Издательское и книготорговое дело в Год литературы. Читать всем начинающим писателям

Забыли поменять вывеску

Забыли сменить вывеску

Важная для начинающих авторов статья Натальи Новопашиной «Какая проза!» на сайте «Однако» (http://www.odnako.org/magazine/material/kakaya-proza/ 21.12.2015 г.)

(Статья перепечатывается без сокращений и изменений)

*****

Когда-то Россия считалась самой читающей страной в мире, и сегодня на самом высоком уровне поставлена задача вернуть ей этот статус. Российские издательства, отдадим им должное, выбрасывают на рынок все больше и больше книг. Но вопрос в том, что это за книги. Если учесть, что книга есть нравственное основание того мира, в котором мы живем, вопрос отнюдь не праздный.

В конце июня официально было объявлено о том, что контроль над бизнесом группы «АСТ» получит его «заклятый» конкурент — издательство «Эксмо». Это значит, что грядет передел рынка, который затронет всех участников: издательства, дистрибьюторов, авторов, читателей…

Объединение активов АСТ и «Эксмо» — событие на российском книжном рынке экстраординарное. Конечно, это далеко не первая в этом бизнесе сделка по слиянию-поглощению, но, безусловно, самая крупная. АСТ и «Эксмо» — два гиганта книгоиздательского бизнеса в России. По данным Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям (Роспечать), в прошлом году они в сумме выпустили более 130 млн книг. Кроме того, издательства владеют еще и крупнейшими в стране розничными книжными сетями. Именно АСТ и «Эксмо» определяли правила игры на отечественном книжном рынке.

Продолжающееся падение

Отношения между «Эксмо» и АСТ никогда не были дружескими. В «анамнезе» и разборки за авторские права, и скупка независимых издательств, и гонка за тиражами. В течение многих лет эти издательства шли «ноздря в ноздрю»: если по тиражам выигрывало «Эксмо», то по количеству наименований выпущенных книг лидер менялся. В 2011 году чемпионом по числу выпущенных названий стало АСТ (9 тыс. 466 названий книг тиражом 64,8 млн экземпляров), а первым по тиражу — традиционно «Эксмо» (8 тыс. 988 названий книг тиражом 67,5 млн экземпляров).

Распространившаяся этой весной информация о налоговых претензиях к АСТ в размере более 7 млрд рублей буквально взорвала рынок. Представители Роспечати отмечали, что о претензиях к издательству со стороны ФНС им стало известно еще год назад, но руководство АСТ объяснило происходящее «атакой конкурентов». В мае в прессу просочились слухи о возможном поглощении АСТ группой «Эксмо». В начале июня слухи получили первое официальное подтверждение: на Нью-Йоркской книжной ярмарке 4 июня представители АСТ и «Эксмо» анонсировали намерение «заключить сделку». Спустя три недели совладелец «Эксмо» Олег Новиков объявил о том, что группа получила трехлетний опцион на стопроцентный контроль в трех десятках юридических лиц группы «АСТ», в том числе в издательствах «Астрель», «АСТ», выпускающем журналы издательстве «Премьера» и дистрибуторской компании «Билония». Новиков рассчитывает, что опцион может быть исполнен в течение года. Пока об операционном объединении групп речь не идет, но на ключевые позиции в АСТ уже назначены специалисты из «Эксмо».

С одной стороны, образовавшаяся монополия вызывает опасения участников рынка, с другой, дает надежду на очищение отрасли. За последние годы беспорядок в отрасли достиг предела: перекупка авторов, гонка за тиражами, борьба за первенство стали причиной хаоса на рынке и потери каких-либо ориентиров. «Мы сами привели этот бизнес в то состояние, когда он стал терять деньги. Отрасли уже не хватает денег на развитие, ей не хватает ресурсов, чтобы адекватно решать существующие проблемы. Издателям сейчас остро необходимы новые платформы продажи и продвижения цифрового контента, новые модели работы с потребителями», — признал совладелец «Эксмо» Олег Новиков в интервью после объявления сделки.

Мало читают…

По данным Роспечати, только за последний год производство книг и брошюр в России снизилось на 6,3%, а всего за последние три года совокупное падение тиражей составило почти 30%.

По оценкам крупнейших издательств, в 2011 году объем рынка книжной продукции в России составил около 62 млрд рублей, сократившись за четыре года на 16,9%. Впрочем, интерес к бумажным изданиям падает повсеместно, не только в России снижаются тиражи и закрываются книжные магазины. Так, в 2011 году вторая по величине книготорговая сеть США Borders Group Inc. объявила о банкротстве и закрытии почти 400 магазинов по всей стране. По данным компании Nielsen Book Scan, объем продаж печатных книг в 2011 году в США в количественном отношении снизился на 8,9% — до 651,2 млн экземпляров, в Великобритании — на 6,2%, в Германии и Дании книжный рынок «просел» на 5%, в Италии — на 3,7%, во Франции — на 1,5%.

Многие российские эксперты склонны считать, что в обрушении продаж виноват кризис 2008 года, который вынудил покупателей отказаться от такой статьи расхода, как приобретение книг. Плюс затоваривание складов, банкротство крупнейшей отечественной книготорговой компании «Топ-книга» (более 500 магазинов), сети «Букбери». «Последствия мирового финансового и экономического кризиса издательской отрасли пока удалось преодолеть не до конца», — подчеркивается в докладе Роспечати, посвященном проблемам российского книгоиздания.

Вместе с тем очевидно, что кризис 2008 года лишь обострил те проблемы, которые копились в отрасли с начала 1990-х, когда рухнула российская книготорговая система. В СССР любая книга была востребована, хорошую книгу приходилось «доставать» — по блату, по подписке, за макулатуру. Когда в начале 1990-х в стране появилось около 20 новых независимых издательств, а на прилавки хлынул поток самой разнообразной литературы — переводной, эмигрантской, детективной, любовной, — люди, привыкшие к книжному дефициту, сметали с полок все. И книгоиздатели старой школы не сразу сообразили, что в условиях нового времени недостаточно напечатать книгу, даже хорошую, — ее надо продать, а для этого прежде продвинуть.

В середине 90-х в российском книгоиздании возникло понятие «раскрутка» писателя. Продажи и тиражи быстро росли. Стремясь привлечь покупателя, многие издатели долгие годы злоупотребляли кричащими надписями типа: «Бестселлер! Хит! Права успешно проданы в 40 странах мира! Переведено на столько-то языков»… Но, во-первых, не все, что «хит» на зарубежном рынке, пойдет на российском. Книга может просто «не выстрелить» — другой менталитет. Во-вторых, читатель подустал от этой «гонки хитов». Наступило пресыщение.

«Все, что сейчас происходит на рынке, — следствие двадцатилетнего стремительного развития книжной отрасли, — говорит генеральный директор издательства «Олма Медиа Групп» Дмитрий Иванов. — Экономический кризис 2008 года стал катализатором тех проблем, которые накопились в отрасли. Ведь еще до кризиса полки книжных были забиты малочитаемой литературой. А издатели продолжали эксплуатировать авторов по полной программе. Мы обманывали читателя системно и периодически».

В результате спрос на книги резко упал. Чтобы выжить и сохранить маржу, издательства стали поднимать цены, что еще больше обрушило рынок. Сегодня издательства, оптовики, розничные игроки обвиняют в своих бедах друг друга, а заодно и читателя, который переключается на электронную книгу, не хочет понимать того, что печатная книга не может стоить дешево, и вообще виноват во всем. То, что страна, имевшая когда-то статус самой читающей в мире, его стремительно теряет, — одна из любимых тем для разговоров на всех уровнях общества. При этом участники рынка, описывая масштабы бедствия, годами твердят об одних и тех же проблемах: падении тиражей, интереса к чтению, нехватке книжных магазинов, отсутствии заботы об отрасли со стороны государства…

Все запущено

Стремительно теряет читателя в первую очередь художественная литература (интерес к научной и учебной, напротив, растет).

Если в 2009—2010 годах наиболее заметно сокращался выпуск интеллектуальной прозы, издаваемой небольшими тиражами (5—10 тыс. экземпляров), то в 2011 году пострадали издания, выходящие тиражом от 10 до 50 тыс. экземпляров — массовый сегмент художественной литературы. Не восстановился рынок и по количеству наименований — несмотря на определенные ожидания книготорговцев, в 2011 году издательства не побили даже показатель предкризисного 2008 года (тогда было выпущено свыше 123 тыс. названий).

Согласно опросу, проведенному издательством «Книжное обозрение», основной причиной обрушения книжного рынка издатели считают глобальное падение интереса к чтению. По данным социологов Аналитического центра Юрия Левады, сегодня 52% россиян не покупают книг, а не читают — 37%.

При этом 34% населения России не имеют дома книг. Жителям сел и городов с населением менее 100 тыс. человек книжно-журнальная продукция стала фактически недоступна. Конечно, люди сегодня читают меньше, чем раньше, особенно молодежь, которой общение с книгой заменяет общение в социальных сетях. Но не все так однозначно. «Люди, склонные к чтению, вряд ли от него отказались. Возможно, дело совсем не в том, что читать стали мало, а в том, что стали меньше читать бумажные книги, перейдя на электронный формат», — предполагает директор издательства «Фантом Пресс» Алла Штейнман. Популярность электронных книг действительно растет: по оценкам Роспечати, сейчас книги в электронном формате читают почти 30% взрослых жителей крупных российских городов.

Долгое время локомотивом книжного рынка были так называемые бестселлеры — книги, продаваемые самыми высокими тиражами. Доля разного рода книжных хитов в обороте некоторых издательств составляла 50% и выше. Например, совокупная доля книг Дарьи Донцовой и Александры Марининой в ежегодном тираже «Эксмо» достигала 70%. Соперничество «Эксмо» и АСТ, считают эксперты, привело к переизбытку однотипных книг. «АСТ был известен своим стремлением всех «нагнуть»: перекупить автора, завалить рынок десятком бестселлеров… По сути, это был захват рынка отечественной беллетристики», — считает главный редактор издательства Ad Marginem Александр Иванов. В результате на прилавках появилось огромное количество дублирующих друг друга серий и авторов. «Каждый работал только для себя, ставя цель — задавить конкурента.

Хотя очень многие серии изжили себя, но их поддерживали в пику конкурентам, — говорит один из участников рынка. — Гонку по количеству книг, гонку по тиражам — нередко в ущерб качеству — начали именно эти издательства. Это и стало одной из причин кризиса».

За пределы разумного выходили и гонорары, которые платились авторам. «Перекупка» писателей стала одним из трендов времени. Особенно агрессивно вело себя АСТ. После того как спрос на детективы и фантастику стал падать, издательство переключилось на художественную литературу — у других издательств были перекуплены Владимир Сорокин, Александр Иличевский, Людмила Улицкая, Юлия Шилова, Умберто Эко. «Говорят, что за Улицкую АСТ заплатило 2 млн евро. Она прекрасный писатель, но если цифры гонорара верны, то это больше похоже на имиджевый проект, «отбить» который можно в лучшем случае за 15—20 лет. Это красивый жест, но это не бизнес и не экономика», — считает Алла Штейнман. Высокие гонорары российских авторов спровоцировали цепную реакцию — сегодня все западные агенты убеждены, что в Россию можно продавать «задорого». По словам Аллы Штейнман, зачастую стартовый гонорар даже неизвестного автора начинается с 3—5 тыс. долларов. При этом риск не оправдать такие затраты для небольшого издательства весьма велик. В итоге многие издатели очень осторожно подходят к выпуску новинок. «Если есть риск, что книга тиражом в четыре тысячи экземпляров не продастся в течение года, — мне проще ее не издавать», — говорит директор «Фантом Пресс». Хотя, возможно, именно эта книга и востребована в данный момент читателем.

Старый бестселлер

В последние годы распространилась практика выпуска издательствами одной и той же книги под разными названиями. Хрестоматийным стал пример с автором детективов Татьяной Устиновой: издательство «Эксмо», переманив к себе из АСТ топового автора, переиздало ее первые романы под другими названиями, что привело к путанице среди читателей и вполне законному их негодованию. Люди тратили деньги на «новую» книгу любимого автора, а потом обнаруживали, что уже прочли ее. Подобные приемчики применяют и другие издательства: например, «Амфора» выпускала знаменитый роман Тонино Бенаквисты то под названием «Сага», то под названием «Сериал». Издательство «Иностранка» в разные годы издает норвежского автора детективов Ю Несбё тоже под разными названиями. Так, в этом году в издательстве вышла книга «Богиня мести». Отзыв на одном из сайтов полон негодования: «Это не новый роман, а хорошо знакомая книга, которая уже давно выходила у нас под названием «Не было печали». «Иностранка» пытается показать этот фокус уже во второй раз — ранее они уже переиздали «Нетопыря» под новым заглавием «Полет летучей мыши», тоже не указывая на обложке, что речь идет о старом романе».

Нет такого указания и на книге раскрученной в нашей стране ирландской писательницы Сесилии Ахерн — в 2010 году та же «Иностранка» выпустила ее роман «Там, где кончается радуга», в то время как годом ранее «Астрель» продавала это произведение под названием «Не верю, не надеюсь, люблю». Показательно, что опрошенные «Однако» участники рынка не видят в подобной практике ничего предосудительного — смена названия может объясняться тонкостями того или иного перевода, поиском более удачного варианта названия. Однако, если издателю важен читатель, неплохо было бы указать в аннотации книги, что роман выходил под другим названием.

Коварные сети

Многие издатели положительно оценивают факт объединения «Эксмо» и АСТ. Олег Новиков известен своим прагматизмом, и, возможно, «Эксмо» откажется от ряда существовавших в АСТ проектов, которые не будут давать скорую оборачиваемость. «Автор, который выпадет из линейки «АСТ—Эксмо» и попадет к маленькому издательству, возможно, получит шанс на новую жизнь, — надеется Алла Штейнман. — Зачастую издательства, выпускающие 2—3 новинки в месяц, могут быть более внимательными к книге и ее продвижению, нежели крупный холдинг». Аналогичного мнения придерживается и Александр Иванов: «Мне кажется, что «Эксмо» не будет агрессивно на территории, мало для него интересной — высокохудожественной прозы и специальной гуманитарной литературы».

Не стоит, однако, забывать, что «Эксмо» станет монополистом. По разным оценкам, объединенная компания будет контролировать 50—80% рынка художественной литературы в России. То есть гипотетически «Эксмо» сможет диктовать, какие книги стоит читать российскому читателю. Участники книжного рынка, впрочем, опасались установления монополии не столько в секторе производства книг, сколько в торговле. Сосредоточив большую часть розницы в своих руках, «Эксмо» сможет «задавить» независимые издательства. Но, как уверяет Олег Новиков, принадлежащая АСТ «Буква» в сделку не вошла, и никакого влияния на эту розничную сеть «Эксмо» иметь не будет. Однако по факту российский розничный книжный бизнес и так донельзя монополизирован — после банкротства «Топ-книги» (развивала сети «Книгомир», «Лас Книгас», «Литера») крупнейшими федеральными книготорговыми сетями в России стали «Буква», принадлежащая АСТ (на конец апреля в сети было около 450 магазинов), и объединенная сеть «Новый книжный — Буквоед», развиваемая издательством «Эксмо» (более 100).

Иными словами, крупнейшие издательства одновременно являются и владельцами значительной части сетевого бизнеса и, естественно, прежде всего продвигают собственную продукцию. По оценкам главного редактора Ad Marginem Александра Иванова, в «Новом книжном» порядка 70% ассортимента приходится на книги «Эксмо» и лишь 30% — на продукцию других издательств. «Буква», принадлежащая АСТ, вообще практически «закрыта» для других игроков и не пускает на полки книги, выпущенные другими издательствами. По сути, это монобренд АСТ, что совершенно нетипично для книжного рынка. Возможно, этим и объясняются проблемы «Буквы» — большая часть магазинов сети убыточна. Как теперь будет развиваться сеть АСТ — непонятно. Возможно, часть магазинов вообще закроется. Между тем нехватка специализированных магазинов — давняя проблема книжного рынка.

Виртуальный магазин

Выбрать в магазине книгу по душе, «пощупать-потрогать», оценить качество печати, посоветоваться с продавцом с каждым годом становится все сложнее. Во-первых, число книжных магазинов неуклонно снижается. Для сравнения: если в 1990 году в России насчитывалось 8 тыс. 455 книжных магазинов, то в 2010 году — 3,4 тыс., в 2011-м — 3,3 тыс. магазинов. То есть только за последний год, по официальным данным, в стране было закрыто 100 книжных магазинов. Наиболее драматично строятся отношения издателей с сетевой розницей. «Сети требуют для себя дисконта, причем очень большого. Если независимый магазин может запросить 10—15% скидку, то «Новый книжный», например, требует скинуть от 40 до 60%! При этом наценку на «свои» книги «Эксмо» делает минимальную, то есть они существуют фактически за счет других издательств», — рассказывает Александр Иванов. Сосредоточенность розницы в руках издательств практически означает их приоритетное право вывести свои книги на большой рынок — остальным издательствам остается лишь небольшое количество независимых магазинов и мелких региональных сетей. Как рассказала Алла Штейнман, еще два года назад «Новый книжный» был гораздо больше заинтересован в работе с маленькими издательствами. «Еще в 2010 г. они очень активно работали с издательствами. За год продажи через сеть у нас выросли в 2—2,5 раза. Потом рост продаж прекратился: из магазинов понемногу стала вымываться художественная литература, стала расти доля некнижных товаров, например, канцелярки». Если два года назад продажи «Фантом Пресс» через «Новый книжный» составляли 1,2—1,5 тыс. экземпляров (из тиража в 5 тысяч), то сегодня сеть берет на продажу только 400 экземпляров — столько же, сколько один магазин «Москва».

«Возможно, сегодня у людей просто нет большой необходимости ходить в книжные магазины. Если и идут, то, как правило, в «прикормленные» — старые центральные магазины, существующие много лет и завоевавшие доверие читающей публики. Посетители же сетевых магазинов — как правило, случайные покупатели, заскочившие в магазин по дороге», — рассуждает владелец одного из книжных. Возможно, поэтому растет доля некнижных товаров и изменяются принципы работы с издательствами — ранее была адресная работа, сейчас ее нет. По данным «Роспечати», если четыре года назад соотношение книжных и некнижных товаров было примерно 80/20, то сегодня — уже 70/30.

На нехватку мест по продаже книг издатели жалуются уже лет пятнадцать — книги продавать негде. Тем временем динамично развивается другой формат торговли книгами — интернет-торговля, один из наиболее перспективных каналов продаж. Недаром его развивают и многие представители розницы — магазин «Москва», «Библио-Глобус», сеть «Буквоед»… По словам гендиректора сети «Буквоед» Дениса Котова, ежегодный прирост продаж через Интернет составляет 100%. Однако для традиционных продавцов наличие собственных интернет-витрин — скорее имиджевая составляющая.

Главные игроки интернет-торговли — специализированные сайты Ozon.ru, Labirint. ru, Read.ru и т. д. В отсутствие_ многих расходов, лежащих на традиционной рознице (аренда, большой штат сотрудников и т.д.), интернет-площадки могут предложить читателям более выгодную цену. Кроме того, интернет-магазин привлекает покупателей более широким ассортиментом, нежели любой самый большой книжный магазин. По сути, это полноценные торговые площадки, только виртуальные.

Причем владельцы интернет-магазинов делают все, чтобы стимулировать продажи. Предоставляется не только информация о книге, создана подробная навигация — система рецензий и рекомендаций, выкладывание сканов страниц, возможность прочитать отрывки из книги… Практически еженедельно проводятся какие-либо акции, игры или викторины, практикуются дисконтные программы. В пользу интернет-торговли — широкие возможности доставки книг по всей России. В ситуации, когда книгоиздание на 80% сосредоточено в крупных городах (Москве и Санкт-Петербурге), вполне возможно, основным каналом продажи книг в России станет именно интернет-магазин.

В конце концов, изобретение Гутенберга, которое позволило вывести книгу за пределы монастырей к массовому читателю, тоже было новой, поистине революционной информационной технологией.

Современная политика в области книгоиздания привела к существенной деформации круга нашего чтения. Отошли на второй план классики мировой литературы — Шекспир, Диккенс, Толстой, Достоевский, Гоголь, Конан Дойл, Даррелл, Сабатини… На первый план вышли новые авторы и новые жанры. Среди современных писателей немало достойных имен. Однако хорошую книгу на полках магазинов найти крайне трудно. И не потому, что ее нет, а потому, что она в буквальном смысле закопана в куче книжного «мусора». Большинство редакторов умны и образованны. Однако бизнес диктует свои правила игры. Собственные вкусы и представления об идеале меркнут перед необходимостью быстро продать и побольше заработать. А гарантированно максимальные прибыли дает только массовый рынок.

Впереди планеты всей

Список самых издаваемых в России авторов не меняется на протяжении нескольких лет, но вместе с этим тиражи «топ-селлеров» заметно снизились. Так, по итогам 2011 года первое место традиционно занимает Дарья Донцова (4,1 млн экземпляров), на втором месте — Юлия Шилова (3,3 млн), на третьем — Александра Маринина (1,5 млн). Однако стоит отметить, что, несмотря на первое место, тиражи Донцовой по сравнению с 2008 годом снизились в 2,4 раза. В топ-10 отечественных беллетристов также вошли Татьяна Устинова, Татьяна Полякова, Владимир Колычев, Олег Рой, Владимир Высоцкий, Борис Акунин, Екатерина Вильмонт.

Консолидация

Сделка по объединению АСТ и «Эксмо» стала третьей на книжном рынке за последние семь месяцев. В ноябре 2011 года то же «Эксмо» приобрело у финской компании Sanoma Independent Media издательство «Альпина бизнес букс». Несколько лет назад «Эксмо» уже стало владельцем 30% акций издательства деловой литературы «Манн, Иванов и Фербер» («МИФ») и сейчас за счет передачи ему активов «Альпины» намерено увеличить пакет в компании до контрольного. Планируется, что объединенная компания будет контролировать более 60% российского рынка деловой и профессиональной литературы (объем рынка в розничных ценах — более 1 млрд рублей). Кроме того, в декабре 2011 года «Олма Медиа Групп» купила 100% акций крупнейшего в России издательства учебно-методической литературы — ОАО «Просвещение» — за 2,25 млрд рублей. Очевидно, что всерьез запущен процесс укрупнения отрасли. От издательств, открывающих новые имена и готовых рисковать, рынок движется к издательствам, думающим исключительно о прибыли.

 

Реклама

Перспективы издания цифровой книги в США

2-часовая дискуссия с участием сотрудника Амазонки Джона Файна (Jon Fine, Amazon), писателя Стива Олмонда (Steve Almond) и известной редакторши Джейн Фридман (Jane Friedman). Июнь 2014 года.

Самиздат сборника эссе: советы редактора

Страсть к науке

«Страсть к науке. История открытий и изобретений». Сборник эссе разных учёных под редакцией Cью Шерман-Андерсон

Машинный перевод (с косметической редактурой С.С. Лихачева) статьи Сью Шерман-Андерсон в журнале «Форбс» от 23.10.2013 года. Тема статьи: самиздат и прямые продажи: за, против и проблемы

Несколько месяцев назад я забрала свою книгу из Амазонки и решила попробовать продавать её некоторое время только напрямую. Я приняла это решение в основном потому, что я была сыта по горло от ужасных базовых инструментов, которые предоставляют Amazon и хотела поэкспериментировать более, чем Amazon позволял мне. С тех пор я выпустила антологию эссе (нонфикшн) нескольких авторов-учёных — «Страсть к науке», — которую я также поставила на режим только прямых продаж в качестве электронной книги.

Это был хороший образовательный опыт, поэтому я думала: было бы неплохо поделиться с вами всем хорошим, плохим и уродливым, что случилось со мною.

Преимущества: Данные, интеграция список рассылки, скидки

Amazon предоставляет своим поставщикам, будь самостоятельно издатели или традиционные издатели, с не более чем основные данные о продажах. Это делает его очень трудно четко связать маркетинговую деятельность к продажам, которые в свою очередь делает его трудно понять, является ли конкретный кампания была успешной.

Мой книгу магазин размещен на DPD , что позволяет мне подключить его в Услуги сторонних аналитики, таких как  Statcounter или  Google Analytics . Это означает, что я могу узнать, где мои покупатели пришли, который помогает с маркетингом. Например, я знаю, что 46 процентов моих покупателей фантастики приходят из США, и только 32 процентов из Великобритании, в то время как 67 процентов моих покупателей наука антологии приходят из Великобритании, и только 21 процентов из США.

Это полезные данные, потому что это означает, что мне нужно, чтобы обработать различные маркетинговые стратегии для различных типов книге. Я должна, например, подумать, как лучше добраться до американских читателей, возможно, запланировав несколько твитов позже в британской день и ночь, чтобы достичь более из моих американских последователей.

DPD также позволяет мне подключить мой магазин к моим списков рассылки, которые я бегу через  MailChimp . У меня есть ежемесячный  информационный бюллетень  для моих фантастических читателей, и каждый, кто покупает что-то от моего  электронных книг магазина предоставляется возможность подписаться на него. Когда я выпустила короткий рассказ в моем магазине в апреле, регистраций на мой фантастики рассылку прыгнул. Когда я выпустила свою последнюю повесть, «Королева мая», увидел я другого всплеск регистраций, гораздо больше, чем когда я полагалась на только регистрационную форму на моем сайте и ссылку в моих книг.

То же самое было верно для сборника «Страсть к науке», который был выпущен одновременно с Адой Лавлейс день 15 октября, ежегодного празднования женщин в науке, технологии, инженерии и математике, что я бегу. Я всегда получаю много регистраций в ALD рассылку в октябре, но всплеск в этом году было намного больше и, надеюсь, будет продолжаться в течение больше, чем обычно.

Возможно, что более важно, я могу также использовать скидки коды для запуска маркетинговых экспериментов. Например, я могу создать уникальный код скидки семени на каждом социальных медиа, а также сколько раз каждый код используется дает мне понимание, какая платформа является наиболее эффективным в достижении моей книге покупателей.

Недостаток-убийца:  масштабы продаж

Самой большой проблемой исключительно прямых продаж является то, что как только вы останавливаете маркетинг, ваши продажи просто останавливаются. В начале августа, я была слишком занята с Адой Лавлейс день сделать столько маркетинг для «Королевы мая», как я планировала. Продажи закрыты, и я не ожидаю, что они перезагрузятся сами, пока я не начну маркетинг снова.

Это означает, что продажи никогда не становятся самоподдерживающимися; мои сайты просто не имеют и, скорее всего, не обретут масштабного охвата потенциальных читателей, какой способен обеспечитьAmazon и другие распространители. У меня нет никаких способов увеличить масштабы своих прямых продаж, как я могла, если я использовала Amazon для усиления мой сигнал.

Проблема: тестирование A / B

Если вы действительно хотите, чтобы максимально увеличить объем продаж, вам необходимо получить аналитические, и один метод, который очень полезен является тестирование / B. Для тех из вас, кому эта фраза является новым, это действительно просто: Подавать две версии одного и того же, чтобы случайных членов вашей аудитории и увидеть, какая работает лучше. Вы можете проверить резюме книги, обложку, имущественные права или биографии авторов, но нет абсолютно никакого способа сделать это на Амазонке. И до сих пор, интернет-магазины, такие как DPD не предоставляют такой возможности либо.

Я провела некоторое время тестирования различных A / B тестирования плагинов на WordPress и используя эксперименты контента Google Analytics, но те все всесторонне не удалось, а также. Если кто знает WordPress плагин, который на самом деле работает, пожалуйста, дайте мне знать в комментариях!

Работа для меня, YMMV

В целом, продажи электронных книг направляют дали мне интересный взгляд на мою аудиторию и покупателей, но для этого надо очень много работы, чтобы сохранить динамику. На Amazon, есть шанс, что ваша работа может быть — может быть! — Начать снимать своим ходом, но с подходом прямых продаж, что не произойдет, если у вас уже есть массовый поклонников, которые большинство из нас этого не делают.

Это, конечно, не компромисс, что другие авторы готовы сделать, и это достаточно справедливо. Вы можете играть в обе стороны, в какой-то степени, по обе распространение в крупных розничных и продаже непосредственно через вашего собственного сайта. Тем не менее, что будет разбавлять свои данные и «режим наибольшего благоприятствования» пункт Амазонки означает, что вы не сможете цена более благоприятно на собственном сайте, не рискуя их падения их цены тоже.

Ничто из этого не означает, что я полностью повернулся спиной к Amazon. Если он чувствует, как у меня все данные и информацию, что я могу из прямых продаж, то это будет иметь смысл, чтобы вернуться к платформ, где я могу привлечь больше людей. Но я не думаю, что у тебя там только пока.

*****

Выводы из статьи мне очевидны: если у редактора и составителя подобного сборника эссе нет времени и денег на постоянный маркетинг, если нет масштабной адресной рассылки (нет гарантированных покупателей — в основном, по подписке), если нет добровольных бесплатных помощников, то прямые продажи не выгодны. На обрастание собственной клиентской базой уйдут многие годы, как у риэлтора или адвоката.

Птичка в конце текста

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

Доска объявлений

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерстваhttp://book-writing.narod.ru

и   http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования (развивающего и стилевого) и корректуры рукописей:  http://book-editing.narod.ru

и   http://litredactor.wordpress.com/

Услуги наёмного писателя:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

и   http://writerhired.wordpress.com/

Лихачев Сергей Сергеевич OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Ни от кого не прячемся. Обращайтесь ко мне лично:  likhachev007@gmail.com

Как книгу бумажную редактируют под электронную

Скриншот из Ibooks Apple для усиления издания романа Уоррена Адлера Транссибирский экспресс

Скриншот из Ibooks Apple для улучшения издания романа Уоррена Адлера «Транссибирский экспресс» в электронной форме для айпедов

Чтобы читатель не сильно отвлекался от вполне занимательного (и, разумеется, антисоветского и антикитайского) сюжета триллера, подготовлены словарь и глоссарий терминов, понятий, городов… В тексте триллера поясняемые слова (на рисунке это город Красноярск), выделены жирным шрифтом. Щёлкнув по выделенному слову, читатель в открывшемся окне может получить дополнительную информацию. Например, зачем-то сообщается, что Антон Чехов считал Красноярск самым красивым городом Сибири. Какое отношение это имеет к сюжету триллера 1970-х годов — бог весть.

Warren-Adlers-Trans-Siberian-Express-200x300

Прочитать о том, как группа редакторов и программистов улучшали морально устаревший бумажный триллер о загадочном и «страшном» ядерном СССР 1970-х, чтобы он был понятен англоязычному читателю с IPad в XXI веке, можно здесь: http://publishingperspectives.com/2014/02/how-i-brought-my-thriller-from-the-70s-into-the-21st-century/

Уоррен Адлер (Warren-Adler)Уоррен Адлер (Warren-Adler)

Птичка в конце текста

Вспомните об этом в нужный момент, маленькая   Вспомните об этом в нужный момент!

Если вы нашли моё сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

Доска объявлений

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерстваhttp://book-writing.narod.ru

и   http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования (развивающего и стилевого) и корректуры рукописей:  http://book-editing.narod.ru

и   http://litredactor.wordpress.com/

Услуги наёмного писателя:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

и   http://writerhired.wordpress.com/

Лихачев Сергей Сергеевич OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь ко мне лично:  likhachev007@gmail.com

Писатели в жанрах фикшн не довольны засильем «Амазонки», штампующей ложные литературные авторитеты

амазон

Гневную отповедь засилью «Амазонки» на мировом книжном рынке даёт писатель Джонатан Франзен на страницах английской газеты «The Guardian», от 13 сентября 2013 г. Электронные публикации книг с уже отработанной техникой создания ложных литературных авторитетов набирает обороты в России, и этот печальный факт заставляет нас пристально следить за положением дел в мировой индустрии электронных публикаций, к которой мы примкнули и в грязном хвосте которой сейчас плетёмся.

Пока мы заняты чириканьем в Твиттере, книжный мир движется к катастрофе, считает Джонатан Францен, чьё отчаяние относительно нашего ненасытного техноконсьюмеризма (technoconsumerism) перекликается с апокалиптическими  сочинениями сатирика Карла Крауса.

Однако далеко не все читатели согласны с Франценом. Это становится ясным, если просмотреть сотни комментариев на статью в «Гардиан». Многие стоят горой за «Амазонку», позволившую им задёшево, без университетских библиотек и книжных магазинов, познакомиться с интересующими их материалами по истории мира и с другими занимательными нехудожественными жанрами. Но при «Амазонке» нельзя порадоваться за состояние художественной литературы, которая действительно сильно пострадала от перехода из бумаги в цифру.

 

Привожу статью полностью, в машинном переводе. За оригиналом сюда:  http://www.theguardian.com/books/2013/sep/13/jonathan-franzen-wrong-modern-world

 Jonathan Franzen Karl Kraus illustration

Джонатан Францен признается «чувство какой-то вариант разочарования [Карла Крауса в], когда романист, который я считаю, должен был знать, лучше поддается Twitter»

Карл Краус был австрийский сатирик и центральной фигурой в лихо богатой жизни FIN-де-SIECLE Вены ума. С 1899 до своей смерти в 1936 году он не редактируются и публикуются влиятельный журнал Die Fackel (факел); с 1911 годов, он был также единственным автором журнала. Хотя Краус, вероятно, ненавидел блоги, Die Fackel было похоже на блоге, что все, кто имеет значение в немецко-говорящем мире, от Фрейда до Кафки к Вальтера Беньямина, счел необходимым прочитать и иметь отношение к. Краус был особенно известен своими афоризмами — например, «Психоанализ в том, что болезнь ума, для которого он считает себя вылечить» — и в самый разгар своей популярности он обратил тысячи его публичных чтений.

Дело в том, Краус является то, что он очень трудно следовать при первом чтении — сознательно трудно. Он был бичом одноразовые журналистики, и его культ, как последователей его плотным и запутанно закодированы стиль формируется приятное барьер для доступа; он держал непосвященных вне. Сам Краус заметил драматурга Германа Бара, прежде чем атаковать его: «Если он понимает одну фразу эссе, я буду убрать всю вещь.» Если вы читали приговоры Краус в более чем один раз, вы обнаружите, что у них есть много, чтобы сказать нам в нашей собственной медиа-насыщенной, технологии с ума, апокалипсис-преследовали исторический момент.

Вот, к примеру, является первый пункт своем эссе «Гейне и последствий».

«Два штамма интеллектуальной пошлости:.. Беззащитность против содержания и беззащитности против виде только тот опыт материальной стороне искусства Это немецкого происхождения Остальные опыт даже самой сырцовой материалов художественно Это романской происхождения [Романтика значение… . Романтика языке — французском или итальянском] Тому,, искусство является инструментом, а для других, жизнь является украшением В какой черт возьми, художник предпочитают жарить Он, конечно, еще бы жить среди немцев Ибо, хотя.?. они привязали искусство в прокрустово раскладной кроватью их торговли, они также сделали жизнь трезвым, и это благословение: фантастика процветает, и каждый человек может поставить свою свет в бесплодных windowframes Просто избавить меня симпатичные ленты. ! Избавь меня это хороший вкус, что там и там радует глаз и раздражает воображение. Избавь меня эту мелодию жизни, который нарушает свою собственную музыку, которая вступает в свои права только в рев немецкой рабочего дня. Избавь меня эта универсальная более высокий уровень изысканности, из которого она так легко заметить, что газета продавец в Париже имеет больше очарования, чем прусской издателя «.

Первая сноска: подозрение Крауса в из «Мелодия жизни» во Франции и Италии по-прежнему имеет свои плюсы. Его утверждение здесь — что ходить по улице в Париж или Рим является эстетический опыт сам по себе — подтверждается продолжающейся популярности Франции и Италии, как каникул и в «завидуют мне» тон американских франкофилов и Italophiles объявив свои планы поездок . Если вы говорите, вы принимаете поездку в Германию, то вам лучше быть в состоянии объяснить, что конкретно вы планируете там делать, иначе люди будут удивляться, почему вы не собираетесь туда, где жизнь прекрасна. Даже сейчас, Германия настаивает на содержания над формой. Если понятие прохлады существовали в момент Крауса, он мог бы сказать, что Германия является распущенным.

Это предполагает более современной версии дихотомии Крауса в: Mac против PC. Разве это не суть Apple, продукт, который вы достижения прохладу просто в силу владения ею? Он даже не имеет значения, что вы создаете на вашем Mac Air. Простое использование Mac Air, испытывая элегантный дизайн своего оборудования и программного обеспечения, очень приятно само по себе, как ходить по улице в Париже. Принимая во внимание, когда вы работаете над какой-то неуклюжей, утилитарной ПК, единственное, что можно наслаждаться, является качество самой вашей работы. Как Краус говорит германской жизни, ПК «отрезвляет», что вы делаете, это позволяет увидеть это без всяких украшений. Это было особенно верно в годы операционных систем DOS и ранних ОС Windows .

Jonathan Franzen

Джонатан Франзен

 

Джонатан Франзен: «Гнев сошел на меня так близко во времени, чтобы, когда я влюбился в письменной форме Крауса о том, что два вхождения практически неразличимы».

Одним из событий, которые Краус будет осуждать в этой статье — венский Доллинг планом немецкого языка и культуры с декоративными элементами, импортируемых из Romance языка и культуры — имеет коррелят в более поздних изданиях окна, которые заимствовать все больше возможностей от Apple, но до сих пор не может скрыть свою существенную круто Windowsness. Что еще хуже, в погоне за Apple, элегантность, они предают старой строгая красота PC функциональность. Они по-прежнему не работают, а также Маки делать, и что они уродливы обеими холодных и утилитарных стандартов.

И все же, чтобы повторить Kraus, я бы до сих пор, а жить среди компьютеров. Есть ли шанс, что я, возможно, перешли на Apple, был сведен на нет знаменитого и длительной серии из Apple, объявления , направленных на убеждение людей, как я, чтобы перейти. Аргумент был вполне разумным, но это был доставлен персонифицированного Mac (в исполнении актера Джастин Лонг) такого невыносимого самодовольства, что он сделал невзгоды Windows, привлекательным в сравнении. Вы не хотели бы, чтобы прочитать роман о Mac: что бы там быть, чтобы сказать кроме того, что все это заводной? Персонажи в романах нужно иметь фактические желания, и характер в объявлениях Apple, которые имели желания был ПК, играет Джон Hodgman. Его попытки защитить себя и выдать себя за здорово было смешно, и он страдал, как человеческое существо. (Были локальные версии объявлением всему миру, с комиков Дэвид Митчелл и Роберт Вебб как ПК и Mac в Великобритании).

Я был бы упущением, если бы я не добавлял, что понятие «круто» был так полно кооптирован по отраслей промышленности, что некоторые рядом с текстом, такие как «хип» необходима для описания тех онлайн голоса, которые исходили ненавидеть на Длинные и считают Hodgman быть классный. Беспокойство о том, кто или что считается хип настоящее время может быть артефактом, что Маркс лихо определены как «беспокойный» природе капитализма. Одна из худших вещей об Интернете является то, что он искушает, чтобы все были роскошным — сдавать позиции о том, что это бедра и рассмотреть, под страхом рассматривается unhip, позиции, что все еще ​​принимает. Краус, возможно, не заботился о модности как таковой, но он, конечно, упивался занимать позицию и остро настроены на позициях других. Он был роскошным, и это одна из причин Die Fackel имеет bloglike чувство. Краус провел много времени за чтением материала, который он ненавидел, с тем, чтобы быть в состоянии ненавидеть его с властью.

«Поверь мне, ты цвет счастливых людей, в культурах, где каждый болван имеет индивидуальность, индивидуальность становится вещью для болванов».

Во-вторых сноска: (? Или это 2 млрд сейчас) Вы никогда нельзя говорить такие вещи в Америке в настоящее время, независимо от того, сколько миллиардов «индивидуализированные» страницы Facebook может сделать вас хочу сказать их. Краус был известен, в свое время, чтобы его многочисленных врагов, как Великая Hater. По мнению большинства, он был нежен и щедрый человек в его личной жизни, со многими верными друзьями. Но как только он начинает обмотки стебля полемическом риторики, она несет его в крайне тяжелых регистров.

Разделенные «болваны», что Краус имеет в виду здесь не простонародье. Хотя Краус может звучать как элитарный, он не был в бизнесе, порочащих масс или быдло культуры; расчетные трудности его письма не было баррикад против варваров. Она была направлена, наоборот, на яркие и хорошо образованных культурных властей, принявших фальшивый вид индивидуальности — люди Краус верили следовало бы знать лучше.

Пока не ясно, что пронзительные, Краус в экс кафедра доносы были наиболее эффективный способ изменить сердца и умы. Но я признаюсь в чувство какой-то вариант его разочарование, когда романист, который я считаю, следовало бы знать лучше, Салман Рушди, уступает Twitter. Или когда политически привержены печати журнал, который я уважаю, N 1 , порочит печати журналов, как неизлечимо «мужские», отмечает интернет как «женские», и как-то пренебрегает рассмотреть вопрос об ускорении обеднение интернет услуг внештатных авторов. Или когда хорошие левша профессора, который когда-то сопротивлялись отчуждение — кто критиковал капитализм за его беспокойной нападение на каждом традиции и каждой общине, которая получает в своем роде — начать вызова акционированы Интернет «революционера».

«Избавь меня от живописного колпаком на кожуру старых горгонзола вместо надежной монотонность белого сливочного сыра Жизнь трудно переварить и здесь, и там, но романтика диеты украшает порчи;!. Вы на удочку и пойти вверх брюхом. немецкого режима портит красоту и ставит нас на тест: как мы можем воссоздать его романтика культура делает обывателя поэт искусства кусок пирога там и Небо ада «…

Подводная в настоящем пункте является следствием, что Вена Крауса был в промежутке между случае — как Windows Vista. Ее язык и ориентации были немцами, но он был одним из столицы Римской империи католическое далеко в южной Европе, и он был влюблен в свое представление своей особой, очаровательный венский дух и образ жизни. («Улицы Вены вымощены культуры», идет один из афоризмов Краус в. «На улицах других городов с асфальта.») К Краус, предполагается культурная очарование Вены составил ткани лицемерие натянутой на скоро-к-быть-катастрофические противоречия, которые он был одержим желанием разоблачения со своей сатиры. Абзац может спуститься тяжелее на латинской культуры, чем на немецком языке, но Краус был на самом деле любят отдыхать в Италии и имели некоторые из его самых романтических впечатлений там. По его мнению, место с действительно опасными разрыв между содержанием и формой была Австрия, которая была быстрой модернизации, сохраняя раннего 19-го века политической и социальной модели. Краус был одержим роли современных газет в оклейки над противоречиями. Как газетах Херста в Америке, буржуазная Венский нажмите имел огромное политическое и финансовое влияние, и был явно поврежден. Это значительную выгоду из первой мировой войны и сыграл важную роль в поддержании очаровательные венские мифы, как «смерть героя» на протяжении многих лет механизированной бойни. Великая война была именно австрийский апокалипсис, что Краус был пророчествовать, и он неустанно высмеян соучастие пресс в нем.

Вена в 1910 году был, таким образом, это особый случай. И все же можно утверждать, что Америка в 2013 году является аналогичным особый случай: другой ослаблен империя говорит себе рассказы о своей исключительности в то время как он дрейфует в сторону апокалипсиса какой-то, фискальной или эпидемиологические, климато-экологического или термоядерной. Наша далеко слева может ненавидеть религию и думаю, что мы нянчиться Израиль, наш крайний справа может ненавидеть нелегальных иммигрантов и думаю, что мы нянчиться черных людей, и никто не может знать, как экономика должна работать теперь, когда рынки глобальный характер, но фактическое сути наших повседневная жизнь тотально отвлечение. Мы не можем столкнуться с реальными проблемами; мы провели триллион долларов на самом деле не решение проблемы в Ираке, который не был действительно проблемой, мы не можем даже договориться о том, как сохранить расходы на здравоохранение из пожирая ВНП. То, что мы все можем согласиться, чтобы сделать вместо этого поставить себя прохладных новых медиа и технологий, Стив Джобс и Марк Цукерберг и Джефф Безос, и позволить им поживиться за наш счет. Наша ситуация выглядит совсем немного, как Вены в 1910 году, кроме того, что технология газета была заменена цифровой техники и венским шармом американской прохлады.

Karl Kraus

Карл Краус

 

Рассмотрим первый пункт второго эссе Краус, «НеСтр и потомков». Эссе якобы празднование Иоганна Нестроя, ведущей фигурой в Золотом веке венского театра, в первой половине 19-го века. К тому времени, Краус опубликовал его, в 1912 году, НеСтр был недооценен, неправильно истолковывать и существенно забыли, и Краус принимает это быть симптомом того, что случилось с современностью. В своем эссе «Апокалипсис», несколько лет назад, он написал: «Культура не может отдышаться, и в конце концов умер человечество находится рядом с его работами, чьи изобретение стоило нам так много нашего интеллекта, что мы было ни одного оставленного, чтобы поместить их в использовании. Мы были достаточно сложна, чтобы строить машины и слишком примитивны, чтобы сделать их служить нам «. Для меня самая впечатляющая вещь о Краус как мыслитель может быть, как рано и четко он признал расхождение технического прогресса от нравственного и духовного прогресса. Сменив века бывший, с участием научных достижений, которые бы казались чудом не так давно, привело смартфонов видео с высоким разрешением парней, бросающих Mentos в литровых бутылок Diet Pepsi и кричать «Вау!» Technovisionaries 1990-х годов пообещал, что Интернет будет вступить в новую мира во всем мире, любви и понимании, и Twitter руководители все еще стучать утопист барабан, утверждая, основополагающую кредит на арабской весны. Чтобы слушать их, можно подумать, что это было немыслимо, чтобы Восточная Европа может освободиться от Советов, не в пользу мобильных телефонов, или, что куча американцев восстали против англичан и производится Конституцию США без возможности 4G.

«НеСтр и Потомство» начинается:

«Мы не можем праздновать его память так, как потомство должно, признав долг мы призвали почтить, и поэтому мы хотим, чтобы праздновать его память, исповедуя к банкротству, что позорит нас, мы жители то время, что потерял способность быть потомство … Как мог вечный строитель не в состоянии извлечь уроки из опыта этого века? До тех пор, как там были гении, они были помещены в то время, как временных жильцов, в то время как штукатурка была еще сушки, они съехали и оставили вещи уютнее для человечества тех пор, как были инженеры, однако, дом был получить менее пригодной Бог помилует развития Лучше, что Он не позволяют художникам родиться, чем с..! утешение, что это будущее нашей будет лучше для их прожив перед нами. Этот мир! Пусть это просто попробовать, чтобы почувствовать себя потомства, и, в то инсинуации, что она обязана своим прогрессом в объезд Разума, он выдаст смех, который, кажется, говорят: Большинство стоматологов Предпочитаю Pepsodent смех, основанный на идее Рузвельта и организовано Бернард Шоу Это смех, который сделал все, и может делать все, что для техников сожгли мосты, и будущее… : все, что вытекает автоматически «.

В настоящее время, рефрен, что «нет остановки наши новые мощные технологии». Массовость устойчивость к этим технологиям практически только к вопросам охраны здоровья и безопасности, а тем временем различные логики — теории войны, технологии, из рынка — держать разворачивается автоматически. Мы оказываемся живем в мире с водородными бомбами, потому что бомбы урана просто не собирались получить работу; мы оказываемся проводя большую часть нашего бодрствования текстовых сообщений и электронной почте и Чирикания и размещения на цвет экраном гаджетов, потому что закон Мура сказал, что мы мог. Нам говорят, что, чтобы оставаться конкурентоспособными в экономическом, мы должны забыть о гуманитарных и учить наших детей «страсть» для цифровой техники и подготовить их потратить всю свою жизнь постоянно перевоспитания себя в ногу с ним. Логика говорит, что если мы хотим вещи, как Zappos.com или возможности домашнего DVR — и кто не хотел бы их? — Мы должны попрощаться с стабильности рабочих мест и привет к жизни беспокойства. Нам нужно, чтобы стать, как беспокойный, как самого капитализма.

Я не только не луддитов, я даже не уверен, оригинальные луддитов были луддитов. (Это просто казалось практическая им громить паровые ткацкие станки, которые производили их работы.) Я провожу весь день, каждый день, используя программное обеспечение и кремний, и я очарован всем о моем новом компьютере Lenovo Ultrabook кроме его имени. (Работа на нечто под названием IdeaPad искушает меня отказаться от есть идеи.) Но не так давно, когда я был достаточно несдержанные позвонить Twitter «немой» на публике, реакция Twitter наркоманов было называть меня луддитов. Nyah, ня, ня! Это было, как если бы я сказал, что это «немой» курить сигареты, кроме того, что в данном случае у меня не было никакого медицинского доказательства в поддержку меня. Люди действительно волновался, на некоторое время, что телефонов может вызвать рак мозга, но связь была показана, чтобы быть слабым к несуществующим, и теперь никто не должен беспокоиться больше.

«Эта скорость не понимает, что его достижение является важным только в возможности избежать себя. Присутствует в организме, репеллента в духе, совершенным именно так, как они, эти времена наши надеются быть настигнут времен вперед, и что дети , породил объединением спорта и машины и питается газеты, смогут смеяться даже лучше, чем … Там нет пугая их; если же дух приходит, это слово: мы уже получили все, что нужно Наука установлен. до гарантировать их герметичное изоляцию от чего-нибудь из запредельного. Эта вещь, которая называет себя мир, потому что он может совершить поездку себя в пятидесяти дней закончена, как только он может сделать математику. Посмотреть на вопрос «Что же тогда?» решительно в глаз, он по-прежнему пользуется доверием считаться с все не складывается. И мозг имеет едва намек, что день великого засухи осенило. Тогда последний орган замолкает, но последний машина идет на гудение, пока даже не стоит на месте, потому что его оператор забыл Слово. Для интеллект не понимал, что, в отсутствие духа, она может расти достаточно хорошо в пределах ее собственной генерации, но потеряет способность к воспроизводству себя. Если дважды два действительно четыре, то, как они говорят, что это, это из-за того, что Гете написал стихотворение «Океан спокоен». Но теперь люди знают, продукт дважды два так точно, что через сто лет они не смогут понять это. «То, что никогда раньше существовал, должно быть, вошел в мир. Адской машиной человечества «.

Из всех линий Краус, это, вероятно, тот, который означал, что самое главное для меня. Краус в этом отрывке вызывающие Ученик Чародея — непреднамеренное развязывание сверхъестественным разрушительные последствия. Хотя он говорит о современной газеты, его критика относится, пожалуй, еще лучше современной technoconsumerism. Для Краус, адская вещь о газетах было их мошенническими связь Просвещения идеалов с неустанной погоне за прибылью и властью. С technoconsumerism, гуманист риторики «наделения полномочиями» и «творчество» и «свобода» и «связь» и «демократия» подстрекает откровенный монополизм техно-титаны, новая адская машина кажется более не подчиняться ничего, кроме собственной логики развития , и это гораздо более enslavingly привыкание, и гораздо более потворство худшим импульсы людей, чем когда-либо были газеты. В самом деле, то, что Краус будет позже скажет о Нестроя сейчас можно сказать, самого Крауса: «он атакует свои маленькие окрестности с неровности, достойной более поздней причины.» Прибыль и выдвижения из венского прессе были ничтожно мала по меркам современных технологий и СМИ гигантов. Море тривиальных или ложные или пустые данные в миллионы раз больше сейчас. Краус был лишь прогнозирования, когда он представлял себе день, когда люди забыли, как складывать и вычитать, а теперь трудно получить через еду с друзьями, не кто-то достижения для мобильный для получения вида самом деле это раньше было ответственность мозга помнить . Техно-ускорители, конечно, не вижу ничего плохого здесь. Они указывают на то, что человеческие существа всегда аутсорсинг памяти — до поэтов, историков, супруги, книг. Но я достаточно ребенка 60-х годов, чтобы увидеть разницу между давая ваш супруг помнить дни рождения и передав основной функцией памяти ваших племянниц »к глобальной корпоративной системы управления.

«Изобретение для разрушая Koh-I-Noor [в то время, крупнейший в мире бриллиант], чтобы сделать его свет доступными для всех, кто не имеет его. Для пятидесяти лет он работал, машина, в которой Ум положить в передней появляться на задней как печать, разбавляя, распространение, уничтожение. даритель теряет, получатели разорены, и посредники зарабатывают на жизнь … »

Так вот вкус Krausian прозы. Вопрос, который я хочу рассмотреть пояс: Почему Краус так зол? Он был поздним ребенком в процветающей, хорошо усваивается еврейской семье, чей бизнес генерируется достаточно большой доход, чтобы сделать его финансово независимым на всю жизнь. Это в свою очередь позволило ему опубликовать Die Fackel именно так, как он хотел, не пойдет на уступки рекламодателей и подписчиков. У него был узкий круг хороших друзей и гораздо больший круг поклонников, многие из них фанатичным, некоторые из них известен. Хотя он никогда не женился, у него было несколько блестящих дел и один глубокий долгосрочные отношения. Его только значительной проблемой здравоохранения был искривление позвоночника, и даже это было в пользу освобождения его от военной службы. Итак, как же человек так очень повезло стать Великий Ненавистник?

Интересно, если он был так зол , потому что он был так привилегированных. Позже в эссе Nestroy, Великая Ненавистник защищает свою ненависть так: «Кислота хочет блеск, и ржавчина говорит, что это только к коррозии.» Краус ненавидел плохой язык, потому что он любил хороший язык — потому что он имел дары, как интеллектуальный и финансовый, воспитать эту любовь. И человек, который был удачлив в жизни не может помочь ожидали мир, чтобы продолжать идти в путь свой: когда мир настаивает на идущих неправильным образом, коррумпированные и безвкусных способами, он чувствует себя преданной им. И так он сердится, а сам гнев далее изолирует его и усиливает его чувство особости.

Amazon.com CEO Jeff Bezos

Генеральный директор Amazon.com Джефф Безос

Amazon.com основатель и главный исполнительный Джефф Безос. Он не может быть антихрист, но он, конечно, выглядит как один из четырех всадников ». Фотограф: Рекс Ристедт / ВРЕМЯ & LIFE изображения

Как и любой художник, Краус хотел быть индивидуальный . Большую часть своей жизни он был вызывающе анти-политическая; он, казалось, образуют профессиональные союзы почти с намерением позже торпедировать их эффектно. Учитывая, что любимая игра Крауса был Король Лир , я думаю, он, возможно, видели свою судьбу в Корделии, заветной конце ребенка, который любит царя, и кто, ​​именно потому, что она была привилегированным дочь, в безопасности в царских любви, имеет персональный целостность отказаться унижать ее язык и лгать ему в его детство. Привилегированный установить Kraus тоже на пути к будучи независимым от частных лиц, но мир, казалось стремящихся сорвать его. Это разочарованы ему путь Лир разочаровывает Корделия, а в Краус это стало рецептом для гнева. В своем стремлении к лучшему миру, в котором истинная индивидуальность удалось, он продолжал применяя кислоты гнева Своего, чтобы все, что было ложным.

Позвольте мне обратиться к собственным примером, так как я читал его в истории Крауса в любом случае.

Я был поздним ребенком в любящей семье, которая, хотя это не было почти процветающим достаточно, чтобы я рантье, действительно было достаточно денег, чтобы поместить меня в хорошее общественное школьный округ и отправить меня в отличной колледже, где я учился любить литературу и язык. Я был белый, мужчина, гетеросексуал американец с хорошими друзьями и совершенном здоровье. И все же, за все мои привилегии, я стал очень сердитый человек. Гнев обрушился на меня так близко во времени, чтобы, когда я влюбился в письменной Краус о том, что два вхождения практически неотличимы.

Я не был рожден сердиться. Во всяком случае, я родился обратное. Это может звучать как преувеличение, но я думаю, что это правильно сказать, что я ничего не знал о гневе, пока я не был 22. В юношеском возрасте, у меня были моменты моей угрюмости и бунт против власти, но, как Краус, я бы был минимальный конфликт с моим отцом, и худшее, что можно сказать обо мне и матери было то, что мы спорили, как старый супружеская пара. Настоящее гнев, гнев, как образ жизни, не было чуждо мне, пока один конкретный день в апреле 1982 года. Я был на пустынный железнодорожной платформе в Ганновере. Я приехал из Мюнхена и ждал поезда в Берлин, это был темно-серый Немецкий день, и я взял горсть немецких монет из кармана и начал бросать их на платформе. Был элемент антинемецкой враждебности в этом, потому что я недавно был ужасный опыт с скупой старой немки и сделал мне хорошо представить себе другие скупой старые немок наклоняясь, чтобы поднять монеты до , как я знал, что они, и тем самым усугубляя их коленных и тазобедренных боли. То, как я бросил монеты, тем не менее, был в более общем сердиться. Я был зол на мир таким образом, я никогда не был прежде. Непосредственной причиной моего гнева была моя неспособность заниматься сексом с невероятно красивая девушка в Мюнхене, за исключением, что он на самом деле не был отказ, это было решение с моей стороны. Через несколько часов, на платформе в Ганновере, я отметил свое вступление в жизни, которые пришли после этого решения на выбрасывая мои монеты. Тогда я сел в поезд и вернулся в Берлин, где я жил на грант Фулбрайта, и поступил в класс по Карл Краус.

В качестве свадебного подарка, через три месяца после того как я вернулся из Берлина, мой колледж немецкий профессор Джордж Эйвери дал мне в твердом переплете издание великого критика, Крауса в нацизма Третья Вальпургиева ночь . Джордж, который открыл мне глаза на связи между литературой и живых жизни, становится чем-то вроде второй отец для меня, отец, кто читал романы и обнял все удовольствия. Я был хорошим студентом из его, и это, должно быть, желание доказать себя достойным, чтобы продемонстрировать свою любовь, которая привела меня в течение нескольких месяцев после моей свадьбы, чтобы попытаться перевести два трудных эссе Краус я принес домой из Берлина.

Я делал свою работу во второй половине дня, после шести или семи часов писать рассказы, в спальне маленькой квартире Сомервилла, что моя жена и я были аренду за $ 300 в месяц. Когда я закончил проекты двух переводов, я послал их к Джорджу. Он вернул их несколько недель спустя, с маргинальными обозначений в его микроскопической почерком, и с письмом, в котором он аплодировали мои усилия, но сказал, что он также может видеть, как «чертовски трудно» это было перевести Kraus. Принимая его намек, я посмотрел на черновиках свежим взглядом и был обескуражен, чтобы найти их высокопарным и почти нечитаемым. Почти каждое предложение нужно работать, и я был так стерт работой я уже сделал то, я похоронил страницы в папку с файлами.

Но Краус изменилась меня. Когда я отказался от рассказов и вернулся в моем романе, я был помнить о его моральной пылом, его сатирического гнева, ненависти СМИ, его поглощенность апокалипсиса, и его смелость как приговор-писателя. Я хотел, чтобы выставить противоречия Америки путь он подвергается Австрии, и я хотел сделать это с помощью романа, популярной жанр, который презирал Краус но я не сделал. Я все еще ​​надеялся закончить свой ​​проект Kraus тоже после мой роман сделал меня известным и миллионером. В честь этих надежд, я собрал вырезки из Sunday Times и ежедневной Boston Globe , который моя жена и я подписаны. По некоторым причинам — возможно, успокоить себя тем, что другие люди тоже женились — я прочитал страниц свадьбы религиозно, отсечения такие заголовки, как «Синтия Pigott Живу с Луи Бэкон» и, мой любимый, «Мисс LeBourgeois жениться Writer».

Я прочитал глобус с особенно холодной Krausian глаза, и он услужливо ярость меня своей тривиальности и его дрянной корректуры и его dopily Punning погодных заголовках. Я был так встревожен безродного, бессмысленной «остроумия» из Лобовое всплеск, который я себе не развлечь семью кого-то убил в автокатастрофе, и Autumnic Бальзам, который оскорбил мое чувство серьезности ядерной опасности, что я, наконец, написал slashingly Krausian письмо в редакцию. Глобус напечатаны письмо, но ему удалось, с характерным беспечности, чтобы калечить свою кульминационный пункт, как Автоматическая Бальзам, тем самым делая моя точка непонятно. Я был так разгневан, что я позже посвятил много страниц моего второго романа высмеивать то, что хреново бумаги глобус был. Мой гнев тогда — направлены не только на СМИ, но в Бостоне, Бостон водители, люди в лаборатории, где я работал, компьютер в лаборатории, моя семья, семья моей жены, Рональд Рейган, Джордж Буш-старший, литературные теоретики, в минималистский фантасты то в моде, и мужчины, разведенные своих жен — чуждо мне. Это, должно быть, было связано с глубокой изоляции моего супружеской жизни и с беспощадностью, с которой, на мой амбиций и бедности, я отрицал себе удовольствие.

Был, вероятно, также, как я уже утверждал, элемент гнева привилегированного человека в мире за разочарование его. Если бы я оказался не хватает этого гнева, чтобы сделать мне младший Kraus, что это было из-за жанра я выбрал. Когда хардкор сатирик удается добиться некоторую популярность, это может означать только то, что его аудитория не понимает его. Отсутствие аудитории которого Краус мог уважать был предрешен, и поэтому он никогда не должен был перестать быть зол: он мог быть Великий Ненавистник за письменным столом, а затем он мог отложил перо и есть уютный личную жизнь с его друзья. Но когда писатель находит аудиторию, даже по самой мелочи, он или она находится в другом отношении к нему, потому что отношение основано на признании, а не недоразумение. С связи, как, что, с аудиторией, как, что, она становится просто нечестно оставаться так зол. И умственная работа, что художественная литература принципиально требует, что представить себе, что это походит, чтобы быть кем-то вы не, еще больше подрывает гнев. Чем больше я писал романы, тем меньше я доверял своею праведностью, и более склонны я должен был симпатиях людей, как наборщиков на глобус. Кроме того, как Интернет пришел к власти, распространение информации, которая может быть доверенный так мало, как стоит читать ее, я стал так благодарна работ, как Таймс и глобус для еще существующих, и для продолжения платить полпути ответственных журналистам по представлению , что я потерял всякий интерес к разрывая их.

Так вот, где-то в 90-х годах, я взял свои плохие переводы Краус из моего активного картотеке и положить их в более глубокие хранения. Предложения Краус никогда не остановлен в моей голове, но я чувствовал, что я перерос Kraus, чувствовал, что он был сердитый молодой человек вроде писателя, в конечном счете, не вид романиста писателя. Что теперь привлек меня к ним, в частности, мой нытье ощущение, что апокалипсис, после кажущейся отступать на некоторое время, по-прежнему на картинке.

В своем маленьком уголке мира, который должен сказать американской фантастики, Джефф Безос из Amazon, возможно, не антихрист, но он, конечно, выглядит как один из четырех всадников. Amazon хочет мир, в котором книги либо самиздатовские или опубликованы самим Amazon, с читателями зависимых отзывов Amazon в выборе книг, и с авторами, ответственных за собственного продвижения. Работа yakkers и твитеры и braggers, и людей с деньгами, чтобы заплатить кого-то в большом количестве сотни пятизвездочных отзывов для них, будет процветать в этом мире. Но то, что происходит с людьми, которые стали писатели , потому что yakking и чирикают и хвастовство чувствовал к ним, как невыносимо мелких форм социального взаимодействия? Что происходит с людьми, которые хотят общаться на глубине, человека к человеку, в тихом и постоянство печатного слова, и которые были сформированы их любви писателей, которые писали, когда публикация еще заверил своего рода контроля качества и литературных репутаций были более считанные саморекламы уровнях громкости,? Как все меньше и меньше читатели могут найти свой ​​путь, на фоне всего шума и разочаровывающих книг и фальшивых отзывов, к работе производимого нового поколения этого вида писателя, Amazon хорошо на своем пути к созданию писателей в вид бесперспективно работники которых ее подрядчики используют в своих складах, трудясь труднее меньше и меньше, имея никаких гарантий трудоустройства, потому что склады расположены в местах, где они только бизнес найма. И чем больше населения, проживающего как тех работников, тем больше давление на цены книжных и чем больше давить на обычных книжных магазинах, потому что, когда вы не делаете много денег вы хотите развлечения бесплатно, а когда ваша жизнь сильно вы хотите мгновенное удовлетворение («Ночь бесплатная доставка!»).

Но так физическое книга выходит в список находящихся под угрозой исчезновения видов-, так ответственные книга обозревателей вымирают, так независимые книжные магазины исчезают, поэтому литературные романисты призван в Дженнифер-Weinerish саморекламы, поэтому большой шестерки издатели убивают и пожирают Amazon: это выглядит как апокалипсис, только если большинство ваших друзей писатели, редакторы или книготорговцев. Плюс, возможно, что история не закончилась. Может быть, интернет эксперимент в потребительском рассмотрении приведет к такой вопиющей коррупции (уже одна треть всех интернет-обзоров продукции, как говорят, быть поддельным), что люди будут требовать возвращения профессиональных авторам. Может быть, экономически значительное число читателей придут к осознанию человеческие и культурные издержки амазонских гегемонии и вернуться к местных книжных магазинах или по крайней мере barnesandnoble.com, которая предлагает те же книги и превосходную чтения электронных книг, и чьи владельцы имеют прогрессивное политика. Может быть, люди будут получать, как надоело Twitter, как они когда-то заболел сигарет. Щебетать и последние модели Facebook, для зарабатывания денег еще, как мне кажется, как одной схеме часть пирамиды, одна часть желаемое за действительное, и одной части противно panoptical наблюдения.

Я мог, это правда, сделать большую апокалиптический спор о логике машины, которая в настоящее время глобальный характер и ускоряет denaturisation планеты и стерилизации ее океаны. Я мог указать на трансформации бореальных лесов Канады в токсической озера Тар-пески побочных продуктов, нивелирование оставшихся лесов Азии для китайского производства ультра-дешевый крыльца мебели в Home Depot, строительства плотины на Amazon и эндшпиле четкой рубка своими лесами на говядину и добычи полезных ископаемых, всего мышлении «Винт последствия, мы хотим купить много дерьма, и мы хотим его купить дешево, с ночевкой бесплатной доставкой.» А между тем перегрев атмосферы, тем временем бедственное чрезмерное использование антибиотиков в агробизнесе, тем временем широкое мастерить с сотовыми nucleii, которые вполне могут оказаться как катастрофическое, как возиться с атомной nucleii. И, да, термоядерные боеголовки по-прежнему в своих шахтах и ​​подводных лодок.

Но апокалипсис не обязательно физическое конец света. Действительно, слово более непосредственно подразумевает элемент конечного космического суда. В хроники Крауса в преступлений против истины и языка в Последний день человечества, он имеет в виду не просто физическое уничтожение. На самом деле, название его пьесы были бы лучше оказана на английском языке как Последние дни человечества: «dehumanised» не означает «обезлюдели», и если первая мировая война положила конец человечества в Австрии, это не было потому что не было уже никаких людей там. Краус был потрясен кровавой бойни, но он видел это в результате, а не причиной, о потере человечности людей, которые еще ​​жили. Живут, но проклятый, космически проклятых.

Но суждение, как это, очевидно, зависит от того, что вы подразумеваете под «человечества». Нравится мне это или нет, мир создается по адской машины technoconsumerism еще мир сделаны людьми. Пока я пишу это, кажется, что половина рекламы на телевидении являются показывая людей склонившись над смартфонов; есть особенно вредный / великий, в котором все двадцатилетних на свадьбе ничего не делают, но принимая смартфонов фотографии и текстовые их друг с другом. Для описания этого мрачный спектакль в апокалиптических терминах, как «дегуманизации» свадьбы, состоит в продвижении конкретного морального концепцию человечества, и если вы будете следовать Ницше и отклонить моральное суждение в пользу эстетической одного, вы сразу же столкнулся по убедительной связи Бурдье asethetics с классом и привилегий, и, следующее, что вы знаете, вы переводите Последние дни человечества как  Последние дни отдавая то, что я лично считаю Красивая.

А может быть, это не такая уж плохая вещь. Может быть, апокалипсис, как ни парадоксально, всегда индивидуальны, всегда личные. У меня есть краткое владения на Земле, в квадратных скобках по бесконечностей небытие, и во время первой части этой пребывания я формирую привязанность к определенному набору человеческих ценностей, которые в форме неизбежно моими социальными обстоятельствами. Если бы я родился в 1159 году, когда мир был более устойчивым, я хорошо, возможно, чувствовал, на 53, что следующее поколение будет делиться мои ценности и ценить те же самые вещи я оценил; не апокалипсис не принято. Но я родился в 1959 году, когда телевидение было то, что вы смотрели только в прайм-тайм, и люди писали письма и положил их в почте, а каждый журнал и газета была надежной книги раздел, и маститые издатели сделали долгосрочные инвестиции в молодые писатели и Новая критика воцарился английском отделении, и бассейн Амазонки был цел, и антибиотики использовались только для лечения серьезных инфекций, не закачивается в здоровых коров. Это было не обязательно лучший мир (у нас был бомбоубежища и отделены бассейна), но это был единственный мир, который я знал, чтобы попытаться найти свое место в качестве писателя. И поэтому сегодня, 53 лет спустя, сигнал жалоба Крауса в — что связь технологии и СМИ сделало людей безжалостно, ориентированные на настоящее и забыв о прошлом — не могу помочь звон верен мне. Краус был первым великим экземпляр писателя полностью испытывает, как современность, суть которого является ускорение темпов перемен, само по себе создает условия для личного апокалипсиса. Естественно, потому что он был первым, изменения почувствовал частности и уникальный для него, но на самом деле он был регистрации что-то, которая стала непременным атрибутом современности. Опыт каждого последующего поколения настолько отличается от предыдущего, что будет всегда находиться люди, которым кажется, что любая связь из ключевых ценностей прошлого были потеряны. Пока современность длится, все дни будет чувствовать себя кому-то как последние дни человечества.

♥♥♥

Если вы нашли это сообщение полезным для себя, пожалуйста, расскажите о нём другим людям или просто дайте на него ссылку.

————————————————————————————————————–

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерства: http://book-writing.narod.ru

или http://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Услуги редактирования рукописей:  http://book-editing.narod.ru

или  http://editingmanuscript.wordpress.com/

Наёмный писатель:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

или http://writerhired.wordpress.com/

Пишите мне лично:  likhachev007@gmail.com

Интерактивный роман для айпеда

Beside-Myself

Роман «Вне себя» Джеффа Гомеса, или тревоги издателя по поводу содержания электронных книг

Автор Jeff Gomez является вице-президентом по он-лайн продажам и маркетингу крупнейшего издательского дома Penguin Group USA. В представленной статье он рассуждает о том, что «когда дело доходит до вопроса о книги, мы рассматриваем во всех неправильных местах».

Переводить статью мне, как всегда, некогда, даю в машинном переводе.

 

В 1972 году фильм Вима Вендерса «Тревога вратаря на штрафной удар», само по роману Питера Хандке, молодой вратарь приостановлено его команде за поражение в игре идет на убийственное веселье в маленьком городке, который никто, кроме его жертвы замечают . В конце фильма, он идет смотреть футбольный матч другой команде. Находясь там, он просит коллег зрителю, чтобы попытаться сосредоточиться на вратаря — в ​​этот момент ничего не делает многое, — а не вперед, а крылья погоня, удары и передачи мяча. Главный герой фильма указывает, что это трудно сделать, наших глаз и нашего внимания — всегда хотят ехать туда, где происходит действие.

Я беру фильм, и его последней сцене, чтобы быть обвинительное заключение одержимость общества с гламурные темы по сравнению с другими, которые являются более важными, но, возможно, мирского. В политике, например, вы редко слышим о необходимости финансирования инфраструктуры. Сохранение наших дорог и мостов, отремонтировано и безопасно всегда проигрывает более зажигательным социальных или финансовых вопросов, собирающих км от заголовков и часы новостей.

«На экране должно было быть безграничным, портал в другое измерение … но романы просто торгуются одного контейнера на другой».

Я думаю об этом с точки зрения публикации, потому что, когда дело доходит до вопроса о книги, мы рассматриваем во всех неправильных местах. Чтобы вернуться в фильм Вендерса, мы слишком нетерпеливы, чтобы сосредоточиться на вратаря, и все мы хотим следовать находится мяч.Огромное количество внимания, поэтому уделяется более или менее поверхностной части обсуждения: ценообразование, форматов, бизнес-модели, последние гаджеты. Что в настоящее время в стороне являются наиболее важными аспектами цифрового будущего литературы. А именно, как мы можем использовать цифровые устройства, чтобы изменить способ рассказывать истории? Как будет меняться книгу романа? А как будет реагировать писателей в мире, где они могут думать за пределами текста, печати и обложки?

Роман помог успех приемных публикации, так как она была изобретена Сервантеса более 400 лет назад, и все читатели более десяти лет в приход книги, испытывают истории на экране так же, как они делают на странице.На самом деле, Apple недавно подала патент на «анимированный графический интерфейс пользователя», который является в основном цифрового страницы поворота. Там, где мы могли бы быть инновационной, мы просто создаем другую skeuomorph.

Он не должен был быть таким. На экране должно было быть безграничным, портал в другое измерение. Магическое зеркало, в котором действительно что-то может появиться: слова, картинки, видео, звуковые.И все же романы просто торгуются одного контейнера на другой, с историями внутри. В связи с этим, будущее до сих пор оказалась иллюзией, если бы не неудача.

Мой собственный вклад в это обсуждение недавно выпустила IPad приложение романа «Вне себя». Это интерактивный роман, который позволяет читателю самостоятельно выбирать порядок, случайное содержание романа, организовать их, как ITunes плейлист, или следуют один рассказчик вокруг на время (и, если они это сделают, они получают окончание специально для этого рассказчика). Есть также ссылки живут в романе поддельные веб-сайты, полностью функционирующий адрес электронной почты, чтобы персонажи (и мне), наряду с интерактивным меню, оригинальные фотографии и музыку, интеграция с Facebook и Twitter, и многое другое.

Роман «Вне себя» опирается на печать на основе обещаний Б. Джонсон и Хулио Кортасар, и плавно переводит свои эксперименты в цифровом мире, позволяя читателям принять активное участие в том, как они переживают эту историю. В эпоху, когда потребители содержания все чаще становятся смены этого содержания — будь то затирания до песен, создание видео пародии, или рубить свои любимые мелодии в мелодии — некоторые аспекты литературе последовать их примеру.

«Потребителей контента всё чаще становятся изменять содержание».

Другие недавние проекты также указали путь к объединению технологии и истории. Тихая история , визуально арест «литературное произведение», используя реальные места и толпа источников переходы, и анимированные книги Марк Данилевски автора романа Пятьдесят Год Меч , а также выйти за пределы и границы письма и чтения. Это, я думаю, будущее романа: сочетание повествования о прошлом с технологическими подвигами настоящего и будущего.

Это не то, что издатели не пытаются, имели место многочисленные примеры повышенной электронные книги и приложения. (Раскрытие: За последние десять лет я работал для двух из большой шестерки издателей в Нью-Йорке, и продолжают делать это.) Проблема в том, что почти все «дополнительные услуги» будут добавлены после того, цифровой Усовершенствования пытаются турбонаддувом что в противном случае стандартная история. Вот почему усовершенствования иногда чувствую, поверхностное. Ситуация сродни раскрашивание цифрового кино, нет ничего плохого в оригинальной черно-белой пленке. Вместо того, что должно произойти, это то, что писатели должны думать цифровой с самого начала, представляя роман как нечто технологии как часть своей ДНК, а не как дальний родственник.

Я также думаю, что литературный истеблишмент должна охватывать цифровое рассказывание историй. Он настолько привык к и комфортно, старый критериями и ссылки, кажется, не желают искать в другом месте для вдохновения. Статья в New York Times, оценил последние несколько романов под влиянием в 1922 году книга Джеймса Джойса Улисс . И хотя эти прекрасные романы — каждая достойна внимания раз — и Джойс является важным и прочного пробным камнем, я думаю, мы должны расширить наши литературные горизонты. Прошлое пролог, но если мы тратим слишком много времени на переработку литература Вчера мы будем превращаться в не более чем чернилах Уроборос.

Другая статья, от этого в декабре прошлого года в Атлантическом озаглавленной «Как Millennials любит читать новости? Очень похоже на их бабушки и дедушки «,  цитирует доклад Pew заявив, что «молодые мобильные читатели не хотят приложений и мобильных браузеров, которые похожи на будущее. Они хотят, чтобы программы, которые выглядят как прошлое». И я могу понять, почему это. Все они читают книги из прошлого. Millennials хотят «печать, как опыт», потому что большинство того, что они читают, когда дело доходит до книг, это просто электронная факсимильная печатной продукции. Когда дело доходит до Великого Гэтсби, я хотел бы его в бумагу тоже. Но я также хочу новый опыт.

Истории началось еще до изобретения книги: как устные рассказы, читали стихи, узлы на веревке или даже просто звуком и ритмом. И рассказы будут продолжать развиваться. Но мы не можем позволить тот факт, что эти новые итерации то, что мы дорожим удерживать нас от обнимая их. Как символ Вуди Аллена в Энни Холл говорит Дайан Китон о фотографии: «Это интересно, потому что это новая форма, и набор эстетических критериев не появились еще».

Мы не имеем инструментов судить, не говоря уже названия, эти новые «литературных произведений», которые существуют в настоящее время. И никто, похоже, готова взять время, чтобы попытаться выяснить, новый язык для идентификации, количественного и критиковать то, что, как мы надеемся следующий метаморфозы в длинную линию романа инноваций и преобразований. Потому что это действительно очень просто. Как Китон ответила на комментарий Аллена на фотографии, «Вы хотите сказать, является ли это хорошая фотография или нет?» В конце концов, это все, что нам действительно нужно знать.

————————————————————————————————————-

Узнать больше вы всегда можете в нашей Школе писательского мастерства: http://book-writing.narod.ru

Услуги редактирования рукописей:  http://book-editing.narod.ru

Наёмный писатель:  http://writerlikhachev.blogspot.com/

Пишите мне лично:  likhachev007@gmail.com

Е-книги не зачитывают до дыр

Обзор показывает: каждый третий E-читатель в США используется гаджеты только один раз

Данные исследования опубликованы 12 ноября 2012 г. в США. 35% процентов из 2000 опрошенных владельцев устройств для чтения электронных книг использовали их всего один раз. 17% опрошенных заявили, что они использовали свои устройства, по крайней мере, один раз в неделю, а 29% указали, что они пользовали свои гаджеты каждый день.

Тогда тех, кто читал электронные книги только один раз, спросили: почему они не используют свои устройства ещё раз?  57% из них сказали, что они были слишком заняты, 22% заявили, что гаджет — это был подарок, что он им просто не нужен, а 25% указали, что они предпочитают бумажные книги.

Кроме того, 37% респондентов выразили сожаление, что купили электронную книгу, это было глупость, но 29% сказали, что планируют продавать свои электронные книги.