Повествование. 1. Определения: повествование, повествователь, рассказчик

%d1%80%d0%b0%d1%81%d1%81%d0%ba%d0%b0%d0%b7%d1%87%d0%b8%d0%ba

Понятия «повествование» и «точка зрения» допускают многочисленные толкования, поэтому они трудны для начинающего писателя. Напомню их определения из курса литературоведения.

Повествованиеэто совокупность тех высказываний речевых субъектов ― т.е. повествователя, рассказчика, ― которые осу­ществляют функции «посредничества» между изображённым миром и адресатом ― т.е. читателем ―  всего произведения как единого художественного высказы­вания.

Повествование, наряду с описанием и рассуждением (в русском литературоведении место «рассуждения» в этой триаде, как правило, занимает характеристика), относится к одной из трёх традиционно выделяемым композиционно-речевым формам. В современном литературоведении повествование понимается как ведение речи вообще и как рассказ (сообщение) об однократных действиях и событиях, происходящих в литературном произведении.

Повествователь — тот, кто сообщает читателю о событиях и по­ступках персонажей, фиксирует ход времени, изображает облик дей­ствующих лиц и обстановку действия, анализирует внутреннее состояние героя и мотивы его поведения, характеризует его человече­ский тип (душевный склад, темперамент, отношение к нравственным нормам и т. п.), не будучи при этом ни участником событий, ни объектом изображения для кого-либо из персонажей. Специфика повествователя одновременно — во всеобъемлющем кру­гозоре (его границы совпадают с границами изображённого мира) и адресованности его речи в первую очередь читателю, т. е. направлен­ности её как раз за пределы изображённого мира. Иначе говоря, эта специфика определена положением «на границе» вымышленной дей­ствительности.

Повествователь — не лицо, а функция. Или, как говорил Томас Манн (в романе «Избранник»), это невесомый, бес­плотный и вездесущий дух повествования. Но функция может быть прикреплена к персонажу (или дух может быть воплощен в нём) — при том условии, что персонаж в качестве повествователя будет совершенно не совпадать с ним же как с действующим лицом.

Такое положение можно видеть, например, в пушкинской «Капитан­ской дочке». В конце этого произведения первоначальные условия рассказывания, казалось бы, решительно изменяются: «Я не был свидетелем всему, о чём остаётся мне уведомить читателя; но я так часто слыхал о том рассказы, что малейшие подробности врезались в мою память и что мне кажется, будто бы я тут же невидимо присутст­вовал». Невидимое присутствие — традиционная прерогатива именно повествователя, а не рассказчика.

В противоположность повествователю рассказчик находится не на границе вымышленного мира с действительностью автора и читателя, а целиком внутри изображённой реальности. Все основные моменты события самого рассказывания в этом случае становятся предметом изображения, фактами вымышленной действительности:

  • обрамля­ющая ситуация рассказывания (в новеллистической традиции и ориентированной на неё прозе XIX—XX вв.);
  • личность повествующего, который либо связан биографически с персонажами, о которых ведёт рассказ (литератор в «Униженных и оскорблённых», хроникёр в «Бе­сах» Достоевского), либо во всяком случае имеет особый, отнюдь не всеобъемлющий, кругозор;
  • специфическая речевая манера, прикреплённая к персонажу или изображаемая сама по себе («Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» Гоголя, миниатюры раннего Чехова).

Если повествователя внутри изображённого мира никто не видит и не предполагает возможности его существования, то рассказчик непременно входит в кругозор либо повествователя (Иван Великопольский в «Студенте» Чехова), либо персонажей (Иван Васильевич в «После бала» Толстого).

Рассказчик — субъект изображения, достаточно «объективированный» и связанный с определённой социально-культурной и языковой средой, с позиций которой (как происходит в повести «Выстрел» Пушкина) он и изображает других персонажей. Повествователь, напротив, по своему кругозору близок автору-творцу. В то же время по сравнению с героями он носитель более нейтральной речевой стихии, общепринятых языковых и стилистических норм. Так, отли­чается, например, речь повествователя от рассказа Мармеладова в «Преступлении и наказании» Достоевского. Чем ближе герой автору, тем меньше речевых различий между героем и повествователем. Поэтому ведущие персонажи большой эпики, как правило, не бывают субъектами сти­листически резко выделяемых рассказов (ср., например, рассказ князя Мышкина о Мари и рассказы генерала Иволгина или фельетон Келлера в «Идиоте» Достоевского).

Система повествования в прозаическом произведении выполняет функцию организации читательского восприятия. Для писателя важно иметь в виду три уровня структуры читательского восприятия: предметный, психологический и аксиологический, каждый из которых следует рассматривать с помощью методики, известной как «учение о точке зрения». Именно точка зрения зачастую является основным способом организации повествования.

*****

школа, 5 кб

Школа писательского мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают не более 6 месяцев. Второй и главный этап обучения — индивидуальное наставничество: литературный наставник (развивающий редактор) работает с начинающим писателем над новым произведением последнего — романом, повестью, поэмой, циклом рассказов или стихов.

Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы — редакторы и филологи — Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

book-writing@yandex.ru  

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) ― для звонков с территории России 

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы

 

8-10-7-846 2609564 ― для звонков из Казахстана

0-0-7-846 2609564 ― для звонков из Азербайджана

Адрес Школы писательского мастерства Лихачева:

РФ, 443001, г. Самара, Ленинская, 202, ООО «Лихачев» (сюда можно приходить с рукописями или за «живыми» консультациями по вопросам литературного наставничества, редактирования и корректуры)

 

Реклама

Номинационный ряд литературного персонажа. Nomination number of character. 4. Номинация главного героя в романе «Лолита» Набокова

Клим Ли, рисунки к Лолите

Гумберт Гумберт. Рисунок Клима Ли к «Лолите» Набокова

В романе «Лолита» большое количество и вариативность номинаций главного героя ― Гумберта Гумберта ― обусловлены рядом причин: они связаны с учётом разных точек зрения в повествовании (не только Гумберта Пишущего и Гумберта Описываемого, но и других персонажей), с игровыми стратегиями романа ― необходимостью показать «ненадёжного» повествователя, смену масок героем, его «ускользаемость». Кроме того, множественность номинаций связана с тем, что на протяжении развития сюжета меняется роль героя, его отношения с другими персонажами. Одной из причин также является важность морально-этической темы в романе, наличие оценки Гумбертом Пишущим Гумберта Описываемого.

Сложность и разветвлённость системы номинаций главного героя, а также их изменчивость обусловлены сложной нарративной (повествовательной) структурой романа «Лолита». В нём присутствует диететический нарратор (рассказчик), являющийся одновременно и героем, и повествователем. Повествование ведётся то от первого, то от третьего лица, и этот переход может осуществляться даже в рамках одного предложения. Номинации в 1-м лице, выраженные личным местоимением «я», принадлежат то Гумберту Пишущему, то Гумберту Описываемому. Номинации, выраженные в 3-м лице, ― местоимение «он», имена собственные и имена нарицательные ― являются проявлением Гумберта Описываемого. В повествовании постоянно происходит смена ролей, когда Гумберт Гумберт выступает то в роли героя, то в роли повествователя, в связи с чем происходит смена точек зрения, что проявляется и на уровне номинаций. Точки зрения героя и повествователя могут совпадать, но они также могут различаться в пространственном, временнóм, идеологическом и перцептивном (т. е. имеющем отношение к чувственному восприятию) планах. Таким образом, в повествовании происходит смена фокуса изображения. Использование этого приёма связано с необходимостью выделить «я» описывающее и «я» описываемое, показать, что исповедь написана преобразившимся Гумбертом, чья точка зрения на события отличается от точки зрения Гумберта в прошлом.

Выделяются различные группы номинаций Гумберта Гумберта. В повествовании варьируются номинации главного героя именами собственными.

Дублирование имени Гумберт имеет символическое значение. Удвоение антропонима указывает на непричастность его владельца к общей традиции, на принадлежность его к другому миру ― миру «нимфолепсии». Свобода выбора главным героем имени для себя свидетельствует о нарушении обычных общечеловеческих связей. Имена, построенные на тавтологическом повторе, выражают одновременно и сакральное и профанное, и смешное и серьёзное, и высокое и низкое. В повествовании нарратор употребляет номинацию «Гумберт Гумберт», когда необходимо указать на двойственную натуру героя, когда речь идёт о «преступной страсти» или о боязни Гумберта быть разоблачённым. Номинации с входящими в их состав определениями выполняют характеризующую и структурообразующую функции в романе. Номинации, отражающие разные, противоречивые стороны героя, часто располагаются попарно ― в пределах одного предложения или абзаца. Эти имена служат указанием на раздвоение личности Гумберта Гумберта, наличие в нём прямопротивоположных черт ― «Гумберт Первый» и «Гумберт Второй», «Гумберт Смелый» и «Гумберт Смиренный», «Гумберт Грозный» и «Гумберт Кроткий».

Лолита

В романе также употребляются такие виды номинаций именем собственным, как сокращение полного имени героя-повествователя ― инициалы Г. Г., одиночное имя ― Гумберт, уменьшительно-ласкательные имена ― Гумочка, Гум, Гум-гум, а также имена собственные-аллюзии. Имена собственные-аллюзии выполняют в тексте структурообразующую функцию, а также служат для создания комического эффекта. Такие номинации-аллюзии, как «Эдгар Г.Гумберт» и «Жан-Жак Гумберт», связаны с поиском аналогов истории Гумберта и Лолиты, номинации «Катулл» и «Приап» участвуют в раскрытии любовной и эротической тем в романе. Номинация Адам связана с темой искушения (при этом Лолита ассоциируется с Евой и Лилит), а также с темой наказания за грехи.

Гумберт Гумберт играет разные роли по ходу сюжета, выполняет множество функций, что влечёт за собой разнообразие номинаций нарицательными именами. Выделяются несколько групп нарицательных номинаций главного героя: демографические, релятивные, гиперонимические, функциональные, оценочные и образные. Употребление нарицательных имён имеет своей целью семантическую конкретизацию, выделение дополнительных признаков. Нарицательные имена входят в состав портретных характеристик персонажа, описывают его в тот или иной момент действия, увиденный глазами героя-повествователя или других действующих лиц. Некоторые из них выполняют структурообразующую функцию, повторяясь и варьируясь на протяжении всего повествования. Номинации, содержащие демографическую информацию о Гумберте Гумберте, указывают на возраст, на происхождение и национальность, а также на социальные функции героя. Гумберт Гумберт противопоставлен в повествовании большинству остальных персонажей как европеец ― американцам. Номинации, связанные с национальностью героя, вступают в противоречие друг с другом, что свидетельствует о трудности его национальной идентификации. Они показывают, что его национальность трудно определить. Отсутствие определённого национального признака выступает как знак отверженности и странничества героя. Разнообразие социальных функций, исполняемых Гумбертом, выражается в номинациях, указывающих на профессию.

Релятивные номинации в романе соответствуют развитию отношений между Гумбертом и Шарлоттой, Гумбертом и Лолитой. В них выражены различные точки зрения персонажей на Гумберта Гумберта и его собственная точка зрения. Они указывают на изменение статуса героя по отношению к Шарлотте и Лолите, а также выполняют оценочную функцию ― указывают на ложность положения Гумберта Гумберта. В релятивных номинациях поднимается и морально-этическая сторона проблемы. Отношения между Гумбертом и Лолитой неправильные, преступные, и то, что Гумберт называет себя отцом Лолиты, ещё более усиливает ощущение аморальности его поступков.

Особенностью гиперонимических номинаций является то, что вся семантическая нагрузка в них сосредоточена в определении. Определения при гиперонимических номинациях содержат оценку героя с точки зрения остальных персонажей, а также характеризуют его психологическое состояние и показывают героя «извне», выражая точку зрения постороннего наблюдателя.

Функциональные номинации ― «герой», «рассказчик», «автор» ― указывают на функцию героя-повествователя в тексте, который выступает то в роли автора повествования, то в роли его героя. Номинация «убийца» является первым случаем проявления Гумберта Пишущего. Номинация «художник-мнемозинист» связана с темой памяти, воспоминания, на которой построено повествование в романе. Другие функциональные номинации также связаны с исполняемой ролью Гумберта Пишущего ― написанием дневника, созданием художественного произведения ― «а mes heures поэт», «не поэт, всего лишь добросовестный историограф».

Номинации главного героя являются одним из основных способов выражения оценки в романе. Они служат средством его внешней и внутренней характеристики. Оценка главного героя Гумберта Гумберта осуществляется с разных точек зрения. В романе выделяются две группы оценочных номинаций. Первая группа оценочных номинаций выражает эстетическую оценку героя. Это номинации, описывающим внешность Гумберта и характеризующим его манеры и поведение со стороны. Другая группа оценочных номинаций героя ― это номинации, выражающие этическую оценку. Автономинации выражают либо отрицательную, либо амбивалентную оценку: «неудачник, но неудачник особенный», «это всё безвредные, никчёмные, пассивные, робкие чужаки», «не брутальный мерзавец», «сумасшедший, попросту любящий le fruit vert». Оценочные номинации Гумберта Гумберта, встречающиеся в повествовании, принадлежат также другим персонажам романа: Шарлотте, Лолите, Куилти. Большинство оценочных номинаций, данных Гумберту Шарлоттой, содержат положительную оценку: «мой дорогой», «божество и властелин». Оценочные номинации Гумберта, принадлежащие Лолите, представлены эмотивно-оценочной лексикой, выражающей отрицательную психологическую и этическую оценку: «подлый предатель», «противный развратник», «скотина». Единственная положительная оценочная номинация встречается в конце романа в эпизоде посещения Гумбертом Лолиты: «душка». Таким образом, отношение Лолиты к Гумберту так же, как и у Шарлотты, меняется на протяжении повествования: увлечение и подростковая влюблённость сменяется ненавистью, презрение и отвращение ― прощением, жалостью.

Лолита 1

Цель образных номинаций главного героя в романе «Лолита» заключается не в том, чтобы обозначить, идентифицировать героя, а чтобы выделить в нём характеризующие признаки. В повествовании выделяются несколько групп образных номинаций по основаниям метафоризации. Первая группа ― это номинации, связанные с эстетическими способностями героя и указывающие на его избранность. Среди них можно выделить номинации, связанные с темой странничества и поиска, и номинации, связанные с темой охоты. Вторая группа ― это номинации, связанные с семантикой насилия. К ним относятся зооморфные номинации и номинации именами мифологических существ. Третья группа ― номинации с заключённым в них эротическим смыслом. Образные номинации в романе обусловлены движением сюжета. Они являются для героя не только способом смены масок, но и связаны с оценкой Гумбертом себя, характера его отношений с Лолитой, а также с точкой зрения других персонажей. Для Гумберта важна этическая, моральная тема. Мы видим двойную оценку Гумберта Описываемого Гумбертом Пишущим. С одной стороны, это отрицательная оценка героем-повествователем своего поведения и поступков, что особенно ярко проявляется в номинациях, связанных с семантикой насилия. С другой стороны, существует ряд номинаций, связанных с семантикой страдания. В них оценка проявляется в чувстве жалости, которое герой испытывает к самому себе, поскольку он не только приносит страдания, но и сам страдает. Образные номинации, кроме того, не только дают характеристику и оценку герою, но и являются важным выразительным средством.

Важна роль определений, распространяющих номинации. В романе выделяются две группы номинаций с определениями: номинации, содержащие оценку, и номинации, описывающие внешность героя. Номинации с определениями, содержащими оценку, представляют собой весьма многочисленную группу и характеризуют героя с точки зрения не только его самого, но и других персонажей. В романе употребляется значительное количество номинаций с определениями, описывающими внешность героя, это связано с тем, что Гумберт на протяжении повествования как бы примеряет маски, постоянно меняется, ведя игру с читателем. Определения в составе номинаций несут полноценную смысловую нагрузку. Они могут быть информативными, то есть относиться к поведению персонажа в данной ситуации, его психологическому состоянию, реакции на события и т. п., или идентифицирующими, основанными на внешних признаках, разворачивающимися в словесный портрет героя. Определения при номинациях служат для создания образа главного героя и выявляют в повествовании степень присутствия рассказчика и персонажа, отражают их точки зрения.

Номинации Гумберта Гумберта употребляются в различных синтаксических позициях. Поскольку повествование ведётся от 1-го лица, то в качестве интродуктивной номинации выступает личное местоимение «я», которое затем сменяется идентифицирующей номинацией «убийца». Номинации главного героя также выступают в роли апеллятивов. Это могут быть обращения, которые принадлежат Шарлотте, Джоане, мисс Пратт, выражающие социальные отношения: «monsieur», «шистер Гейз», «доктор Гумбург». Употребление Лолитой номинаций «мистер» и «господин» носит иной характер. Называя Гумберта номинацией «синьор», Куилти вкладывает в неё ироничный смысл. Большинство номинаций-обращений к Гумберту принадлежит Шарлотте и Лолите. Они выражают отношение говорящего к адресату. Среди апеллятивов преобладают нарицательные номинации эмоционального и оценочного характера, кроме того, Шарлотта употребляет по отношению к Гумберту уменьшительно-ласкательные варианты его имени. Номинации, употребленные в позиции предиката, выделяют, конкретизируют определённые признаки и черты героя: «я рос счастливым, здоровым ребёнком», «я был неудачником особенным». Одной из особенностей речевой манеры Гумберта Гумберта является словесная избыточность, склонность к постоянным уточнениям, дополнениям, бесконечным самохарактеристикам. На синтаксическом уровне это проявляется в употреблении одновременно нескольких номинаций, их нанизыванию в группы, состоящие из двух-трёх номинаций. При этом номинации либо следуют одна за другой как однородные члены, либо последующая номинация конкретизирует, дополняет предыдущую. Такой приём герой-повествователь использует при описании своей «нимфолепсии»; для подчеркивания каких-либо черт характера или внутреннего состояния в определённый момент повествования, общей характеристики; для описания своего внешнего вида.

В романе «Лолита» игра слов в имени главного героя осуществляется на всех уровнях: фонетики, орфографии, графики, словообразования и лексики. Набокову необходимо было использовать ресурсы каждого языка, поэтому игра слов, воплощённая в номинациях главного героя, отличается в английской и русской версиях «Лолиты». Игра с фонетическим обликом слова чрезвычайно характерна для прозы Набокова. Обыгрывание фонетического состава имени героя выполняет структурообразующую и ироническую функции. Игровые стратегии автора заключаются в обыгрывании словообразовательных единиц. Это связано с номинациями-окказионализмами, например, «Гумберт Выворотень» в русском варианте романа, «claddum» в английском. Игра слов в романе может основываться также на обыгрывании омонимии (номинация «sensualist»), употреблении мифологических и литературных аллюзий и реминисценций. Объектом языковой игры также являются сложные составные номинации («Гумберт Густопсовый, грустноглазый дог» ― «Humbert the Hound, the sad-eyed degenerate cur»). Разница в номинациях отражает богатство и особенности каждого из языков, например, словообразовательную и фонетическую гибкость русского и лёгкость в игре словами и смыслами английского.

Игорь Надточий. Лолита и Гумберт как олицитворение старого и нового мира

Игорь Надточий. Лолита и Гумберт как олицетворение старого и нового мира

Ирония, содержащаяся в номинациях Гумберта Гумберта, указывает на ненадёжность повествователя, на постоянную смену им масок. Кроме того, ирония выражает оценку Гумбертом Пишущим Гумберта Описываемого. Ирония является прерогативой повествователя (Гумберта Пишущего) и выступает как средство дистанцирования от героя (Гумберта Описываемого). Общим приёмом создания иронии в номинациях главного героя выступает отступление от нормы. Оно связано со сменой полюсов повествования ― с положительного на отрицательный или наоборот. Иронический эффект создаётся использованием риторически высокой лексики («Гумберт Смелый», «Гумберт Грозный»). Обратным способом выражения иронии в номинациях становится юродство, которое выражается в склонности Гумберта к самоуничижению («Гумберт Смиренный» «Гумберт Кроткий»). Другими способами отступления от нормы является синтез противоположных речевых стилей, а также нарушение культурных запретов Гумбертом Гумбертом в восхвалении самого себя. Средствами выражения иронии на фонетическом уровне становятся искажения и трансформации имени «Гумберт»; на лексическом ― употребление окказионализмов, образных метафор. На общетекстовом уровне созданию иронии служат аллюзии, пародирование героем-повествователем речевой манеры других персонажей. Ирония в номинациях связана с точкой зрения постороннего, она основана на различии того, как называет себя Гумберт, ориентируясь на эту точку зрения, и того, что он в этот момент чувствует. Ирония по отношению к герою возникает и в тех случаях, когда происходит расхождение между поведением Гумберта по отношению к Лолите и тем, как он это интерпретирует.

В романе содержится 179 номинаций главного героя (330 употреблений), из них 43 номинации (136 употреблений) ― имена собственные и 147 номинаций (183 употребления) ― нарицательные имена. Варьированию подвергаются номинации и именами собственными, и именами нарицательными. По количеству номинаций и их употреблению видно, что наибольшую вариативность имеют нарицательные имена.

Номинации выполняют важную роль в создании образа главного героя. Их множественность отражает сложную повествовательную структуру романа, показывает смену масок героем, «ускользаемость» его образа. Варьирование номинаций способствует раскрытию характера Гумберта Гумберта, его характеристике, «панорамному» изображению в разных ситуациях с разных точек зрения. Разнообразие вариаций, кроме того, является средством выражения иронии и самооценки героя. Выявление механизма образования и особенностей реализации номинаций в тексте необходимо для точной интерпретации произведения. Выражая авторский замысел, номинации Гумберта Гумберта способствуют раскрытию творческого метода Набокова, обнаруживают специфику его художественного мышления.

***

Использованы материалы диссертации Е.Т. Камалетдиновой «Система номинаций главного героя в романе В. Набокова «Лолита»»

*****

школа, 5 кб

Школа писательского мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают всего 6-9 месяцев. Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

book-writing@yandex.ru

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) ― для звонков с территории России

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы

 

Мастерство визуального повествования: книжная иллюстрация

Билл Томсон, книжный иллюстратор

«Мастер визуального повествования», Билл Томсон

Мастер визуального повествования, иллюстратор книг

В такую книжку можно влюбиться!

Кн иллюстрация

Интервью с «мастером визуального повествования» читайте здесь:

http://publishingperspectives.com/2013/12/author-bill-thomson-on-storytelling-without-words/

Птичка в конце текста

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

Доска объявлений

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерстваhttp://book-writing.narod.ru

и   http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования (развивающего и стилевого) и корректуры рукописей:  http://book-editing.narod.ru

и   http://litredactor.wordpress.com/

Услуги наёмного писателя:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

и   http://writerhired.wordpress.com/

Лихачев Сергей Сергеевич OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь ко мне лично:  likhachev007@gmail.com

Литературную историю о Трёх поросятах рассказывает Кристофер Уокен

The Three Little Pigs (Три маленькие свиньи), так называется сказка «Три поросёнка» в США

Кроме замечательного рассказчика, в этой литературной истории, по мне, особенно хороши ночная Луна и торнадо.

Одна и та же литературная история в устах разных рассказчиков звучит по-разному. Один американец сказал: «Написать литературную историю — это всё равно, что положить деньги на банковский депозит».

Советы начинающему писателю. 17. Литературная история в художественном произведении

Швейк

Бравый солдат Швейк идёт на войну

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.

Всё смешалось в доме Облонских. Жена узнала, что муж был в связи с бывшею в их доме француженкою-гувернанткой, и объявила мужу, что не может жить с ним в одном доме.» (Л.Толстой. «Анна Каренина»).

«В ворота гостиницы губернского города NN въехала довольно красивая рессорная небольшая бричка, в какой ездят холостяки: отставные подполковники, штабс-капитаны, помещики, имеющие около сотни душ крестьян, словом, все те, которых называют господами средней руки. В бричке сидел господин, не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком молод.» (Гоголь. «Мёртвые души»).

«В конце ноября, в оттепель, часов в девять утра, поезд Петербургско-Варшавской железной дороги на всех парах подходил к Петербургу. Было так сыро и туманно, что насилу рассвело; в десяти шагах, вправо и влево от дороги, трудно было разглядеть хоть что-нибудь из окон вагона. Из пассажиров были и возвращавшиеся из-за границы; но более были наполнены отделения для третьего класса, и всё людом мелким и деловым, не из очень далека. Все, как водится, устали, у всех отяжелели за ночь глаза, все назяблись, все лица были бледно-жёлтые, под цвет тумана.

В одном из вагонов третьего класса, с рассвета, очутились друг против друга, у самого окна, два пассажира – оба люди молодые, оба почти налегке, оба не щегольски одетые, оба с довольно замечательными физиономиями и оба пожелавшие, наконец, войти друг с другом в разговор. Если б они оба знали один про другого, чем они особенно в эту минуту замечательны, то, конечно, подивились бы, что случай так странно посадил их друг против друга…» (Достоевский. «Идиот»).

«У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том:
И днём и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом;
Идёт направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.»

(Пушкин. «Руслан и Людмила»)

Голос великого рассказчика с написанной страницы, как и голос рассказчика устного, захватывает наше внимание, заставляет нас хотеть услышать продолжение истории, с той лишь разницей, что устный голос ты слышишь сразу, а письменный голос нашёптываешь себе по ходу чтения.

Может ли начинающий писатель овладеть таким вниманием читателя? Должен смочь. Но прежде давайте определимся, что такое литературная история.

«Литературная история» – это, конечно, довольно расплывчатое понятие. Но литература – не математика, и в литературоведении можно использовать и такие трудно определяемые понятия. Под словом «история» обычно подразумевается и рассказ в устной форме, и отчёт журналиста, и законченный письменный художественный рассказ во многих литературных жанрах, и многие другие формы. Повар-укротитель тигров (в исполнении артиста Леонова) из советской кинокомедии «Полосатый рейс» предварял свой рассказ фразой: «Хотите верьте, хотите – нет, а дело было так…» – и дальше рассказывал потешную историю о перевозке тигров и львов по морю на грузовом корабле. Вот «Полосатый рейс» – настоящая «французская» комедия положений, в которой рассказывается одна законченная юмористическая история – и всё. Для меня это классический образец литературной истории, рассказанной в одном жанре – кинокомедии положений.

История всегда имеет первостепенное значение в сюжетной художественной литературе: из плохенькой истории хорошего сюжета не слепишь. Чем важнее сюжет для жанра, тем важнее качество истории. Приключенческая литература, сказка, героический эпос, детектив или триллер немыслимы без шикарной истории. А вот эссе и мемуары, философская литература и абсурдистская драматургия, сатира и поэзия вполне могут обойтись без всякой цельной истории.

Истории могут быть как чистым вымыслом, так и взяты из жизни. Большинство же литературных историй представляют собой смесь вымысла, исторической памяти и наблюдаемых автором фактов текущей жизни. Когда журналист, пиша репортаж или очерк, называет их «историями», то он не совсем прав: его отчёт не является историей – он только может послужить материалом для литературной истории, как это было в случае с Достоевским, когда он вычитал в газете сообщение об убийстве студентом старухи-ростовщицы и тогда написал художественную историю о преступлении и наказании выдуманного персонажа Раскольникова.

Ещё нужно учесть: литературный жанр рассказа сравнительно молод, и многие так называемые «рассказы современных авторов» на самом деле не являются историями. Особенно это касается нынешних писателей-фантастов и киносценаристов: среди них очень мало хороших рассказчиков. Они давят на «эффекты», но рассказывают «ни о чём»; в их произведениях царит хаос, мельтешение картин, а рассказа, запоминающейся истории нет. Вот задайтесь вопросом и попробуйте сформулировать: о чём рассказывает современный американский фантастический блокбастер? Да ни о чём! А вот «Руслан и Людмила», «Тихий Дон» и «Полосатый рейс» рассказывают историю. Поэтому в исторической памяти человечества останутся именно они, а не блокбастеры.

История – это не сюжет. Основной конфликт в истории, изложенный нехудожественно, информативно и кратко, – это сюжет.

«Отелло из спровоцированной подлецом ревности убивает свою жену Дездемону» – это сюжет. А история начинается так: «На улице Венеции Родриго упрекает Яго: «Ни слова больше. Это низость, Яго. Ты деньги брал, а этот случай скрыл…»».

«Двое юных влюблённых, Ромео и Джульетта, ценою своей смерти примиряют издавна враждующие семейства» – это сюжет. А история начинается так:

                              «В двух семьях, равных знатностью и славой,

                               В Вероне пышной разгорелся вновь

                               Вражды минувших дней раздор кровавый…»

История – это не повествование.

Писатели, которых можно назвать рассказчиками, это особого рода писатели. Далеко не каждый известный автор хороший рассказчик историй. Рассказчиков историй можно найти в разных жанрах литературы: художественной, публицистической, эссеистской и мемуарной, и даже в поэзии.

«Мой дядя самых честных правил…» – так Пушкин-рассказчик начинает историю об Евгении Онегине. В этот рассказ входит не только история жизни Онегина, а буквально вся история нравов России того времени. То есть повествование выходит далеко за рамки описания жизни главного героя, Пушкин часто отвлекается на совершенно не связанные с рассказываемой историей сюжеты, на собственные авторские воспоминания и т.д. Но хребет линейного сюжета составляет история жизни Онегина и его окружения.

Рассказчик был неотъемлемой частью общества с рождения человеческой культуры. В дописьменной культуре рассказчики хранили в своей памяти и передавали последующим поколениям истории о важных событиях и культурных ценностях. В большинстве культур были свои профессиональные хранители устного творчества: их основной задачей было запомнить и рассказать значительные сказки культуры, истории. Но и каждый взрослый мог рассказывать истории, чтобы развлечь и научить. Рассказчик, наряду с музыкантом, помогали коротать длинные ночи, разнообразили, украшали повседневную жизнь. Судя по дошедшим до наших дней мифам и сказкам, в дописьменной культуре преобладали приключенческие сказки, сказки-объяснения, сказки о мести, юмористические рассказы.

Умение рассказать историю очень важно для формирования интеллекта личности. В системе образования во всём мире это обстоятельство не учитывается: оно, как и многие другие человеческие способности, загнано в глубокое подполье. Для современных литераторов особенно важно, что литературные критики тиранят рассказчиков, надсмехаются над традиционными повествователями. На литературных университетских курсах в США, к примеру, эти постмодерновые критики добились того, что в большинстве учебных программ по литературному творчеству повествование принижается, а то и игнорируется в пользу хаотического постмодерна, авторского самовыражения, интеллектуальных вывертов и чистой «литературщины», как говорили в советские времена.

Этим литературным критикам удаётся игнорировать тот факт, что с античности до середины ХХ века большинство великих произведений литературы были созданы именно писателями-рассказчиками историй. Поэтому в поддержании своих письменных традиций повествования я вижу восхождение к началам человеческой культуры и практике величайших писателей прошлого.

Итак, рассказывать историю – это фундаментальная литературная традиция, существующая в устной и письменной формах. Интересные истории, как правило, жемчужины мудрости.

История в голове писателя развивается стремительно. Сюжетный писатель-рассказчик пишет быстрее и логичнее бессюжетного писателя. Хорошая история настолько захватывает писателя, что он буквально отключается от внешней жизни.

Бравый солдат Швейк рассказывает историю за историей, доводя поручика Лукаша почти до умопомрачения (Гашек. «Похождения бравого солдата Швейка»). У Швейка на любой случай жизни готова история. Думаю, из коротеньких историй, рассказанных Швейком, сегодня можно написать добрую сотню романов, повестей и рассказов.

В помощь авторам, не могущим выдумать историю, приходит «техника». К примеру, в StoryMatic, американской игре с карточками, заложено 6 триллионов историй. В одной маленькой коробочке – без экрана, проводов и батареек – лежат 540 игральных карт, перебирая которые в разных комбинациях писателю остаётся только включить своё воображение и додумать остальное. Как пишется в рекламе игры: «Идеально подходит для писателей, детей, родителей, учителей, художников и всех, кто любит истории». Домашние кошки, я заметил, тоже любят, когда хозяйки неторопливо рассказывают им историю. Эффект рассчитан на то, что писатели, как большинство людей, мыслят шаблонами, а карточки, разложенные случайным образом, могут лечь в необычном сочетании сюжетных линий.

 Классический StoryMatic

 

Таких незамысловатых, рассчитанных на случайность, подсказок, где писателя приравнивают к детям, создано немало. Достоевскому, писателю в первую очередь идеологическому, сущностному, они ничего бы не дали, а вот жанровому, формоориентированному писателю-сюжетчику, который «живёт со скоростью света и пишет со скоростью электричества», вполне могут пригодиться: при такой эпистолярной гонке разве своими историями напасёшься?

*****

школа, 5 кб

Школа писательского мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают всего 6-9 месяцев. Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

book-writing@yandex.ru

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) ― для звонков с территории России

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы