About Сергей Лихачев

Я писатель, редактор, литературный наставник, предприниматель. Пишу романы, сатиру, пьесы, стихи-хайку. Литературный редактор - специализируюсь на романах и триллерах, фантастике и фэнтези, биографиях и мемуарах, драматургии, смешанных жанрах. У меня два высших образования, кандидат наук. Женат, есть взрослые дети. Благополучный человек.

Уроки поэтического мастерства. 1. Субъектная организация поэтического произведения. Поэтический субъект и автор. Lessons of poetic skill. 1. Poetic subject and author

Москва, усадьба Покровское Глебово-Стрешнево

Специфика лирики как рода литературы заключается в том, что здесь «на первом плане единичные состояния человеческого сознания: эмоционально окрашенные размышления, волевые импульсы, впечатления, внерациональные ощущения и устремления». Независимо от избранной темы определённое состояние сознания так или иначе всегда раскрывается в лирическом произведении. Если изображается пейзаж, он существует не сам по себе, а в восприятии некоего субъекта:

«Куда ни обращаю взор,

Кругом синеет мрачный бор

И день права свои утратил».

                          Афанасий Фет, «Лес»

Определённо-личное предложение, употреблённое в первой строчке, свидетельствует о том, что некий субъект увидел этот лес и обратил внимание именно на эти детали. Если нет непосредственных указаний на наличие воспринимающего субъекта, характерен сам выбор деталей, использование эмоционально-оценочных слов, тропов, интонационно-синтаксических средств и т.д. Вот начало стихотворения Есенина «Топи да болота…»:

«Топи да болота,

Синий плат небес.

Хвойной позолотой

Взвенивает лес».

В поле зрения поэта ― земля, небо, лес между ними. Они не просто названы, но и охарактеризованы: метафора «синий плат небес» вызывает ассоциации с фольклором, хвойная позолота выдаёт пристального наблюдателя (хвоя зелёного цвета, но солнце её золотит), неологизм «взвенивает» ― метонимия, намёк на птиц, задевающих ветви.

Итак, когда мы читаем поэтический текст, мы можем по разным признакам воссоздать образ того, кто говорит с нами с его помощью. Этот образ принадлежит не автору стихотворения, а поэтическому субъекту — он возникает во время чтения каждого конкретного стихотворения, поэмы или цикла стихов и не существует за их пределами. Но это не значит, что поэт никак не влияет на то, каким будет видеть субъекта читатель: он, насколько может, предсказывает реакцию читателя, создаёт вполне определённый образ субъекта.

В поэзии прошлых эпох субъект часто подчинялся требованиям жанра: читатель заранее предполагал, что субъект торжественной оды будет восхищаться победами русского оружия и величием монарха, а субъект элегии — оплакивать ушедших близких или любовные горести. Различные жанры в разной степени требовали определённости субъекта, при этом возникал особый потенциал художественной выразительности — сознательное отступление от жанровых требований.

В современной поэзии уникальный и независимый субъект создаётся в каждом стихотворении, хотя отдельные поэты могут стремиться создать единого субъекта для всех своих произведений (это один из способов создать некое важное для автора надтекстовое единство).

Самый простой способ указать на поэтический субъект — использовать местоимение «я». Иногда кажется, что появление «я» в поэтическом тексте означает, что с нами говорит его автор и что с помощью этого текста мы видим мир его глазами и даже можем узнать что-то о самом авторе. Но это не так: поэт, который использует это местоимение, всегда особым образом конструирует субъект стихотворения. Где пролегает граница между субъектом и поэтом, читатель сказать не может. Более того, часто на этот вопрос не может ответить и сам поэт. Пример — Елена Гуро. Субъект её стихов часто оплакивал потерянного сына, и большинство читателей были уверены, что в жизни поэтессы действительно случилась такая утрата, однако у Гуро не было детей.

Для того чтобы создать впечатление авторского голоса, поэту необязательно употреблять местоимение «я». Подобный эффект может создаваться разными способами: поэт может сообщать подробности из своей жизни, в которые читателю легко поверить, либо открыто заявлять, что текст написан «от первого лица». Хотя субъект может явно характеризовать себя, в большинстве случаев мы судим о нём по косвенным данным: по деталям, которые он упоминает, по словам, которые он выбирает, по особенностям его взгляда на мир. Речевая характеристика субъекта помогает читателю составить представление о том, с кем он имеет дело. В ход могут пойти самые разные языковые средства: высокие или просторечные слова, обороты и формы, простое или усложненное строение фразы.

Например, слова из церковного обихода часто встречаются в стихах поэта и священника Сергея Круглова, и их употребление свидетельствует о том, что субъект его стихов если и не совпадает с автором, то не менее, чем автор, причастен к жизни церкви:

«Молодой дьякон, вбегле хиротонисан,

С плачем просыпается: приснилось ему,

Что служил он лихорадочно, среди каких-то кулис,

И пахло мышами, а сцена ползла во тьму.

Что служил он с потным позором, в одних трусах,

В ораре́, прилепленном скотчем к плечу, бледный, как мел,

И голос дрожал, а в уничтожающий ответ

Хор незримый «анаксиос!» гремел».

О погружённости субъекта в церковные реалии говорят здесь не только общеизвестные понятия и образы (дьякон и хор незримый), но и специфические слова греческого происхождения, значение которых известно далеко не всякому читателю: хиротонисать (наделять человека саном, дающим право совершать церковные обряды), орарь (лента из цветной ткани, часть облачения дьякона), анаксиос (буквально «недостоин» — возглас, который произносится при снятии сана), даже наречие вбегле́ представляет собой церковнославянизм, обычно не встречающийся в общеупотребительном языке. Таким образом, субъект этого текста сразу получает целый ряд косвенных характеристик, позволяющих точнее определить его.

Некоторые поэты ищут способы указать на различие субъекта и автора, другие пытаются создать иллюзию их близости. Иногда поэт целенаправленно конструирует такой субъект, который максимально отличается от него самого, и подчёркивает это отличие. Например, текст может быть написан от лица какого-либо исторического персонажа (так происходит в стихотворении Брюсова «Я — вождь земных царей и царь, Ассаргадон…») или от представителя такой социальной группы, к которой никак не может принадлежать поэт (например, русский поэт XIX — начала XX века мог писать от лица цыгана, при том, что в силу социальных причин цыган в Российской империи вряд ли стал бы печатающимся поэтом). В таких случаях говорят о ролевой лирике, а субъекта такой лирики часто называют авторской маской.

В современной поэзии ролевая лирика встречается относительно редко: она задаёт слишком жёсткую границу между автором и поэтическим субъектом, в то время как в поэзии последнего полувека наблюдается интерес к тому, чтобы сделать эту границу более гибкой, заставить читателя каждый раз заново решать, с кем он имеет дело — с автором или сконструированным им поэтическим субъектом. Несоответствие, которое неизбежно возникает между автором и поэтическим субъектом, часто находится в центре внимания современных поэтов. Яркий пример такого сложного отношения к субъекту можно найти в поэзии Дмитрия Пригова: этот поэт часто употреблял местоимение первого лица, но при этом в каждом случае находил возможность подчеркнуть, что читатель имеет дело не с «я» поэта, а с искусственно созданным субъектом. В 1980—1990-е годы стихи Пригова вызывали дискуссии о том, есть ли в них хотя бы след автора как человека. Однако поэт самой своей практикой показывал, что это неверная постановка вопроса — поэтический субъект всегда сконструирован, и включает ли эта конструкция что-то от «живого поэта», сказать никогда нельзя:

«Килограмм салата рыбного

В кулинарьи приобрёл

В этом ничего обидного —

Приобрёл и приобрёл

Сам немножечко поел

Сына единоутробного

Этим делом накормил

И уселись у окошка

У прозрачного стекла

Словно две мужские кошки

Чтобы жизнь внизу текла».

В этом стихотворении Пригов намеренно обошёлся без местоимения «я», однако оно часто воспринималось читателями как повествование от первого лица (благодаря узнаваемости советских реалий и автобиографическому совпадению — у поэта был сын). На первый взгляд, в стихотворении говорится о нежной любви к сыну, но при этом почти каждая строчка заставляет задуматься о том, мог ли интеллектуал Дмитрий Александрович Пригов сказать всё это всерьёз. Стихотворение выглядит «неумелым» и одновременно издевательским (как многие стихи этого поэта). Неудачные и попросту смешные выражения появляются здесь почти в каждой строке: это и три раза повторенный глагол «приобрёл» (как будто поэт не мог придумать рифму к этому слову), и «единоутробный сын», и «кулинарья» вместо кулинарии и т. д. Всё это заставляет думать, что поэт сознательно затрудняет читательское восприятие — одновременно указывает и на то, что стихотворение написано от лица человека Пригова, а не искусственно сконструированного субъекта, и на то, что человек Пригов никак не может говорить в этом стихотворении от собственного лица.

В других случаях поэты конструируют субъект так, что он кажется полностью совпадающим с автором. Такое совпадение часто называют прямым высказыванием. Например, в стихотворении Веры Павловойсообщаются реальные подробности биографии поэта:

«На четверть — еврейка.

На половину — музыкантша.

На три четверти — твоя половина.

На все сто — кто?»

Читателю этого стихотворения сообщают реальные подробности, но при этом ясно, что они далеко не всё говорят нам о человеке Вере Павловой. Даже когда поэт придаёт субъекту свои реальные черты, он умалчивает о чём-то: субъект конструируется из отдельных черт, действительно принадлежащих поэту. Эти черты придают тексту особую убедительность, создают ощущение подлинности — как будто мы слышим голос самого поэта. Важно понимать, что это только иллюзия. Поэт и субъект — это не одно и то же. Но автор может наделять поэтического субъекта собственной биографией. Если нам нравится стихотворение, мы часто хотим узнать, каким человеком был его автор и что именно подтолкнуло его к написанию этого текста. Как правило, в стихах нельзя найти прямого отражения жизни поэта, но это не значит, что биография не оказывает на стихи никакого влияния: биографические обстоятельства могут занимать важное место, но нужно помнить, что они лишь один из источников, при помощи которого можно понять, как устроен поэтический субъект стихотворения, и интерпретировать стихотворение в целом. Находя в лирическом субъекте биографические черты автора, мы глубже и объемнее представляем себе говорящего.

(На практике попытаться определить «диалектику отношений» автора и поэтического субъекта ученику можно будет, выполняя домашнее задание № 4 ― на примере стихотворений Бориса Рыжего).

Иногда субъект может приобретать черты некой коллективной общности (условного «мы»). Как и в случае «я», местоимение «мы» при этом может быть не выражено в тексте напрямую. Однако в таком случае читатель воспринимает субъекта как часть такой общности. Такой субъект в значительной степени определяется коллективной идентичностью, соотносится с определёнными политическими или социальными общностями. Субъект может по-разному соотноситься с этими общностями — полностью совпадать с ними или чем-то выделяться на их фоне. Наконец, сами эти общности могут быть воображаемыми или несуществующими — субъект может существовать на фоне некоего «мы», но установить его границы и свойства удаётся далеко не всегда. Читатель может довольно хорошо понимать, что за люди входят в «мы»:

«Мы были опытным полем.

Мы росли, как могли.

Старались.

Не подводили

Мичуриных социальных».

А те, кто не собирались высовываться из земли,

Те шли по линии органов, особых и специальных.

Всё это Древней Греции уже гораздо древне́й

И в духе Древнего Рима векам подаёт примеры.

Античность нашей истории!

А я — пионером в ней.

Мы все были пионеры».

В этом стихотворении Бориса Слуцкого можно довольно точно определить, кто такие «мы» — это советские люди, чьё детство пришлось на первые годы после революции, кто застал утопические проекты 1920-х годов и террор 1930-х, воевал в Великую Отечественную и т. д. В других случаях «мы» не определено детально, но при этом противопоставлено некоему «они». Под этим «мы» могут пониматься люди, принадлежащие к одному поколению, одному кругу, и, хотя поэт не сообщает нам, что именно объединяет этих «мы», можно сказать, что их число не бесконечно и они чем-то отличаются от окружающих их людей. Так устроено «мы» в стихотворении Иосифа Бродского:

«Нет, мы не стали глуше или старше,

мы говорим слова свои, как прежде,

и наши пиджаки темны всё так же,

и нас не любят женщины всё те же.

И мы опять играем временами

в больших амфитеатрах одиночеств,

и те же фонари горят над нами,

как восклицательные знаки ночи».

Наконец, под «мы» могут пониматься мы все. Такое мы словно приглашает читателя присоединиться к той общности, которая создаётся самим текстом и за его пределами не существует:

«А может быть, скажите, мясо

прикрыто занавесом музыкальным?

Быть может, ухо наше слышит,

что мы должны вкушать не помня —

чечётку дня и рукоятку полдня,

кровавый почерк полуночной мыши».

В этом стихотворении Александра Миронова присутствует местоимение «мы», и субъект явно соотносится с некоторой общностью. Однако что это может быть за общность — остаётся неясным: поэт сообщает, что эти «мы» «должны вкушать… чечётку дня и рукоятку полдня», но соотнести эти действия с какими-либо определёнными событиями, которые могли бы ограничивать круг этого мы, невозможно. Это «мы» приглашает к участию всех читателей стихотворения — каждый из них может сказать о себе и о других «мы».

Русский язык даёт возможность поэту избежать прямого указания на субъект. Глагол в прошедшем времени (например, «пришёл», «придумал») не выражает категории лица и может выражать действие, которое совершает я, ты или он.

«…ожидание тысячу лет

но время не ждёт — пора уходить

так валится старый тополь —

искрами сыплет

рвёт провода

гудки телефонов длиннее жизни

голоса в трубках становятся детскими

младенческий лепет

сзывает игрушки на утреннюю поверку

кто твой отец надувной заратустра?»

В этом тексте Павла Жагуна трудно обнаружить того, кто говорит: здесь есть фиксации состояний (ожидание тысячу лет), обращения к какому-то третьему лицу («кто твой отец надувной заратустра?»), наблюдения («так валится старый тополь»), но это не складывается в единую картину, потому что остаётся непонятным, кто фиксирует эти состояния, адресует речь к третьему лицу и совершает наблюдения. Может быть, это тот, кому пора уходить, но возможны и другие интерпретации — каждая фраза даёт слишком мало информации о той действительности, в которой разворачивается действие этого стихотворения. Кроме того, некоторые фразы оказываются скрытыми цитатами: например, последняя фраза стихотворения напоминает фразу «Люк, я твой отец» из известной космической саги «Звездные войны».

Использование поэтами цитат вообще ставит существование субъекта под вопрос. В случае если эти цитаты принадлежат к культурному багажу определённой социальной группы, их использование помогает читателю представить себе субъект (так происходит, например, в поэзии Тимура Кибирова, где в большом количестве используются цитаты из круга чтения советского интеллигента рубежа 1970—1980-х годов). Но если поэт сознательно использует такие цитаты, которые не опознаются читателем, или обращается к слишком разнообразным источникам, поэтический субъект выделяется с большим трудом. Он словно бы оказывается «расщеплён» между никому не принадлежащими фразами, которые ни по отдельности, ни вместе не способны помочь в выделении субъекта. Появление такого типа поэтического субъекта связано с развитием современных средств коммуникации. Воздействие интернета и социальных сетей привело к тому, что поэтические тексты стали появляться в контексте, который раньше был им несвойственен, — они часто окружены новостями, ссылками на те или иные ресурсы, личными впечатлениями о каких-то посторонних вещах. Такая организация информационного пространства заставляет некоторых поэтов по-новому смотреть на поэтический субъект: на первый план выходит вопрос, возможен ли единый субъект в условиях такого разнообразия информационных потоков. Поэты начала XXI века совмещают в рамках одного текста различные информационные потоки: кажется, что субъект таких текстов возникает из них непосредственно. Субъект проверяется на прочность — сумеет ли он сохранить свою целостность в современном информационном мире. Такая конструкция субъекта встречается в поэме Станислава Львовского «Чужими словами», в произведениях Михаила СухотинаАнтона Очирова и других поэтов.

В академическом литературоведении проблематика, о которой шла речь выше, обобщается термином «субъектные формы выражения авторского сознания» Были выработаны различные классификации этих форм, но наиболее широко вошла в литературоведение теория Бориса Кормана, выделившего три основные формы такого рода (прежде всего на материале стихотворений Николая Некрасова):

  1. Собственно автор и автор-повествователь. «В стихотворениях, где носителем речи является собственно автор, для читателя на первом плане какое-то событие, обстоятельство, ситуация, явление, пейзаж», в качестве примеров исследователь приводит стихотворения Некрасова «Перед дождем», «В столицах шум, гремят витии…», «Смолкли честные, доблестно павшие…». С «собственно автором» Корман сближает «автора-повествователя», который «рассказывает о каком-то другом человеке и его жизненной судьбе. <…> читатель прежде всего видит того, кто изображен, о ком рассказывается, и порой вовсе не замечает того, кто повествует». Таковы стихотворения «Свадьба», «Школьник». «…Повествователь существует для читателя как некто, воспринимающий героя; он видит героя, обращается к нему, размышляет о нем, но сам не является каким-либо лицом».
  2. Лирический герой. Он одновременно является «и носителем сознания, и предметом изображения, он открыто стоит между читателем и изображаемым миром; внимание читателя сосредоточено преимущественно на том, каков лирический герой, что с ним происходит, каково его отношение к миру, состояние и пр.». Как правило, в стихотворениях с лирическим героем есть местоимение «я», глагольные формы первого лица или иные грамматические показатели, что лирический субъект одновременно является объектом своих размышлений. Как, например, в стихотворении Некрасова«Если, мучимый страстью мятежной…», где отсутствует личное местоимение я, но герой рефлексирует, о чём свидетельствуют номинации (номинация в художественном тексте (от лат. Nominatio (наименование) 1) наименование персонажей, обозначение лиц или предметов; 2) цепочки повторов именований, относящихся к одному лицу или предмету; 3) динамика изменений в чередовании именований в речи повествователя):

«Если, мучимый страстью мятежной,

Позабылся ревнивый твой друг,

И в душе твоей, кроткой и нежной,

Злое чувство проснулося вдруг —

 

Всё, что вызвано словом ревнивым,

Всё, что подняло бурю в груди,

Переполнена гневом правдивым,

Беспощадно ему возврати.

 

Отвечай негодующим взором,

Оправданья и слезы осмей,

Порази его жгучим укором —

Всю до капли досаду излей!

 

Но когда, отдохнув от волненья,

Ты поймёшь его грустный недуг

И дождётся минуты прощенья

Твой безумный, но любящий друг —

 

Позабудь ненавистное слово

И упреком своим не буди

Угрызений мучительных снова

У воскресшего друга в груди!

 

Верь: постыдный порыв подозренья

Без того ему много принёс

Полных муки, тревог сожаленья

И раскаянья позднего слез…»

Номинации раскрывают чувства лирического героя. Он обуреваем мятежной страстью. Обычно страстью называют любовь, а ревность часто оказывается её следствием, особенно если человек к ней склонен («ревнивый твой друг»). Любовь такого человека не приносит ему ничего, кроме смятения чувств. Замена «я» на «ревнивый твой друг» свидетельствует о том, что герой в состоянии посмотреть на себя со стороны, подчёркивает ведущую роль героини в их отношениях, его способность оценивать себя с точки зрения другого (другой). Он осознает, что отношения с ним строить очень непросто, неслучайно называет себя безумным, но любящим. Союз «но» здесь очень важен: несмотря на все свои безумства, герой всё равно способен любить, только любовь его не гармоничное чувство, а бесконечное кипение страстей, приносящее несчастье не только ему, но и его возлюбленной. Его ревность способна пробудить в кроткой и нежной душе героини «злое чувство».

  1. Ролевой герой. Он носитель чужого сознания. Авторская точка зрения также выражена в стихотворении, но косвенно: фактически «»ролевые» стихотворения двусубъектны. Одно, более высокое сознание, обнаруживается прежде всего в заглавиях; в них определяется герой стихотворения («Косарь», «Пахарь», «Удалец» Кольцова, «Катерина», «Калистрат» Некрасова) и иногда — прямо или в иронической форме — выражается отношение к нему («Хищники на Чегеме» Грибоедова, «Нравственный человек» Некрасова). Сферой другого сознания является основная часть стихотворения, принадлежащая собственно герою».

Важно помнить, что существуют стихотворения, где в ходе лирического высказывания меняется субъектная организация: вначале лирический субъект выступает как голос, а потом превращается в героя. Например, в стихотворении Фета «Тургеневу» первые две строфы посвящены Тургеневу, который в то время жил в Баден Бадене («Из мачт и паруса — как честно он служил Искусному пловцу подведром и грозою! — Ты хижину себе воздушную сложил Под очарованной скалою. — Тебя пригрел чужой денницы яркий луч»). Но начиная с третьей строфы автор рисует свой портрет («Поэт! и я обрёл, чего давно алкал…»), хотя иногда и обращается к адресату («И верь!»). В автопортрете много автономинаций:

«Вот здесь, не ведая ни бурь, ни грозных туч

Душой, привычною к утратам,

Желал бы умереть, как утром лунный луч,

Или как солнечный — с закатом».

Конечно, лирика очень разнообразна, в ней много переходных, пограничных случаев. Но необходимо сначала определить «чистые» типы, чтобы понять взаимодействие разных начал в рамках одного стихотворения.

*****

школа, 5 кб

Школа писательского и поэтического мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают не более 6 месяцев — на первом этапе, общем для всех . Второй и главный этап обучения — индивидуальное наставничество: литературный наставник (развивающий редактор) работает с начинающим писателем над новым произведением последнего — романом, повестью, поэмой, циклом рассказов или стихов.

Приходите: затратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы Школы писательского и поэтического мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных. 

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь: Сергей Сергеевич Лихачев

Школа писательского и поэтического мастерства Лихачева:

РФ, 443001, г. Самара, Ленинская, 202

book-writing@yandex.ru

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) ― для звонков с территории России

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы

8-10-7-846 2609564 ― для звонков из Казахстана

0-0-7-846 2609564 ― для звонков из Азербайджана

Интересы Школы представляет ООО «Юридическая компания «Лихачев»

Италия разлагается как некогда Римская империя

appendix-by-alexandra-petrova-395x600

Новая книга Александры Петровой, известной русской поэтессы и прозаика. За роман «Аппендикс» Петрова получила премию Андрея Белого за 2016 год в номинации «Проза».

Книга посвящена современному Риму и проблемам западной цивилизации: бедности, нелегальной миграции, моральному разложению элиты итальянского общества, тем же самым проблемам, которые в своё время привели к крушению могущественного Древнего Рима.

Явный кризис европейской цивилизации и поиск главными героями смысла жизни — основные темы книги.

800px-%d0%b2%d0%bf_%d0%b0%d0%bb%d0%b5%d0%ba%d1%81%d0%b0%d0%bd%d0%b4%d1%80%d0%b0_%d0%bf%d0%b5%d1%82%d1%80%d0%be%d0%b2%d0%b0

Петрова Александра Геннадьевна

Последние 28 лет проживает в Риме, с Италией знакома не понаслышке.

*****

А кто не умеет писать романы, приходите учиться в нашу Школу.

школа, 5 кб

Школа писательского мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают не более 6 месяцев. Второй и главный этап обучения — индивидуальное наставничество: литературный наставник (развивающий редактор) работает с начинающим писателем над новым произведением последнего — романом, повестью, поэмой, циклом рассказов или стихов.

Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы — редакторы и филологи — Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

book-writing@yandex.ru  

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) ― для звонков с территории России 

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы

8-10-7-846 2609564 ― для звонков из Казахстана

0-0-7-846 2609564 ― для звонков из Азербайджана

Адрес Школы писательского мастерства Лихачева:

РФ, 443001, г. Самара, Ленинская, 202, ООО «Лихачев» (сюда можно приходить с рукописями или за «живыми» консультациями по вопросам литературного наставничества, редактирования и корректуры)

О чём писать? О том, что хочешь узнать

Американский писатель Энтони Марра в Гослитмузее

dsc_0017_31137378326_o

18 ноября 2016 г. американский писатель Энтони Марра выступил в Музее Серебряного века в рамках цикла «Другие берега», проводимого Гослитмузеем совместно с Центром новейшей русской литературы РГГУ. Жанна Галиева, модератор вечера, рассказала о проекте: его гостями становятся писатели и поэты из США, Франции, Польши и других стран. Первым участником проекта был Майкл Каннингем, выступление которого стало большим событием. Некоторые из приезжавших авторов переведены на русский язык, некоторые еще ждут своих переводчиков. Встреча с Маррой была организована Марией Львовой, представителем отдела прессы и культуры посольства США. Переводчик вечера — синхронист Анатолий Бересневич. Зал музея был переполнен, основной аудиторией стали студенты-филологи, заинтересованные в иноязычных авторах, которых можно было бы перевести, и активно задававшие вопросы — о литературе, о национальных стереотипах и даже о возможности объединения человечества ради всеобщего благоденствия.

dsc_0051_30351891344_o

Жанна Галиева предложила калифорнийцу рассказать о себе, о начале своей писательской деятельности, о курсах творческого письма (creative writing) в американских университетах.

Энтони Марра объяснил позицию американского университетского сообщества так: письмо — такое же искусство, как и другие; тот, кто всерьез хочет рисовать, поступает в художественное училище, кто желает заниматься музыкой, идет в консерваторию. Обучение литературному мастерству институционализировано, поскольку также требует освоения техники, знакомства с творческой кухней. Подобную школу письма Марра прошел в Айове.

От воспоминаний о детских и подростковых годах писатель перешел к рассуждениям о современном историческом процессе, о политике и о понятии постправды, о явлении фейка, когда поддельная новость вызывает широкий общественный резонанс. Post-truth — слово года по версии Оксфордского словаря, описывающее «обстоятельства, в которых объективные факты менее важны для формирования общественного мнения, чем обращение к эмоциям и личным убеждениям» (BBC). Вместе с Маррой смотрели и обсуждали важнейшие кадры из хроник XX века, говорили о критическом мышлении, о том, как писателю обращаться к табуированным темам.

Самые известные книги Марры — «Созвездие жизненных явлений» («Constellation of Vital Phenomena») и «Царь любви и техно» («Тhe Tsar of Love and Techno») — рассказывают о Чечне, Сибири, современной Москве. Публика не могла не спросить, с чего начался интерес писателя к России и российским сюжетам. Начало было простым и понятным: Марра читал Пушкина, Толстого, Достоевского, погружался в жизнь Петербурга XIX века — а потом провел семестр в Петербурге в 2007 году, когда на слуху была тема чеченского конфликта. Первая «чеченская» книга Марры — не об армии, не о государстве, но о человечности и сострадании. Разговорились о полемике вокруг права на описание событий, в которых сам не участвовал — в современной русской литературе несколько лет назад была громкая дискуссия вокруг романа В. С. Маканина «Асан», также посвященного чеченской войне.

Последний традиционный для цикла вопрос, заданный автору — что читать, каких писателей выбирать? Марра посоветовал просто выбирать то, что нравится, дает надежду, новые переживания, хотя бы и удовольствие. Самым полезным советом, полученным им от своего учителя по письму, была рекомендация писать не о том, что знаешь, а о том, что хочешь узнать. Именно это расширяет возможности понимания человеком мира и собственной природы.

Материал взят отсюда: http://goslitmuz.ru/news/157/3311/#sthash.2Xb4ZDbP.dpuf

*****

школа, 5 кб

Школа писательского мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают не более 6 месяцев. Второй и главный этап обучения — индивидуальное наставничество: литературный наставник (развивающий редактор) работает с начинающим писателем над новым произведением последнего — романом, повестью, поэмой, циклом рассказов или стихов.

Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы — редакторы и филологи — Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

book-writing@yandex.ru  

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) ― для звонков с территории России 

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы

8-10-7-846 2609564 ― для звонков из Казахстана

0-0-7-846 2609564 ― для звонков из Азербайджана

Адрес Школы писательского мастерства Лихачева:

РФ, 443001, г. Самара, Ленинская, 202, ООО «Лихачев» (сюда можно приходить с рукописями или за «живыми» консультациями по вопросам литературного наставничества, редактирования и корректуры)

Повествование. 1. Определения: повествование, повествователь, рассказчик

%d1%80%d0%b0%d1%81%d1%81%d0%ba%d0%b0%d0%b7%d1%87%d0%b8%d0%ba

Понятия «повествование» и «точка зрения» допускают многочисленные толкования, поэтому они трудны для начинающего писателя. Напомню их определения из курса литературоведения.

Повествованиеэто совокупность тех высказываний речевых субъектов ― т.е. повествователя, рассказчика, ― которые осу­ществляют функции «посредничества» между изображённым миром и адресатом ― т.е. читателем ―  всего произведения как единого художественного высказы­вания.

Повествование, наряду с описанием и рассуждением (в русском литературоведении место «рассуждения» в этой триаде, как правило, занимает характеристика), относится к одной из трёх традиционно выделяемым композиционно-речевым формам. В современном литературоведении повествование понимается как ведение речи вообще и как рассказ (сообщение) об однократных действиях и событиях, происходящих в литературном произведении.

Повествователь — тот, кто сообщает читателю о событиях и по­ступках персонажей, фиксирует ход времени, изображает облик дей­ствующих лиц и обстановку действия, анализирует внутреннее состояние героя и мотивы его поведения, характеризует его человече­ский тип (душевный склад, темперамент, отношение к нравственным нормам и т. п.), не будучи при этом ни участником событий, ни объектом изображения для кого-либо из персонажей. Специфика повествователя одновременно — во всеобъемлющем кру­гозоре (его границы совпадают с границами изображённого мира) и адресованности его речи в первую очередь читателю, т. е. направлен­ности её как раз за пределы изображённого мира. Иначе говоря, эта специфика определена положением «на границе» вымышленной дей­ствительности.

Повествователь — не лицо, а функция. Или, как говорил Томас Манн (в романе «Избранник»), это невесомый, бес­плотный и вездесущий дух повествования. Но функция может быть прикреплена к персонажу (или дух может быть воплощен в нём) — при том условии, что персонаж в качестве повествователя будет совершенно не совпадать с ним же как с действующим лицом.

Такое положение можно видеть, например, в пушкинской «Капитан­ской дочке». В конце этого произведения первоначальные условия рассказывания, казалось бы, решительно изменяются: «Я не был свидетелем всему, о чём остаётся мне уведомить читателя; но я так часто слыхал о том рассказы, что малейшие подробности врезались в мою память и что мне кажется, будто бы я тут же невидимо присутст­вовал». Невидимое присутствие — традиционная прерогатива именно повествователя, а не рассказчика.

В противоположность повествователю рассказчик находится не на границе вымышленного мира с действительностью автора и читателя, а целиком внутри изображённой реальности. Все основные моменты события самого рассказывания в этом случае становятся предметом изображения, фактами вымышленной действительности:

  • обрамля­ющая ситуация рассказывания (в новеллистической традиции и ориентированной на неё прозе XIX—XX вв.);
  • личность повествующего, который либо связан биографически с персонажами, о которых ведёт рассказ (литератор в «Униженных и оскорблённых», хроникёр в «Бе­сах» Достоевского), либо во всяком случае имеет особый, отнюдь не всеобъемлющий, кругозор;
  • специфическая речевая манера, прикреплённая к персонажу или изображаемая сама по себе («Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» Гоголя, миниатюры раннего Чехова).

Если повествователя внутри изображённого мира никто не видит и не предполагает возможности его существования, то рассказчик непременно входит в кругозор либо повествователя (Иван Великопольский в «Студенте» Чехова), либо персонажей (Иван Васильевич в «После бала» Толстого).

Рассказчик — субъект изображения, достаточно «объективированный» и связанный с определённой социально-культурной и языковой средой, с позиций которой (как происходит в повести «Выстрел» Пушкина) он и изображает других персонажей. Повествователь, напротив, по своему кругозору близок автору-творцу. В то же время по сравнению с героями он носитель более нейтральной речевой стихии, общепринятых языковых и стилистических норм. Так, отли­чается, например, речь повествователя от рассказа Мармеладова в «Преступлении и наказании» Достоевского. Чем ближе герой автору, тем меньше речевых различий между героем и повествователем. Поэтому ведущие персонажи большой эпики, как правило, не бывают субъектами сти­листически резко выделяемых рассказов (ср., например, рассказ князя Мышкина о Мари и рассказы генерала Иволгина или фельетон Келлера в «Идиоте» Достоевского).

Система повествования в прозаическом произведении выполняет функцию организации читательского восприятия. Для писателя важно иметь в виду три уровня структуры читательского восприятия: предметный, психологический и аксиологический, каждый из которых следует рассматривать с помощью методики, известной как «учение о точке зрения». Именно точка зрения зачастую является основным способом организации повествования.

*****

школа, 5 кб

Школа писательского мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают не более 6 месяцев. Второй и главный этап обучения — индивидуальное наставничество: литературный наставник (развивающий редактор) работает с начинающим писателем над новым произведением последнего — романом, повестью, поэмой, циклом рассказов или стихов.

Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы — редакторы и филологи — Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

book-writing@yandex.ru  

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) ― для звонков с территории России 

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы

 

8-10-7-846 2609564 ― для звонков из Казахстана

0-0-7-846 2609564 ― для звонков из Азербайджана

Адрес Школы писательского мастерства Лихачева:

РФ, 443001, г. Самара, Ленинская, 202, ООО «Лихачев» (сюда можно приходить с рукописями или за «живыми» консультациями по вопросам литературного наставничества, редактирования и корректуры)

 

Фавориты-писатели среди претендентов на Букеровскую премию за 2016 год

3600

В «год потрясений и сюрпризов» короткий список претендетов на Букеровскую премию вошли (слева направо): Paul Beatty, Deborah Levy, Graeme Macrae Burnet, Ottessa Moshfegh, David Szalay, Madeleine Thien.

4219

Г.М. Барнет, наиболее вероятный победитель

4000

Мадлен Тиен, менее вероятный победитель

Более подробная информация в газете «Гардиан» от 25 октября 2016 г.:

http://www.theguardian.com/books/2016/oct/25/man-booker-prize-2016-bookies-favourites-graeme-macrae-burnet-madeleine-thien?CMP=Share_iOSApp_Other

Литературные курсы (дистанционные) для начинающих писателей и поэтов

Редактор выжимает воду из рукописей

Большинство авторов учится писать сами. Но самообразование занимает много времени, слишком много, а дороже времени в жизни человека ничего нет. Разумнее потратить немного денег и подучиться в специализированной на писательском мастерстве Школе, и обзавестись там собственным редактором (развивающим и стилистическим) и литературным наставником. У начинающих писателей-самоучек личного редактора, знающего творчество и способности автора, как правило, нет, и это плачевным образом сказывается на качестве творчества начинающего, погружает многих авторов в хроническое состояние неуверенности и пр.

Самая старая в России частная Школа писательского мастерства Лихачева, существующая с 2010 года, предлагает занятым людям дистанционное обучение писательскому мастерству. Тот, кому некогда самому годами рыться в интернете, кто не хочет покупать дорогие учебники и вариться в собственном соку вне писательско-редакторской среды, кто хочет обрести развивающего редактора и литературного наставника, тот может обратиться к редакторам из группы Лихачева. В нашей Школе учатся в основном взрослые занятые люди, предприниматели, администраторы, пенсионеры, есть также талантливые домохозяйки и студенты, и, конечно, русские иммигранты, проживающие ныне в США, Канаде, Германии, Дании, Китае, Австралии и других странах. Учатся в нашей школе и россияне, живущие на территории других государств, а также граждане стран СНГ, желающие совершенствовать свой русский литературный язык.

Записывайтесь на первый курс и начните учиться немедленно, с тем, чтобы за осень-зиму освоить писательский инструментарий и уже весной сесть за собственный большой проект, и под присмотром развивающего редактора написать его по всем правилам, используя оригинальную методику, разработанную в Школе писательского мастерства Лихачева. Без учёбы качество творчества начинающего писателя остаётся на одном ― весьма низком ― уровне, не меняясь десятилетиями, это пустая трата времени, сиречь жизни. А ведь есть занятия поинтересней, чем годами набивать миллионы знаков эпистолярного мусора.

Школа писательского мастерства Лихачева нацелена на практическое освоение начинающим приёмов писательского мастерства. Вас ожидают 6 месяцев учёбы по стандартному курсу и 6-12 месяцев индивидуальных занятий с наставником над проектом вашего нового произведения. За 1 год наставничества на выходе начинающий автор может написать, к примеру, роман на 500000 знаков или, по крайней мере, поэпизодный или посценный план романа, который останется только дописать и прислать нам на редактуру и корректуру.ие начинающим приёмов писательского мастерства.

Учиться можно начать в любой день ― с даты зачисления оплаты. Школа работает без выходных. Оплата курсов наличная, безналичная, рублями и валютой (доллар США, евро). Оплата принимается как от физических лиц, так и от юридических лиц. В последнем случае заключается договор, стороной договора услуг выступает моя компания ООО «Юридическая компания «Лихачев».

Подробнее ― на сайте Школы писательского мастерства Лихачева: https://schoolofcreativewriting.wordpress.com/

Обращайтесь в Школу, мы не кусаемся. По меньшей мере, за полгода-год обучения и работы с литературным наставником мы поможем вам определиться: писатель вы или нет, а если всё-таки писатель, то какой, на что вы можете рассчитывать.

А людям, имеющим готовую рукопись, предлагаем услуги литературного редактирования.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Сергей Сергеевич Лихачев

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) ― для звонков с территории России

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы

8-10-7-846 2609564 ― для звонков из Казахстана

0-0-7-846 2609564 ― для звонков из Азербайджана

Школа писательского мастерства Лихачева:

РФ, 443001, г. Самара, Ленинская, 202, ООО «Лихачев» (сюда можно приходить с рукописями или за «живыми» консультациями по вопросам литературного наставничества, редактирования и корректуры)

book-writing@yandex.ru

Как написать роман: курс Джоанны Пенн

Начинающим авторам, знающим английский язык и пишущим остросюжетное «развлекалово», может оказаться полезным курс «Как написать роман» американки Джоанны Пенн. Отчётливо себе представляйте: следуя советам наставницы, коммерческое «развлекалово» голливудского разлива написать можно, «большую литературу» — нельзя.

%d0%ba%d0%b0%d0%ba-%d0%bd%d0%b0%d0%bf%d0%b8%d1%81%d0%b0%d1%82%d1%8c-%d1%80%d0%be%d0%bc%d0%b0%d0%bd

%d0%ba%d0%b0%d0%ba-%d0%bd%d0%b0%d0%bf%d0%b8%d1%81%d0%b0%d1%82%d1%8c-%d1%80%d0%be%d0%bc%d0%b0%d0%bd-1

*****

школа, 5 кб

Школа писательского мастерства Лихачева — альтернатива 2-летних Высших литературных курсов и Литературного института имени Горького в Москве, в котором учатся 5 лет очно или 6 лет заочно. В нашей школе основам писательского мастерства целенаправленно и практично обучают не более 6 месяцев. Второй и главный этап обучения — индивидуальное наставничество: литературный наставник (развивающий редактор) работает с начинающим писателем над новым произведением последнего — романом, повестью, поэмой, циклом рассказов или стихов.

Приходите: истратите только немного денег, а приобретёте современные писательские навыки, сэкономите своё время (= жизнь) и получите чувствительные скидки на редактирование и корректуру своих рукописей.  

headbangsoncomputer

Инструкторы — редакторы и филологи — Школы писательского мастерства Лихачева помогут вам избежать членовредительства. Школа работает без выходных.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Обращайтесь:   Лихачев Сергей Сергеевич 

book-writing@yandex.ru

8(846)260-95-64 (стационарный), 89023713657 (сотовый) 

011-7-846-2609564 ― для звонков из США

00-7-846-2609564 ― для звонков из Германии и других стран Западной Европы