, чтобы не морочиться. Он, конечно, может получить положительные (или подкупленные) отзывы у книготорговли; он, с помощью специализированных фирм, может планировать и осуществить свои собственные туры по стране, и т. д. Просто за всё должен расплачиваться сам, без всякой уверенности, что удастся вернуть истраченные деньги. Абсолютное большинство самиздатовких авторов прогорают финансово  ― и в России, и в США. Единичные финансово успешные авторы у всех на устах, но они погоды не делают.

Самиздат ― если это только не какой-то шедевр ― почти гарантированные неокупаемые расходы автора. Окупаемость здесь своеобразная ― автор увидел свою книгу изданной! Деньги вкладываются в осуществление мечты, в удовлетворённое самолюбие, в самоуважение и в уважение и восхищение со стороны близких и знакомых людей, в продвижение по службе, наконец. А это всё дорогого стоит.

Оба пути ― традиционное издание и самиздат ― имеют свои плюсы и минусы, и совсем не обязательно противопоставляются друг другу.

Птичка в конце текста

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

Доска объявлений

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерстваhttp://book-writing.narod.ru

и   http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования (развивающего и стилевого) и корректуры рукописей:  http://book-editing.narod.ru

и   http://litredactor.wordpress.com/

Услуги наёмного писателя:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

и   http://writerhired.wordpress.com/

Лихачев Сергей Сергеевич OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Ни от кого не прячемся. Обращайтесь ко мне лично:  likhachev007@gmail.com